Муж Наследницы Сёгуна
Эхо проигранной битвы
– Тишина, опустившаяся на поляну, была тяжелее и оглушительнее, чем грохот битвы. Она давила на барабанные перепонки, смешиваясь с тихими стонами раненых и шелестом ветра в бамбуковой роще. Три сотни лучших волшебников Британии, гордость Аврората и Ордена Феникса, лежали поверженными на чужой земле, словно сломанные марионетки. Их палочки, символы их силы и статуса, были свалены в неаккуратные кучи, бесполезные куски дерева.
Харуто Токугава, бывший Гарри Поттер, стоял посреди этого поля унижения, и его лицо было непроницаемой маской. Он не чувствовал триумфа. Только ледяную пустоту и горькую правоту. Он дал им шанс. Они его отвергли.
– Мунэакира-доно, – обратился он к подошедшему генералу Ягю, чей отряд самураев теперь контролировал периметр. – Обеспечьте охрану. Раненым оказать первую помощь, но не более. Никаких восстанавливающих зелий, только магловская медицина. Они должны прочувствовать свою беспомощность.
– Будет исполнено, Токугава-доно, – кивнул генерал, его лицо было суровым, но во взгляде читалось уважение. Он видел, как зять сёгуна только что в одиночку сокрушил целую армию.
– Коджиро, Иншун, – Харуто повернулся к своим темным самураям. – Возьмите этих троих. – Он указал на Джеймса, Сириуса и Годрика. – Отдельные камеры. Магические подавители на полную мощность. Никаких контактов друг с другом.
Джеймс Поттер, прижатый к земле древком копья Иншуна, забился в бессильной ярости.
– Ты пожалеешь об этом, выродок! – рычал он, его лицо было искажено от злобы и унижения. – Когда Министерство узнает…
– Министерство? – Харуто посмотрел на него сверху вниз, и во взгляде его зеленых глаз не было ничего, кроме холодного презрения. – Ваше Министерство только что совершило акт неспровоцированной военной агрессии против суверенного государства. Думаю, у них скоро появятся проблемы посерьезнее, чем судьба одного зарвавшегося аристократа.
Сириус молчал, лишь тяжело дышал, глядя в землю. Вся его былая бравада испарилась. Он, Мародер, переживший Азкабан, был побежден за считанные минуты, как школьник.
Годрик, стоявший на коленях под присмотром Мусаши, дрожал. Не от страха, а от рушащегося мира внутри него. Вся его жизнь, вся его вера в собственную исключительность, в силу Света, в мудрость Дамблдора – все это рассыпалось в прах под ударами простого деревянного меча. Женщина, победившая его, даже не вспотела. Она смотрела на него с легким разочарованием, и это было хуже любого удара.
– А что с этим? – спросила Мусаши, кивнув подбородком на Дамблдора, который стоял неподвижно, глядя на Харуто с нечитаемым выражением. Его план, его великая игра, его «высшее благо» – все потерпело катастрофическое фиаско.
– Старика я заберу сам, – ответил Харуто. – У нас с ним будет отдельный разговор.
Лили Поттер, которую никто не тронул, стояла в стороне, как привидение. Слезы высохли на ее щеках, оставив соленые дорожки. Она смотрела на своего старшего сына, на этого холодного, могущественного незнакомца в черном хаори, и видела в нем не монстра, а приговор. Приговор ей, ее мужу, всей их жизни, построенной на лжи и пренебрежении. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Что она могла сказать? «Прости»? Было слишком поздно, на целую жизнь поздно.
Сэн подошла к мужу и мягко коснулась его руки.
– Пойдем в дом, Харуто. Здесь все кончено.
Он кивнул, и его лицо на мгновение смягчилось, когда он посмотрел на жену. Он взял ее за руку, и они пошли прочь с поля битвы, оставив позади обломки чужого мира.
Флёр Уизли, бледная и потрясенная, смотрела им вслед. Ей единственной позволили сохранить палочку. Она была свидетелем. И теперь на ее плечах лежал долг – донести до мира правду о том, что здесь произошло. Правду о высокомерии Британии и о силе, которую они так глупо пробудили.
***
В доме царила тишина, нарушаемая лишь мирным сопением детей. Служанки уже уложили Мизоре, Ёсимото и Хиго в их колыбели. Харуто и Сэн вошли в детскую, и напряжение битвы начало медленно отступать.
Харуто подошел к колыбели, где спала его старшая дочь, Мизоре. Крошечная девочка с пушком темных волос, так похожая на него. Он осторожно, боясь разбудить, коснулся ее щечки. В этот момент вся его ярость, вся холодная решимость сменились безграничной нежностью. Вот ради чего он сражался. Ради этого маленького, беззащитного существа. Ради ее братьев. Ради их будущего, которое он не позволит никому украсть.
– Они хотели забрать ее, – тихо сказал он, не оборачиваясь к Сэн. В его голосе слышалась застарелая боль. – Они смотрели на нее, как на приз, как на способ продолжить свой проклятый род.
