← Назад к обзору

МУРМУРМУР ГЕРОИН МЕФЕДРОН КЕК И КОКАИН

Струны, перегар и тихий шёпот

Ночь в квартире Саши ощущалась как какой-то отдельный, изолированный от всего остального пиздеца мир. Макс, на удивление, не стал врубать свой ебучий комбик на полную громкость, а просто тихонько перебирал струны электрогитары, сидя на полу рядом с Лисой. Собака, согревшись, сопела так громко, что иногда перебивала мелодию.

Катя лежала на краю дивана, уставившись в потолок. Сон вроде и пришёл, но был каким-то поверхностным, как тонкая корка льда на луже. Она слышала всё: как на кухне капает кран, как ворочается на матрасе Даня, и как Дима, устроившийся в кресле неподалеку, тяжело вздыхает во сне.

– Эй, мелочь, ты чё не спишь? – шёпот Макса разрезал тишину. Он перестал терзать гитару и теперь смотрел на Катю своими мутными от пива, но всё ещё добрыми глазами.

– Да так, – Катя приподнялась на локтях, поправляя очки, которые съехали набок. – Мысли всякие лезут.

– Мысли — это хуйня, – Макс отставил гитару в сторону и потянулся, так что его позвонки хрустнули на всю комнату. – От мыслей только голова пухнет и печень садится. Надо просто забить. Глянь на Даню — дрыхнет как сурок, и в ус не дует, что завтра у него тренировка, на которой его тренер сожрёт.

– Ему проще, – тихо отозвалась Катя. – У него дома всё... нормально.

Макс на мгновение замолчал. Он хоть и выглядел как неотёсанный мужлан, который только и умеет, что пиво сосать да на гитаре лабать, но идиотом не был. Он прекрасно понимал, почему Катя при любой возможности сбегает из своей квартиры.

– Слышь, Кать, – Макс вдруг стал непривычно серьёзным. – Ты это... если чё, говори. Мы ж не просто так тут все собрались. Саня — мужик правильный, хоть и зануда со своими уроками. Машка вообще за тебя любого порвёт, а Дима... ну, Дима это Дима.

Катя почувствовала, как щёки обдало жаром. Хорошо, что в комнате было темно, и Макс не мог видеть её смущения.

– Ладно, спи, – бросил Макс, снова берясь за гитару. – Я сейчас ещё пару аккордов выдам и тоже вырублюсь.

Катя снова легла, но сон окончательно улетучился. Она аккуратно встала, стараясь не скрипеть диваном, и на цыпочках пошла на кухню. Ей нужно было попить воды.

На кухне было прохладно. Форточка была приоткрыта, и с улицы доносился запах свежего снега. Катя налила себе воды в стакан, но выпить не успела — дверь тихо скрипнула, и в проёме показался Саша. Он был в своей домашней футболке, растрёпанный и сонный.

– Тоже не спится? – спросил он, подходя к чайнику.

– Извини, Саш, я не хотела тебя будить, – прошептала Катя, виновато опуская взгляд.

– Да я и не спал особо. Отчёты эти гребаные сами себя не напишут, – он вздохнул и прислонился к столешнице. – Кать, я хотел сказать... Маша мне вкратце обрисовала ситуацию. Ты можешь оставаться у меня столько, сколько потребуется. Диван в твоём распоряжении, еда в холодильнике — общая. Только, пожалуйста, не голодай. Я видел, как ты на лапшу набросилась, будто неделю не ела.

Катя сжала стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Саша, я не хочу быть обузой. У тебя и так дел полно, работа, ученики эти тупые...

– Ученики — это работа, а вы — семья, – Саша мягко улыбнулся и потрепал её по красным волосам. – Хоть и припизднутая местами, но семья. Так что завали хлебало и не смей даже думать о том, чтобы возвращаться туда, пока там не утихнет. Поняла?

– Поняла, – шмыгнула носом Катя.

– Вот и славно. Иди ложись. И если Макс будет мешать — кинь в него тапком, он поймёт.

Катя вернулась в комнату. Макс уже дрых, обняв гитару, а Лиса перебралась к нему под бок. Дима в кресле тоже затих. Катя осторожно пробралась к своему месту, но её путь преградила рука.

– Ты где была? – раздался сонный голос Димы.

– Воды пила, – Катя вздрогнула от неожиданности. – Ты чего пугаешь?

