Муж
Цена божественного спокойствия
Белое марево в небе, казавшееся поначалу бесконечным, медленно рассеивалось, оставляя после себя лишь дрожащее марево и запах озона. Я стоял на балконе, вцепившись в перила так сильно, что металл под моими пальцами начал деформироваться. Моя мана, обычно холодная и спокойная, как могильная тишина, сейчас бурлила, откликаясь на каждое колебание энергии в вышине.
Сухо и Юки проснулись от грохота и теперь стояли позади меня, вцепившись в мои домашние брюки. Они были напуганы, но в их глазах не было слез — только настороженность маленьких хищников, чувствующих опасность.
– Папа вернется? – тихо спросил Юки, его голос дрожал, а голубые глаза, так похожие на глаза Алекса, светились в темноте.
– Обязательно, – я обернулся и на мгновение присел перед ними, игнорируя тяжесть в животе и протестующий толчок дочери. – Ваш отец — самый сильный человек, которого я знаю. Даже боги не смогут его удержать.
Прошло еще около часа, прежде чем пространство в центре гостиной пошло рябью. Тени в углах комнаты мгновенно вздыбились, Игрис и Берион материализовались по обе стороны от меня, обнажив клинки. Но я поднял руку, приказывая им отступить. Я узнал этот почерк силы. Это был не враг.
Воздух разорвался, и из синего мерцающего портала на ковер рухнул Алекс.
– Алекс! – мой крик сорвался на шепот, когда я бросился к нему, забыв о собственной неповоротливости.
Он выглядел ужасно. Его черная футболка была разорвана в клочья, обнажая залитую кровью грудь. Те самые татуировки, что обычно сияли лазурью, сейчас казались выцветшими, серыми, словно из них выкачали саму жизнь. На правом плече зияла глубокая рваная рана, от которой исходил золотистый дым — след божественного оружия, которое не давало ране затягиваться мгновенно.
– Слава богу... ты живой, – я опустился рядом с ним на колени, мои руки дрожали, когда я коснулся его лица. Оно было холодным и бледным, покрытым гарью и запекшейся кровью.
Алекс с трудом открыл глаза. Его пронзительная синева была затуманена болью, но, увидев меня, он попытался улыбнуться. Эта его вечная полуулыбка сейчас выглядела болезненной гримасой.
– Привет, Джинву... – прохрипел он, и изо рта у него брызнула тонкая струйка крови. – Извини за... ковер. Асахи скажет, что я... не умею уходить красиво.
– Замолчи, – я прижал ладонь к его груди, направляя остатки своей маны, чтобы стабилизировать его состояние. – Берион, позови целителей из ассоциации! Быстро!
– Не надо, – Алекс перехватил мою руку. Его хватка была слабой, но решительной. – Обычные лекари... не справятся с божественным ожогом. Мне просто нужно... немного времени. И твоя тень.
Я понял его без слов. Теневая энергия Монарха была единственным, что могло нейтрализовать свет богов, который сейчас пожирал его изнутри. Я приказал теням окружить нас плотным коконом, отсекая детей от этого зрелища.
– Мальчики, идите в свою комнату, – скомандовал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Папе нужно отдохнуть. Игрис, проследи за ними.
Когда дети, ведомые верным рыцарем, скрылись за дверью, я полностью сосредоточился на муже. Я черпал силу из самой бездны, передавая её Алексу. Черные жгуты тени поползли по его коже, впитываясь в раны, вступая в яростную схватку с золотистым свечением.
– Что там произошло? – спросил я, вытирая кровь с его лба краем своей рубашки. – Почему Врата «Апокалипсис» открылись прямо над нами?
Алекс судорожно вздохнул, его тело выгнулось от боли, когда тень начала выжигать божественную заразу.
– Это была ловушка, Джинву, – он заставил себя сесть, опираясь на мои руки. – Боги... они не просто экспериментируют. Они в ярости. Им не нравится, что Монарх и Небесный Дракон создали союз. Наша дочь... её энергия. Она — нечто такое, чего они боятся. Гибрид Тьмы и Небесного пламени.
Я замер. Моя рука невольно легла на живот. Малышка внутри затихла, словно прислушиваясь к словам отца.
– Они пытались забрать её? – мой голос стал ледяным, а глаза вспыхнули фиолетовым светом, от которого мебель в комнате начала мелко дрожать.
– Они пытались уничтожить всё, – Алекс кашлянул, и на этот раз крови было меньше. – Асахи и Токито сейчас удерживают периметр. Они выложились полностью. Асахи сожгла свои крылья, чтобы закрыть разлом, а Токито... он едва не испарился, сдерживая взрыв маны. Но мы справились. Врата закрыты.