Сэн подошла и обняла его со спины, положив голову ему на плечо.
– Но они не смогли. Ты защитил их. Ты защитил нас всех. Ты – глава этого дома, Токугава Харуто. И никто не смеет угрожать твоей семье.
Он накрыл ее руку своей.
– Это еще не конец, Сэн. Это только начало.
– Я знаю, – ответила она твердо. – И я буду рядом. Что бы ни случилось. Мы встретим это вместе.
В этот момент в дверях появился управляющий. Он низко поклонился.
– Токугава-доно, госпожа Токугава. Прибыл его высочество сёгун. Он ждет вас в главном зале.
Харуто кивнул. Время для тихих семейных моментов закончилось. Начиналась политика. Большая и кровавая.
***
Йошихиса Токугава, действующий сёгун Японии и брат Сэн, сидел в позе сэйдза на татами в главном зале поместья. Несмотря на внешнее спокойствие, в его глазах горел холодный огонь. Перед ним на низком столике стояла чашка с дымящимся чаем.
Когда Харуто и Сэн вошли и поклонились, он жестом пригласил их сесть.
– Я видел бой, – произнес он без предисловий. Его голос был ровным и властным. – Ваши… бывшие соотечественники оказались еще более безрассудными, чем я предполагал. Напасть на члена клана Токугава на нашей земле… Это объявление войны.
– Именно так я это и расценил, брат, – ответила Сэн. – Они хотели похитить моих детей.
Лицо Йошихисы на мгновение окаменело.
– Это усугубляет их вину. Харуто, – он перевел взгляд на зятя. – Твои действия были безупречны. Минимальные потери, максимальный результат. Противник деморализован и захвачен. Что ты предлагаешь делать дальше?
– Пленные – наш главный козырь, – начал Харуто, переходя на деловой тон. – Среди них глава Аврората, несколько лордов древних домов, национальный герой и, что самое важное, Альбус Дамблдор, глава МКМ и Визенгамота. Мы держим в руках всю верхушку британского магического правительства.
– Изолировать, допросить, судить, – коротко сказал Йошихиса. – Но это внутренние дела. Что насчет внешней политики? Британия не оставит это так. Они объявят своих людей похищенными, а нас – агрессорами.
– Они не успеют, – возразил Харуто. – Флёр Уизли уже связывается со своим отцом. Через час министр Делакур будет знать, что Британия вероломно напала на Японию, нарушив десятки международных законов. Согласно нашему договору, Франция обязана будет выступить на нашей стороне. Они могут начать с полной экономической и транспортной блокады Британских островов.
Йошихиса удовлетворенно кивнул.
– Хороший ход. Это свяжет им руки. Но нам нужен решающий удар. Такой, чтобы мысль о реванше даже не возникла в их головах.
– Я уже об этом подумал, – сказал Харуто, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Мы не будем ждать их реакции. Мы нанесем ответный удар. Не военный. Информационный. Мы предадим гласности все. Ультиматум Поттеров. Решение Визенгамота, санкционировавшее похищение детей. Показания пленных авроров, которые думали, что летят на гуманитарную миссию. И самое главное – показания самого Дамблдора.
– Ты думаешь, он будет говорить? – с сомнением спросила Сэн.
– О, да, – усмехнулся Харуто. – Под сывороткой правды, усиленной нашими техниками допроса, он расскажет все. О том, как он манипулировал моим братом, как игнорировал меня, как планировал использовать моих детей в своих целях. Мы вывернем наизнанку всю его репутацию «светлого лидера». Мы покажем миру его истинное лицо – лицо тирана и манипулятора. Когда мы закончим, от авторитета Британии и Дамблдора не останется и камня на камне. Они станут мировыми изгоями.
Йошихиса слушал внимательно, его пальцы медленно постукивали по колену.
– Это жестоко. Но эффективно. Мне нравится, – наконец произнес он. – Ты получаешь полный карт-бланш, Харуто. Действуй. Покажи им, что бывает с теми, кто стучится с мечом в дом Токугава.
***
Камера, в которую поместили Дамблдора, не была похожа на темницы Азкабана или подземелья Министерства. Это была светлая комната с одной стеной из абсолютно прозрачного, но нерушимого материала, похожего на стекло. Никаких решеток. Но он чувствовал это. Полное, тотальное отсутствие магии. Воздух был стерильным, мертвым. Любая попытка дотянуться до своего магического ядра наталкивалась на глухую, вязкую пустоту. Это было хуже, чем присутствие дементоров. Это была сенсорная депривация для волшебника.
Дверь беззвучно скользнула в сторону, и в камеру вошел Харуто. Он принес с собой небольшой столик и два стула. Он поставил их в центре комнаты и сел, жестом приглашая Дамблдора присоединиться.
Альбус медленно опустился на стул напротив. Его глаза за очками-полумесяцами внимательно изучали лицо бывшего ученика. Он искал трещину, слабость, за которую можно было бы уцепиться.