– Думал, ты ушла, – Дима сел, протирая глаза под очками. – У тебя вид такой был на балконе... Будто ты сейчас спрыгнешь и улетишь нахуй отсюда.

– Глупости не говори, – буркнула она, садясь на край дивана. – Куда я улечу? На улице минус двадцать.

Дима пересел с кресла на диван рядом с ней. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Катя чувствовала его тепло и запах — тот самый, который она вдыхала на балконе из его куртки.

– Кать, – он взял её за руку. Его ладонь была большой и горячей. – Я серьезно. Если тебе страшно или просто хреново — просто скажи. Не надо в себе это всё переваривать, ты же сгоришь нахуй.

– Я привыкла, Дим, – она попыталась забрать руку, но он не пустил. – Всю жизнь так. Дома вечный пиздец, в школе — очки и «эй, рыжая». Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Мы тебя в покое не оставим, – усмехнулся он, чуть сжав её пальцы. – Мы — твоя личная банда дегенератов. Таня тебя волейболом задолбает, Макс — пивом и гитарой, а я... а я просто буду рядом.

Катя посмотрела на него. В темноте его глаза казались совсем тёмными, почти чёрными. Она вдруг почувствовала такую острую потребность в защите, что все её барьеры, которые она выстраивала годами, просто рухнули к ебеням.

Она придвинулась ближе и уткнулась лбом в его плечо. Дима замер на секунду, а потом осторожно обнял её, прижимая к себе.

– Всё будет нормально, мелкая, – прошептал он ей в макушку. – Клянусь, я больше не позволю никому тебя обидеть.

Они просидели так довольно долго. Тишина квартиры Саши больше не давила, она убаюкивала. Катя чувствовала, как её веки тяжелеют. Напряжение, которое жило в её теле последние несколько месяцев, постепенно уходило, сменяясь приятной негой.

Утром Катя проснулась от дикого ржача на кухне. Солнце ярко светило в окно, отражаясь от снега на улице и создавая в комнате слепящую белизну.

– Блядь, Макс, ты зачем собаке на уши бантики нацепил? – это был голос Тани.

– Это не я, это Даня! – оправдывался Макс. – Я спал как убитый, пока эта рыжая морда мне в ухо не лизнула.

– Даня, скотина, иди сюда! – заорал Макс, и послышался топот бегущих ног.

Катя открыла глаза и обнаружила, что она всё ещё на диване, накрытая пледом, а рядом никого нет. Дима, видимо, уже встал. Она потянулась, чувствуя себя странно отдохнувшей. Дома она никогда не спала так крепко — всегда прислушивалась к звукам за дверью, ожидая подвоха.

Она вышла на кухню. Там творился привычный хаос. Саша пытался приготовить яичницу на семерых, Таня и Даня бегали вокруг стола, пытаясь отобрать друг у друга бантик от Лисы, а Маша спокойно пила свой зелёный чай, читая какую-то книгу.

– О, проснулась! – Маша лучезарно улыбнулась. – Садись, Катюш. Саша сегодня в ударе, решил нас всех накормить, пока мы его квартиру не разнесли.

– Доброе утро, – тихо сказала Катя, присаживаясь на свободный стул.

Дима стоял у окна с кружкой кофе. Увидев её, он подмигнул. Катя сразу вспомнила вчерашний вечер и то, как она прижималась к нему, и почувствовала, как лицо снова начинает гореть.

– Кать, ты как? – спросил Саша, ловко переворачивая яичницу. – Сегодня какие планы? Мы думали сходить в кино, но помним, что ты их не любишь. Можем просто по парку погулять или в приставку порезаться.

– Давайте в приставку, – предложила Катя. – Только чур я с Димой в команде.

– О-о-о, началось! – заржал Даня. – Решили объединиться против профессионалов? Ну-ну.

– Слышь, профессионал, ты вчера Максу в сухую продул, – подколола его Таня. – Так что сиди и не отсвечивай.

Завтрак прошёл шумно. Макс постоянно отпускал свои шуточки с двойным дном, Маша пыталась всех утихомирить, а Саша просто наслаждался тем, что в его квартире наконец-то кипит жизнь, а не только пылятся учебники по истории.

После еды все разбрелись по гостиной. Катя сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и наблюдала за игрой. Ей было так хорошо, что даже привычная раздражительность куда-то испарилась.

