← Назад к обзору

Моё желание...

Симфония первой струны

Квартира Майлза Моралеса в Бруклине была наполнена смехом, запахом пиццы и азартным криком. На полу была разложена огромная настольная игра «Мегаполис: Эволюция», и Гвен Стейси с победным видом двигала свою фишку по полю.

– Майлз, признай поражение, – Гвен заправила прядь волос за ухо, сияя от удовольствия. – Мой район полностью электрифицирован, а твоя налоговая инспекция только что обанкротилась.

– Это нечестно! – Майлз всплеснул руками, едва не перевернув стакан с газировкой. – Ты явно использовала паучье чутьё, чтобы выкинуть шестерку! Павитр, скажи ей!

Павитр, сидевший на ковре и увлеченно рассматривавший карточки ресурсов, поднял голову и весело рассмеялся.

– Друг мой, в Мумбаттене мы говорим: «Если удача на стороне Гвен, значит, карма сегодня на диете». Но я готов инвестировать свои последние золотые в твой парк аттракционов!

В этот момент воздух в центре комнаты задрожал, и пространство разорвал рваный, искрящийся неоном портал. Из него, словно сойдя с обложки самого дерзкого панк-альбома 70-х, вышел Хоби Браун. Его появление мгновенно изменило атмосферу: хаос, который он приносил с собой, был почти осязаемым.

– О, Хоби! – Гвен помахала ему рукой. – Присоединяйся, мы как раз делим Бруклин на зоны влияния. Тут нужно высчитывать проценты и планировать бюджет...

Хоби обвел комнату взглядом, который остановился на Павитре. Игнорируя Гвен и возмущения Майлза по поводу «замудренных правил», он сделал широкий шаг вперед.

– Не-а, – отрезал Хоби, и его голос прозвучал ниже обычного. – Я не играю в симуляторы государственного контроля. У меня есть дела поважнее.

Прежде чем Павитр успел хотя бы поздороваться, Хоби наклонился и одним резким, но уверенным движением перехватил его поперек талии. Секунда — и Павитр оказался у Хоби под мышкой, словно мешок с мукой или ценный трофей, добытый в бою.

– Эй! Хоби! – вскрикнул Павитр, заболтав ногами в воздухе. – Что ты делаешь? Мы же только начали строить монорельс! Поставь меня на место!

– Прости, Пави, – Хоби даже не обернулся к друзьям, уже открывая новый портал своим браслетом. – Ты мне срочно нужен. Государственная важность. Или антигосударственная. Разберемся на месте.

– Это нечестно! – вскочил Майлз, указывая на разбросанные карточки. – Хоби, ты просто крадешь моего единственного союзника! Я не хочу снова проигрывать Гвен в одиночку!

Гвен лишь хмыкнула и помахала на прощание, в её глазах мелькнуло понимающее и немного ехидное выражение. Она знала Хоби слишком хорошо, чтобы не заметить электричества, которое буквально искрило между ним и Павитром.

– Удачи, мальчики! – крикнула она вслед, прежде чем портал схлопнулся.

Они оказались в спальне Павитра в Мумбаттене. Хоби не стал церемониться и просто сбросил свою «ношу» на кровать. Павитр спружинил на матрасе, мгновенно принимая сидячее положение. Его волосы были растрепаны, а лицо пылало от возмущения и недоумения.

– Хоби Браун, это было... это было абсолютно грубо! – Павитр вскочил на ноги, активно жестикулируя. – Ты врываешься, похищаешь меня на глазах у друзей, обрываешь игру на самом интересном месте! Что за срочное дело? У нас опять дыра в мультивселенной? На нас напал очередной Пятно? Почему ты молчишь?

Хоби не отвечал. Он медленно подошел к двери и запер её на защелку, а затем повернулся к Павитру. Его взгляд был тяжелым, затуманенным тем самым желанием, которое он пытался подавить последние дни. Он начал медленно наступать, заставляя Павитра пятиться назад, пока тот снова не сел на край кровати.

– Ты слишком много болтаешь, Пави, – негромко произнес Хоби, нависая над ним.

– Я болтаю, потому что ты ведешь себя странно! – Павитр попытался сохранить твердость в голосе, но близость Хоби, его запах кожи и металла, его горячее дыхание — всё это заставляло сердце Павитра пускаться в галоп. – Ты притащил меня сюда, чтобы молчать? Если это твоя новая анархистская шутка, то она не смешная.

Хоби наклонился еще ближе. Между их лицами оставались считанные сантиметры. Павитр видел каждую заклепку на жилетке Хоби, чувствовал исходящий от него жар. Ему казалось, что если он сейчас не замолчит, то просто взорвется от этого напряжения.

– Ты действительно хочешь знать, зачем я тебя забрал? – прошептал Хоби, и его рука коснулась простыни рядом с бедром Павитра.

Павитр почувствовал, как по спине пробежал холодок, но природное упрямство взяло верх. Он недовольно нахмурился и демонстративно отвернул голову в сторону.

– Нет, теперь я не хочу ничего знать. Мог бы просто попросить, а не тащить меня как... как багаж!

