← Назад к обзору

Муж монарха

Симфония рухнувшего мира

Парк в пригороде Сеула в этот час был абсолютно пуст. Деревья, одетые в золото и багрянец поздней осени, замерли, словно в ожидании чего-то неизбежного. Воздух был чистым и прохладным, он приятно холодил кожу Юкио, который шел рядом с Джинву, засунув руки в карманы своей темной куртки. После суматохи последних дней — внезапного замужества, битв у Врат и бесконечного внимания прессы — эта прогулка казалась им обоим благословением.

– Знаешь, – Юкио нарушил тишину, его голос звучал мягко, лишенный привычной колючести. – Я никогда не думал, что тишина может быть такой... громкой. В Сеуле всегда что-то гудит, кто-то бежит. А здесь я слышу, как падают листья.

Джинву шел чуть позади, его шаги были совершенно бесшумными. Он не спускал глаз с Юкио, любуясь тем, как закатное солнце подчеркивает рельеф его лица и как ярко синеют его глаза на фоне увядающей природы.

– Тишина — это роскошь, которую я редко мог себе позволить, – ответил Джинву. – Раньше она означала одиночество. Теперь, когда ты рядом, она означает покой.

Юкио обернулся и одарил его той самой полуулыбкой, которая заставляла сердце Монарха биться быстрее.

– Покой нам только снится, господин муж. Завтра я планировал...

Договорить он не успел.

Воздух вокруг них внезапно завибрировал, словно натянутая струна. Джинву среагировал мгновенно — его глаза вспыхнули фиолетовым, а тени у ног взметнулись вверх, готовые к бою. Но угроза пришла не из тени.

Из-за густого переплетения кустов вылетела фигура. Она двигалась с неестественной, ломаной скоростью, которую не смог бы развить даже охотник S-ранга. Женский плащ, серый и невзрачный, развевался на ветру, скрывая очертания тела. Прежде чем Юкио успел хотя бы вдохнуть, фигура нанесла удар.

Это был не просто удар — это был концентрированный импульс первобытной, темной силы. Кулак, обтянутый бледной, почти прозрачной кожей, врезался Юкио в грудь. Раздался глухой, пугающий звук, и Юкио, чей вес и атлетическое сложение обычно делали его устойчивым как скала, отлетел назад на добрых десять метров. Он врезался в старый дуб, выбивая из легких весь воздух, и сполз на землю, хватаясь за грудную клетку.

– Юкио! – яростный крик Джинву разорвал тишину парка.

Монарх Теней не стал призывать армию. Его ярость была слишком личной, слишком острой. Он рванулся к нападавшей, его рука превратилась в размытое пятно, когда он попытался схватить женщину за горло. Но фигура уклонилась, изгибая позвоночник под невозможным углом, и нанесла ответный удар, целясь Джинву в голову.

Джинву заблокировал выпад, но сила столкновения была такова, что земля под его ногами треснула. Женщина в плаще не издавала ни звука. В её движениях не было грации танца Юкио или отточенности Игриса — только холодная, механическая эффективность смерти.

– Кто ты такая?! – прорычал Джинву, усиливая давление маны.

Он сделал резкий выпад вперед, и его пальцы вцепились в край серого капюшона. С силой рванув ткань, он сорвал её, одновременно отбрасывая противницу назад. Женщина отлетела к тому самому дереву, где пытался подняться Юкио.

Джинву замер. Его рука, всё еще сжимающая обрывок плаща, мелко задрожала.

Перед ними стояло существо, которое когда-то было человеком. Кожа женщины была серой, как пепел, и покрыта глубокими, ветвящимися трещинами, из которых сочилась не кровь, а густая черная дымка. Её волосы, длинные и когда-то, вероятно, красивые, висели грязными паклями. Но самым страшным были глаза — абсолютно черные глазницы, лишенные белков и зрачков, в которых пульсировала пустота.

Юкио, превозмогая жуткую боль в груди, поднял голову. Он посмотрел на лицо женщины, и весь мир для него перестал существовать. Звуки леса, присутствие Джинву, собственная боль — всё исчезло, смытое ледяной волной узнавания.

– М-мама... – этот хриплый, надломленный шепот едва ли был громче шелеста листьев, но в тишине парка он прозвучал как раскат грома.

Юкио замер, его голубые глаза расширились от невыразимого ужаса. По его щеке, оставляя влажный след на пыльной коже, медленно скатилась одинокая слеза. Это лицо, несмотря на трещины и пепельный цвет, он видел в своих снах каждую ночь в течение десяти лет. Те же скулы, та же линия губ, которую он унаследовал.

Окумура Эми погибла во время первого крупного прорыва Врат в их районе, когда Юкио было всего десять. Он видел, как обрушился их дом. Он видел отчеты спасателей, подтверждающие, что выживших нет.

Живой труп, услышав голос, медленно повернул голову к Юкио. В черных глазницах на мгновение что-то дрогнуло — отголосок чего-то человеческого, запертого в клетке из вечной тьмы. Она издала гортанный, хрипящий звук, похожий на скрежет камня о камень.