– Слышь, Кать, – Таня присела рядом. – Ты реально у Сани остаешься?

– Вроде да, – Катя кивнула. – Он разрешил.

– Это правильно, – Таня посерьезнела. – Если что-то нужно будет из вещей — скажи, мы с Машей сгоняем к тебе, пока там никого нет. Заберем всё необходимое. Сама не ходи, ну его нахер.

Катя почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она привыкла справляться со всем сама, привыкла, что её проблемы — это только её проблемы. А тут люди, которых она считала просто знакомыми по тусовке, вдруг стали за неё горой.

– Спасибо, Тань. Я... я ценю это.

– Да ладно тебе, не разводи сырость, – Таня хлопнула её по плечу. – Мы ж банда.

Ближе к вечеру, когда Макс и Даня ушли в магазин за «добавкой» (несмотря на ворчание Саши), а Маша и Таня уединились в спальне, чтобы обсудить какие-то свои девичьи дела, Катя и Дима снова остались одни в гостиной.

– Хочешь, прогуляемся? – спросил Дима. – Просто по двору. Подышим.

– Пошли.

На улице уже стемнело. Мороз усилился, и снег под ногами пел свою скрипучую песню. Они шли молча, пока не дошли до старой детской площадки, заваленной снегом.

– Знаешь, – начал Дима, глядя на свои ботинки. – Я вчера долго не мог уснуть. Думал о том, что ты сказала. О том, что тебе стыдно.

– Дим, не начинай...

– Нет, послушай. Ты — самый сильный человек из всех, кого я знаю. Серьёзно. Ты в девятнадцать лет вывозишь такое дерьмо, от которого Макс бы давно спился, а Даня бы просто вскрылся. То, что ты всё ещё умеешь улыбаться и любишь свои ледянки — это пиздец какой показатель.

Катя остановилась и посмотрела на него. Дима стоял под светом фонаря, и снежинки оседали на его каштановых волосах.

– Почему ты это говоришь? – спросила она шепотом.

– Потому что я, кажется, влип, Кать, – он сделал шаг к ней. – Я долго пытался убедить себя, что ты просто младшая сестренка нашего общего друга, что мне просто тебя жалко... Но это нихуя не так.

Катя замерла. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.

– Дима...

– Я не жду, что ты сейчас кинешься мне на шею, – он криво усмехнулся. – У тебя и так проблем выше крыши. Просто знай, что я здесь. Не как друг, а как... ну, ты поняла.

Он протянул руку и аккуратно поправил её очки, которые снова запотели. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке, и Катя почувствовала, что ей больше не холодно.

– Пошли назад? – спросила она, не зная, что ещё сказать. Её эмоции были похожи на взрыв на макаронной фабрике — всё перемешалось, но было на удивление вкусно.

– Пошли, – он улыбнулся и взял её за руку, переплетая свои пальцы с её.

Когда они вернулись, в квартире Саши уже вовсю гремела музыка — Макс всё-таки подключил комбик, решив, что один вечер соседи потерпят. Лиса прыгала вокруг него, пытаясь поймать гриф гитары, а Даня и Таня пытались танцевать что-то среднее между брейк-дансом и эпилептическим припадком.

Саша стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, и с улыбкой наблюдал за этим дурдомом. Маша сидела на диване, подпевая Максу.

Катя посмотрела на всю эту картину и поняла: дом — это не там, где тебя бьют или орут. Дом — это там, где лысый чувак лабает рок, где пахнет зелёным чаем, и где высокий парень в очках сжимает твою ладонь так крепко, будто никогда не отпустит.

– Эй, голубки, вы где шлялись? – закричал Даня, заметив их. – Макс тут собирается выдать соло всей своей жизни, заценивайте!

Катя засмеялась. Впервые за долгое время это был искренний, громкий смех, который шел из самой глубины души. Ей было плевать на то, что будет завтра. Плевать на проблемы, которые остались за порогом этой квартиры. Сейчас у неё был этот вечер, эти люди и это странное, колючее, но такое долгожданное чувство счастья.

– Давай, Макс, жги! – крикнула она, усаживаясь рядом с Димой на ковер.

И Макс зажег. Звуки гитары заполнили комнату, вытесняя остатки страха и одиночества. Впереди была долгая зима, но Катя знала: в этой компании она точно не замерзнет.