← Назад к обзору

My angel

Следы вчерашнего дождя

Июльский зной плавил асфальт, превращая воздух в густое, дрожащее марево. В сквере, укрытом густыми тенями старых лип, было чуть прохладнее, но даже здесь дыхание лета ощущалось кожей — липкое, сладкое, пахнущее пылью и цветущей амброзией. Компания была в сборе. Дима, уже почти не хромающий, но всё еще оберегающий бок, лениво перебрасывался шутками с Пашей. Катя, вооружившись веером, обмахивала всех подряд, жалуясь на глобальное потепление.

Адель сидела на спинке скамьи, привычно возвышаясь над остальными. На ней были короткие шорты и черная майка, открывающая россыпь татуировок на плечах. Она вертела в пальцах незажженную сигарету, щурясь от ярких бликов солнца, пробивающихся сквозь листву. Её взгляд, обычно блуждающий и дерзкий, сегодня был прикован к одной точке — к Вике.

Вика сидела на самой скамье, чуть подавшись вперед. На ней была свободная белая футболка с глубоким вырезом — одна из тех, что Адель обычно носила дома. Волосы были распущены, прямые и черные, как крыло ворона, они шелковым каскадом спадали на спину. Она тихо смеялась над очередным рассказом Кати, и этот смех, открытый и легкий, заставлял сердце Адель пропускать удары.

В какой-то момент Вика потянулась за бутылкой воды, стоящей на земле. Она наклонилась, и вырез футболки предательски сполз в сторону, обнажая тонкую линию ключицы и... нечто большее.

– Ого, Вик, – Катя внезапно замолчала на полуслове, её глаза округлились. – А это у тебя что? Аллергия?

Разговор в кругу мгновенно стих. Дима и Паша, заинтригованные резкой сменой тона подруги, подались вперед. Вика, еще не понимая, в чем дело, выпрямилась, прижимая бутылку к груди.

– Какая аллергия? – переспитала она, недоуменно моргая длинными ресницами.

– Да вот тут, на шее, – Катя бесцеремонно протянула руку, отодвигая прядь волос Вики в сторону.

На бледной, почти фарфоровой коже, прямо над ключицей и чуть выше, к самому уху, красовались отчетливые, налитые багрянцем следы. Это не были синяки от ударов — любой, кто хоть раз влюблялся, узнал бы в этих отметинах жадные, властные засосы, оставленные кем-то, кто не привык сдерживать свои порывы.

– Ничего себе «аллергия», – присвистнул Дима, хитро прищурившись. – Вик, неужели наш ангел нашел себе кого-то по зубам? Судя по всему, кусались там профессионально.

Вика замерла. Краска мгновенно залила её лицо, шею и даже кончики ушей. Она судорожно дернула ворот футболки вверх, пытаясь прикрыть отметины, но было поздно — вся компания уже вовсю рассматривала «улики».

– Я... это... – Вика запнулась, её голос стал совсем тихим, а взгляд заметался по земле. – Это просто... комар укусил. Большой.

– Ага, комар-мутант с татуировками и пирсингом, – хохотнул Паша, косясь на Адель, которая всё это время хранила подозрительное молчание.

Адель чувствовала, как внутри неё закипает гремучая смесь из собственнического торжества и желания немедленно увести Вику подальше от этих любопытных глаз. Она спрыгнула со спинки скамьи, приземлившись прямо за спиной Вики, и по-хозяйски положила руки ей на плечи.

– Ну, укусил и укусил, – голос Адель прозвучал низко и с явным вызовом. – Вам-то что? Завидуйте молча.

Катя перевела взгляд с торжествующей Адель на пунцовую Вику, и в её глазах промелькнуло озарение. Она приоткрыла рот, переводя дыхание, а затем медленно расплылась в понимающей улыбке.

– Адель, ты серьезно? – прошептала она. – Вы... вы двое?

– А ты сомневалась? – Адель чуть сильнее сжала плечи Вики, чувствуя, как та мелко дрожит — то ли от смущения, то ли от избытка чувств. – Я же говорила, что не отстану.