– Ю... ки... – прошелестело из её разорванного рта.

Джинву стоял неподвижно, его сердце сжалось от боли, которую он чувствовал через их связь с Юкио. Он видел, как его сильный, независимый муж ломается прямо на глазах. Юкио схватился за левую сторону груди, там, где под кожей бешено колотилось сердце. Его лицо стало мертвенно-бледным, а губы начали синеть.

– Юкио, не смотри на неё! – выкрикнул Джинву, бросаясь к нему. – Это не она! Это марионетка, созданная из останков!

Но Юкио его не слышал. У него началась тяжелая паническая атака. Воздух, которого вокруг было в избытке, казался ему раскаленным свинцом. Он широко открывал рот, жадно глотая кислород, но легкие отказывались работать. Каждый вдох отдавался острой болью в месте удара, смешиваясь с душевной агонией.

– Мама... нет... ты... ты умерла... – Юкио задыхался, его пальцы судорожно царапали землю. – Я видел... я сам...

Его тело затряслось в крупной дрожи. Прошлые травмы, которые он так тщательно прятал за маской силы и танца, вырвались наружу, затапливая его сознание. Он снова был тем десятилетним мальчиком, стоящим перед руинами своей жизни.

Существо, названное матерью, сделало шаг к Юкио. Её движения стали мягче, почти нежными, что выглядело еще более жутко при её внешнем виде. Она протянула серую, потрескавшуюся руку к его лицу.

– Довольно! – Джинву оказался между ними.

Его аура взорвалась черным пламенем, отбрасывая мертвую женщину назад. Он не хотел причинять ей вреда, понимая, что это добьет Юкио, но он не мог позволить этой твари коснуться его.

– Уйди с дороги, – голос Джинву вибрировал от сдерживаемого могущества. – Кем бы ты ни была, ты не коснешься его.

Женщина-труп зашипела, её черные глаза вспыхнули гневом. Она припала к земле, готовясь к новому прыжку, но её внимание было приковано только к Юкио, который уже почти потерял сознание от недостатка кислорода.

– Джин...ву... – Юкио из последних сил вцепился в плащ мужа, его голос был едва слышен. – Не... убивай... её... пожалуйста...

Джинву обернулся и увидел в глазах Юкио такую мольбу, которая была страшнее любого монстра. Юкио, его гордый, атлетичный Юкио, сейчас выглядел как разбитая фарфоровая кукла.

– Она мучается, Юки, – тихо сказал Джинву, приседая рядом с ним и поддерживая его за плечи. – Это не жизнь. Это издевательство над памятью. Тот, кто поднял её, хотел ударить по самому больному.

– Пожалуйста... – Юкио уткнулся лбом в плечо Джинву, его дыхание всё еще было прерывистым и свистящим. – Только не сейчас... я не готов... снова... её терять...

Джинву поднял взгляд на существо. Он чувствовал след магии, которая поддерживала жизнь в этом теле. Это была не магия системы, не магия монархов. Это было нечто древнее и гнилое, пахнущее подземельями, которые никогда не должны были открываться.

– Игрис! Белл! – скомандовал Джинву.

Два великих рыцаря материализовались из теней мгновенно. Они замерли, оценивая обстановку.

– Взять её живой. Связать тенями так, чтобы она не могла пошевелиться, но не повредите оболочку.

Рыцари кивнули и слаженно двинулись на женщину. Та закричала — пронзительный, потусторонний вопль ударил по ушам, заставляя Юкио еще сильнее сжаться в комок. Началась короткая, но яростная схватка. Мать Юкио обладала невероятной силой, она рвала тени руками, но против двух высших солдат Монарха у неё не было шансов. Через минуту она была плотно спелената иссиня-черными лентами энергии, которые удерживали её на коленях.

Джинву полностью сосредоточился на Юкио. Он обхватил его лицо руками, заставляя смотреть на себя.

– Юкио, дыши. Смотри на меня. Только на меня. Слышишь? Вдыхай... раз, два, три... выдыхай...

Юкио судорожно вцепился в запястья Джинву. Его глаза метались, пытаясь заглянуть за спину мужа, туда, где хрипело и дергалось существо.

– Она... она там... Джинву, это правда она... я чувствую запах... её духов... ландыши... почему пахнет ландышами?

Джинву почувствовал, как к горлу подступает ком. В воздухе действительно витал слабый, едва уловимый аромат цветов, смешанный с запахом тлена. Это была жестокая, расчетливая деталь.

– Это морок, Юки. Ловушка для твоего сердца, – Джинву прижал его к себе, закрывая своим телом от страшного зрелища. – Дыши. Я рядом. Я не дам тебе упасть.

Постепенно хватка паники начала ослабевать. Юкио сделал несколько глубоких, судорожных вдохов, его сердцебиение начало выравниваться, хотя грудь всё еще горела от удара. Он обессиленно привалился к Джинву, закрыв глаза.