– Гарри, мой мальчик… – начал он своим привычным, отеческим тоном.
– Мое имя Харуто, – прервал тот, его голос был ровным и холодным. – И я не ваш мальчик, директор. Никогда им не был.
– Ты совершаешь ужасную ошибку, – вздохнул Дамблдор, качая головой. – Ты поддался гневу. Я понимаю твою боль, но то, что ты делаешь, приведет к войне, к страданиям тысяч людей. Остановись, пока не поздно. Давай поговорим. Мы можем все решить.
Харуто рассмеялся. Это был тихий, лишенный веселья смех.
– Решить? Как вы решили мою судьбу, когда объявили Годрика «избранным»? Как вы решили проблему с философским камнем, подставив под удар одиннадцатилетнего ребенка? Как вы решили проблему с Сириусом Блэком, позволив ему сгнить в Азкабане без суда? Ваше «решение» – это всегда манипуляция, ложь и жертвы во имя вашего личного «высшего блага».
– Я всегда желал тебе только добра, Гарри, – голос Дамблдора был полон искренней, как ему казалось, скорби.
– Нет, – отрезал Харуто. – Вы желали добра своим планам. А я был лишь фигурой на вашей шахматной доске. Запасной игрок, которого можно было бросить в бой, если сломается основной. Но я ушел с вашей доски. И теперь вы в моей игре. И правила здесь мои.
– Что ты хочешь? – прямо спросил Дамблдор, понимая, что его обычные уловки не работают.
– Я хочу, чтобы вы ответили за все, – просто сказал Харуто. – Завтра начнется официальный трибунал. Вы будете давать показания. Под присягой и под действием самой сильной сыворотки правды, которую только знает магический мир. Вы расскажете все. О пророчестве. О крестражах Волдеморта, о которых вы умолчали. О ваших планах на род Поттеров. О том, как вы собирались использовать моих детей. Вы расскажете всему миру, кто такой Альбус Дамблдор на самом деле.
Лицо старика впервые дрогнуло. Он понял. Его не собирались убивать или пытать. Его собирались уничтожить морально, растоптать его наследие, превратить его имя из символа Света в синоним лицемерия.
– Ты не посмеешь, – прошептал он.
– Вы пришли в мой дом, чтобы забрать моих детей, – напомнил Харуто, вставая. – Вы уже не оставили мне выбора. Вы сами начали эту войну, директор. Но заканчивать ее буду я.
Он вышел, и дверь за ним беззвучно закрылась, оставив Альбуса Дамблдора одного в его стерильной клетке, наедине с руинами его величия и эхом проигранной битвы, которое будет преследовать его до самого конца.
***
В Министерстве Магии в Лондоне царил хаос. Прошло двенадцать часов с момента, как отряд из трехсот авроров во главе с Джеймсом Поттером аппарировал в неизвестном направлении. И с тех пор – тишина. Ни одного патронуса, ни одного сообщения. Они просто исчезли.
Корнелиус Фадж, кое-как удержавшийся в кресле министра после войны, бегал по своему кабинету, размахивая руками.
– Найти их! Немедленно найти! Где они?!
Амелия Боунс, которую уговорили остаться на посту главы Отдела магического правопорядка, смотрела на него с холодным презрением.
– Я предупреждала вас, министр. Я говорила, что это безрассудство. Отправлять военный отряд в Японию на основании сомнительного постановления Визенгамота – это безумие.
– Но это же Дамблдор! И Поттеры! – лепетал Фадж. – Они не могли проиграть!
В этот момент в кабинет ворвалась бледная как полотно помощница Фаджа.
– Министр! Срочное сообщение из Франции! Министр Делакур требует немедленного сеанса связи! И… и еще одно. Международное Агентство Магических Новостей только что выпустило экстренный бюллетень…
Она положила на стол пергамент, который тут же начал громко и четко зачитывать текст ледяным голосом диктора:
«Срочная новость! Сегодня в 04:00 по Гринвичу вооруженные силы магической Британии в составе трехсот авроров под командованием главы Аврората Джеймса Поттера и при участии главы МКМ Альбуса Дамблдора совершили акт неспровоцированной агрессии на территории суверенной Японии. Целью нападения, согласно предварительным данным, был захват несовершеннолетних детей, принадлежащих к клану Токугава. Атака была полностью отражена силами самообороны Японии. Все нападавшие, включая Альбуса Дамблдора, Джеймса Поттера и Годрика Поттера, захвачены в плен. Правительство Франции уже осудило акт агрессии и объявило о введении полной блокады Британских островов в соответствии с ранее подписанным договором о взаимопомощи. Завтра в Токио начнется открытый международный трибунал…»
Пергамент упал из ослабевших рук Фаджа. Амелия Боунс закрыла глаза.
Они не просто проиграли битву. Они проиграли войну, даже не успев ее начать. И эхо этого поражения уже гремело на весь мир.