Я прижал его голову к своему плечу, чувствуя, как его сердцебиение постепенно выравнивается. Мой сильный, непобедимый муж сейчас был похож на сломанную куклу, и это вызывало во мне такую ярость, которую я не чувствовал со времен битвы с Правителями.
– Тебе нельзя было идти туда одному, – прошептал я ему в волосы. – Ты ведь знал, что они нацелятся на тебя.
– Я — Третий Король, Джинву, – он отстранился и посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде снова вспыхнула та самая уверенность, которая когда-то заставила меня влюбиться в него. – Моя задача — защищать этот мир. Но в первую очередь — защищать тебя и детей. Если бы я позволил им спуститься ниже... я бы никогда себе этого не простил.
Он протянул руку и осторожно коснулся моего живота. Его пальцы, всё еще испачканные в крови, подрагивали.
– Как она? – спросил он тихо.
– Напугана, – честно ответил я. – Но она боец. Вся в отца.
Алекс издал слабый смешок и, наконец, позволил себе полностью расслабиться, навалившись на меня всем весом. Мы сидели на полу посреди роскошной гостиной, окруженные тенями, в тишине, которая казалась оглушительной после грохота битвы.
– Джинву... – позвал он через минуту.
– Да?
– Пообещай мне кое-что.
Я напрягся, чувствуя в его тоне странную нотку.
– Не начинай, Алекс. Ты поправишься. Я не дам тебе уйти.
– Нет, я не об этом, – он поднял глаза, и в них отразилась вся тяжесть его ноши как Небесного Дракона. – Если Боги решат вернуться... а они вернутся, когда она родится... не пытайся сражаться в одиночку. Асахи и Токито преданы мне, но они уважают и тебя. Мы — не просто охотники или монархи. Мы — семья. И этот мир держится на нас.
– Я знаю, – я поцеловал его в висок. – Но сейчас твоя единственная задача — выжить и восстановиться. Ты слышишь? Это приказ твоего Монарха.
Алекс улыбнулся, на этот раз искренне.
– Слушаюсь, мой Повелитель.
Я помог ему подняться. Его тело всё еще было слабым, но регенерация, подпитанная моей маной, начала действовать. Рана на плече больше не дымилась, затягиваясь молодой розовой кожей. Мы медленно дошли до спальни, где я уложил его на кровать.
Выйдя в коридор, я увидел Сухо и Юки. Они сидели под дверью своей комнаты, обнявшись. Игрис стоял над ними, как безмолвное изваяние.
– Папа спит, – сказал я, подходя к ним и обнимая обоих. – Он очень устал, но он в порядке.
– Мы видели свет, папа Джинву, – прошептал Сухо, зарываясь лицом в мою футболку. – Весь город горел. Это были плохие люди?
– Это были те, кто не понимает, что такое дом, – ответил я, гладя его по голове. – Но теперь всё закончилось. Идите спать. Завтра будет новый день.
Когда дети наконец уснули, я вернулся на балкон. Ночной Сеул выглядел мирным, словно и не было никакой битвы в небесах. Но я знал правду. Я чувствовал остатки маны Асахи в воздухе — горький запах гари, и прохладу Токито.
Система внезапно мигнула перед глазами.
[Внимание! Статус союзника «Сон Алекс»: Восстановление — 14%.]
[Внимание! Статус плода: Стабилен. Энергетический фон повышен.]
[Сообщение от Системы: Боги обратили на вас свой взор. Подготовьтесь к финальному испытанию.]
Я смахнул уведомление резким жестом. Мои серые глаза потемнели, становясь почти черными.
– Пусть смотрят, – произнес я в пустоту ночи.
Я вернулся в спальню и лег рядом с Алексом. Он спал глубоким, тяжелым сном, его рука даже во сне инстинктивно искала мою. Я переплел наши пальцы. Его татуировки снова начали слабо пульсировать синим, откликаясь на мою близость.
В этот момент я понял одну важную вещь. Раньше я сражался, потому что Система заставляла меня становиться сильнее, чтобы выжить. Потом я сражался, чтобы защитить человечество. Но теперь... теперь у меня была причина посерьезнее.
У меня был муж, который закрывал собой небо, чтобы я мог спать спокойно. У меня были сыновья, которые уже учились призывать тени, чтобы защитить свою будущую сестру. И у меня была дочь, которая еще не родилась, но уже стала целью для тех, кто возомнил себя вершителями судеб.
Я закрыл глаза, чувствуя, как тепло Алекса согревает меня.
– Попробуйте только прийти снова, – прошептал я, засыпая. – И я покажу вам, почему даже Боги боятся смерти.
Тень под нашей кроватью одобрительно шевельнулась, расширяясь и окутывая весь дом непроницаемым куполом. В эту ночь в Сеуле было тихо, но эта тишина была лишь затишьем перед настоящей бурей, которую мы с Алексом встретим вместе. Как Монарх и Дракон. Как мужья. Как отцы.