– Кто это сделал? – прошептал Юкио. – Кто мог быть настолько жестоким?

– Мы это выясним, – в голосе Джинву зазвучал холод, от которого завяли бы цветы, если бы они еще остались в этом парке. – Я найду того, кто посмел осквернить твою память и тронуть твою семью. И тогда он пожалеет, что вообще когда-либо существовал.

Джинву поднял Юкио на руки. Тот не сопротивлялся, он был слишком опустошен физически и морально. Его кольцо на пальце тускло блеснуло в последних лучах солнца.

– Игрис, доставь её в теневой замок. В самую глубокую камеру. Обеспечь полную изоляцию от внешних магических каналов. Я хочу знать, кто её контролирует.

Рыцарь склонил голову и вместе с пленницей исчез в расширившейся тени.

Парк снова стал тихим, но теперь эта тишина была зловещей. Юкио лежал на руках Джинву, его пальцы всё еще судорожно сжимали ткань его куртки. Одна слеза, последняя, высохла на его щеке, оставив соленый след.

– Юки... – Джинву коснулся губами его лба. – Всё закончилось. Ты дома.

– Нет, – Юкио открыл глаза, и в их голубизне больше не было света. Только холодная, расчетливая ярость, которая была даже страшнее гнева Монарха. – Всё только начинается. Если они думали, что я сломаюсь... они ошиблись. Я найду их сам. И я лично отправлю их в ад за то, что они сделали с её лицом.

Джинву посмотрел на своего мужа и увидел в нем ту самую искру, которая когда-то заставила его влюбиться. Юкио не был охотником, но в этот момент его воля была сильнее, чем у любого существа, которое Джинву когда-либо встречал.

– Мы найдем их вместе, – поправил его Джинву.

Он шагнул в тень, и парк окончательно опустел. Осенние листья продолжали падать, укрывая место битвы золотым ковром, словно пытаясь спрятать тайну, которая только что была вырвана из могилы.

В ту ночь в пентхаусе не было музыки Майкла Джексона. Не было смеха и шуток про картошку. Юкио сидел на полу в тренировочном зале, глядя в одну точку. Его тело, его божественно красивое, атлетичное тело, казалось ему сейчас чужим. Он чувствовал каждую трещину на лице своей матери в своих собственных костях.

Джинву вошел в зал с подносом, на котором стоял горячий чай. Он сел рядом на пол, не говоря ни слова. Он знал, что сейчас слова бесполезны.

– Она была такой доброй, – внезапно заговорил Юкио, не поворачивая головы. – Она всегда говорила, что мой танец — это способ общаться с Богом. Что когда я двигаюсь, мир становится чище.

Он горько усмехнулся.

– Интересно, что бы она сказала сейчас, увидев, что я вышел замуж за смерть?

– Она бы сказала, что ты нашел того, кто будет беречь твой свет, – Джинву поставил чашку перед ним. – Юкио, то, что мы видели в парке... это не она. Это лишь плоть, оживленная грязной силой. Твоя мать там, где нет боли.

– Я знаю, – Юкио наконец посмотрел на него. Его взгляд был сухим и жестким. – Но пока эта «плоть» ходит по земле, она не может покоиться. Джинву... пообещай мне.

– Всё, что угодно.

– Когда мы найдем того, кто это сделал... позволь мне нанести последний удар. Я хочу, чтобы она ушла от моей руки. Чтобы это было актом любви, а не некромантии.

Джинву долго смотрел в его глаза. Он понимал, какую тяжелую ношу Юкио взваливает на свои плечи. Но он также понимал, что это единственный способ для Юкио обрести покой.

– Обещаю, – тихо сказал Монарх.

Юкио кивнул и наконец взял чашку с чаем. Его руки больше не дрожали. Его паническая атака прошла, оставив после себя выжженную пустыню, на которой теперь росла только одна цель — месть.

В глубине теневого замка, в камере, отрезанной от мира, существо в сером плаще замерло. Оно больше не хрипело и не билось. Оно просто смотрело в пустоту своими черными глазницами, и где-то в глубине этой пустоты, за миллионами слоев чужой воли, крошечная искра настоящей Окумуры Эми молилась о том, чтобы её сын был достаточно силен, чтобы подарить ей окончательную тишину.

А в пентхаусе, под неоновым небом Сеула, Окумура Юкио поднялся на ноги. Он подошел к зеркалу, посмотрел на свою массивную татуировку, на свои пронзительные голубые глаза и на кольцо из темного металла.

– Музыка кончилась, – произнес он, и его голос был тверд как сталь. – Начинается охота.

Джинву встал позади него, его тень слилась с тенью Юкио, образуя единое целое. Монарх Теней и его Танцор были готовы бросить вызов любому, кто осмелился нарушить их хрупкое счастье. И в эту ночь тени Сеула шептали только одно имя, предвещая бурю, которой мир еще не видел.