Хоби почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Терпение, которое он так тщательно выстраивал, разлетелось в щепки от этой детской обиды Павитра. Он протянул руку, твердо взял Павитра за подбородок и заставил его повернуть лицо обратно.

Павитр испуганно зажмурился, ожидая очередной колкости или того, что Хоби просто отпустит его. Но Хоби больше не собирался играть в недомолвки. Он настойчиво, с силой, в которой чувствовалось всё его долгое ожидание, притянул Павитра к себе и накрыл его губы своими.

Это не был тот нежный, пробный поцелуй, что был раньше. Это был захват, утверждение власти, глубокий и требовательный контакт. Павитр сначала дернулся, его руки уперлись в грудь Хоби, пытаясь оттолкнуть его, но Хоби был непоколебим. Он прижал Павитра к матрасу, наваливаясь всем телом, не давая ни единого шанса на отступление.

Постепенно сопротивление Павитра сменилось чем-то иным. Его пальцы, до этого сжимавшие жилетку Хоби в попытке оттолкнуть, теперь судорожно вцепились в кожу, притягивая панка еще ближе. Павитру было страшно, его сердце колотилось где-то в горле, но вместе с тем он чувствовал дикий, непередаваемый восторг. Он хотел этого. Он жаждал этого электричества, этой уверенности, которую давал только Хоби.

Хоби отстранился на несколько сантиметров, тяжело дыша. Его глаза блестели в полумраке комнаты. Павитр лежал под ним, раскрасневшийся, со сбитым дыханием и расширенными зрачками.

– Чего ты боишься? – прошипел Хоби прямо ему в губы. – Зачем отталкиваешь, если я чувствую, как ты дрожишь от желания?

Павитр закусил губу, отводя взгляд. Его щеки пылали так сильно, что казалось, они могут обжечь. Хоби попал в самую точку. Это был не страх перед Хоби — это был страх перед самим собой и своей неопытностью.

– Я... я не отталкиваю, – едва слышно прошептал Павитр. – Просто...

Хоби скользнул рукой под его футболку, ладонь коснулась горячей кожи на талии. Павитр вздрогнул всем телом, из его горла вырвался непроизвольный всхлип. Он посмотрел на Хоби с такой надеждой и уязвимостью, что у того на мгновение перехватило дыхание.

– Хоби, – Павитр зажмурился, словно прыгая в пропасть. – Я должен сказать... я никогда этого не делал. Ни с кем. У меня не было... партнеров. И тем более парней. Я боюсь, что сделаю что-то не так. Что я всё испорчу, и ты... ты разочаруешься. Я не знаю, как быть «правильным» для тебя.

Хоби замер. Он ожидал чего угодно — шутки, протеста, даже удара, но не этой кристальной честности. Он почувствовал, как волна нежности, более мощная, чем любое возбуждение, захлестнула его. Он выдохнул, и это был звук облегчения.

– О, Пави... – Хоби мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли сарказма. – Правил не существует. Я же анархист, помнишь? В этом деле нет «правильно» или «неправильно». Есть только то, что чувствуем мы.

Он наклонился и нежно поцеловал Павитра в кончик носа.

– Если ты позволишь... я всё тебе покажу. Я буду медленным. Я научу тебя чувствовать каждый дюйм своего тела. Я никогда не засмеюсь над тобой, слышишь? Ты — самое прекрасное, что случалось с этой прогнившей мультивселенной.

Павитр почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, начало таять. Слова Хоби были той самой опорой, в которой он нуждался. Он не мог больше говорить — ком в горле мешал словам, — поэтому он просто часто закивал, доверчиво прижимаясь к Хоби.

Хоби начал медленно покрывать лицо и шею Павитра короткими, невесомыми поцелуями. Каждое прикосновение было наполнено обещанием заботы. Он осторожно стянул с Павитра футболку, и когда его губы коснулись смуглой кожи плеч, Павитр выгнулся, издавая тихий, мелодичный звук, который заставил Хоби вздрогнуть от возбуждения.

– Тебе нравится? – прошептал Хоби, спускаясь поцелуями ниже, к ключицам.

– Да... – выдохнул Павитр, запуская пальцы в волосы Хоби. – Очень.

Хоби действовал методично и бережно. Он избавлял их обоих от одежды, словно снимал слои защиты, оставляя их обнаженными не только телами, но и душами. Когда они остались совсем без преград, Хоби снова выпрямился, нависая над Павитром. В свете далеких огней Мумбаттена, пробивающихся сквозь шторы, Павитр выглядел как божество из древних легенд — изящный, сияющий и бесконечно дорогой.

Хоби еще раз поцеловал его — долго, глубоко, передавая через этот поцелуй всю ту любовь, которую он не всегда мог облечь в слова. А затем он начал медленно переходить к самому главному, ведя Павитра за собой в мир, где существовали только два сердца, бьющихся в один неровный, но прекрасный ритм панк-рока.

В эту ночь Мумбаттен шумел как обычно, но в одной маленькой комнате родилась новая симфония — тихая, интимная и абсолютно свободная от любых правил. И Павитр больше не боялся, потому что рука Хоби крепко держала его, направляя сквозь хаос к самому чистому свету, который они когда-либо знали.