Вика закрыла лицо ладонями, издав невнятный звук, похожий на стон. Ей, привыкшей быть для всех «мамой», образцом спокойствия и правильности, было невыносимо чувствовать себя центром такого внимания. Но в то же время тепло рук Адель за спиной давало ей странное чувство защищенности.

– Так вот почему ты в депо была такая... боевая, – Дима покачал головой, всё еще не до конца веря своим глазам. – Вик, ну ты даешь. Мы-то думали, ты у нас святая.

– Она и есть святая, – отрезала Адель, запуская пальцы в волосы Вики и мягко поглаживая её по затылку. – Просто у каждого святого должен быть свой личный черт, который будет его портить. И это место занято мной. Навсегда.

Вика наконец отняла руки от лица. Она всё еще была красной, но в её взгляде, направленном на Адель, больше не было страха. Было лишь бесконечное, пассивное доверие. Она слегка откинула голову назад, касаясь затылком живота Адель, и тихо произнесла:

– Ты невыносима, Адель. Ты же обещала, что будешь аккуратнее.

– Я старалась, – Адель ухмыльнулась, обнажая кольцо в губе. – Но ты сама виновата. Нечего быть такой... вкусной.

Компания взорвалась хохотом и одобрительными выкриками. Напряжение, возникшее было в воздухе, рассеялось, сменившись привычным дружеским шумом. Катя начала расспрашивать о подробностях, Дима давал «советы» Адель, как ухаживать за такой ценной добычей, а Паша просто улыбался, радуясь за подруг.

Но Вика больше не слушала их. Она чувствовала, как пальцы Адель продолжают нежно массировать её шею, прямо поверх тех самых следов. Это было их личное пространство, их маленькая тайна, которая теперь стала явью, но от этого не потеряла своей магии.

– Пойдем отсюда? – прошептала Вика, потянув Адель за край майки. – Здесь слишком шумно.

– Пойдем, – мгновенно согласилась Адель. – Ребят, мы отчаливаем. Нам еще... «комаров» гонять нужно.

Под свист и улюлюканье друзей они вышли из сквера. Как только они оказались за пределами видимости, Адель переплела свои пальцы с пальцами Вики, притягивая её к себе.

– Сильно злишься? – спросила Адель, заглядывая ей в глаза. – Из-за того, что они увидели?

Вика остановилась и внимательно посмотрела на неё. Она подняла руку и коснулась пирсинга на брови Адель, её взгляд стал глубоким и серьезным.

– Нет, – тихо ответила она. – Сначала было неловко. Но потом я поняла... мне больше не нужно ничего скрывать. Мне не нужно быть идеальной «мамой» для всех. С тобой я могу быть просто Викой. Со всеми своими слабостями. И со своими следами на шее.

Адель почувствовала, как в груди разливается жар. Она прижала Вику к стене ближайшего дома, в тени старого каштана, и глубоко вздохнула, вдыхая её аромат.

– Ты даже не представляешь, как мне нравится, когда ты так говоришь, – прошептала Адель, склоняясь к её лицу. – Когда ты позволяешь мне решать. Когда ты просто... моя.

– Я твоя, – Вика закрыла глаза, подставляясь под поцелуй. – Но футболку ты мне новую купишь. Эту ты безнадежно растянула.

– Куплю, – пообещала Адель, накрывая её губы своими. – Я куплю тебе весь мир, если попросишь. Но только если ты пообещаешь больше никогда не надевать кепку, когда мы вместе.

Вика тихо рассмеялась, обнимая её за шею, и в этом смехе было столько счастья, что июльский зной больше не казался таким удушающим. Лето продолжалось, и впереди у них было еще много жарких дней, теплых ночей и следов, которые не нужно прятать. Потому что когда чертенок и ангел находят друг друга, правила этого мира перестают иметь значение. Имеет значение только шепот июльского ветра и тепло рук, которые никогда не отпустят.