← Назад к обзору

My sunshine

Шепот припаркованных байков

– Слушай, Ира, если ты сейчас не перестанешь крутиться перед зеркалом, мы опоздаем на собственное свидание, – Вика сидела на краю кровати, небрежно подбрасывая в руке ключи от мотоцикла.

На ней была привычная кожанка, но под ней — чистая белая футболка, а кепка, вопреки обыкновению, осталась лежать на тумбочке. Черные волнистые волосы рассыпались по плечам, придавая ей непривычно мягкий вид.

– Вик, ты не понимаешь! – Ира в сотый раз поправила воротник своей лучшей рубашки в клетку. – Я иду гулять с Катей. С Катей, понимаешь? Она такая... ну, ты видела её рисунки? Она космос. А я кто? Я юрист, который вчера чуть не подрался с вахтером из-за микроволновки.

– Ты верный друг и человек, который за неё горой встанет, – отрезала Вика, поднимаясь. – И она это ценит больше, чем твоё умение цитировать кодексы. Пошли уже, Адель написала, что они выходят.

Коридор общежития встретил их привычным гулом, но у двери 312-й комнаты всё затихло. Когда замок щелкнул, сердце Иры пропустило удар.

Первой вышла Адель. На ней были облегающие черные джинсы и короткий топ, открывающий татуировки на ребрах. Кудрявые волосы были заколоты вверх, обнажая тонкую шею и пирсинг. Она мазнула взглядом по Вике, и в её глазах вспыхнул знакомый азартный огонек.

– Выглядишь непривычно без своей брони, байкерша, – усмехнулась Адель, подходя ближе.

– Иногда её нужно снимать, чтобы почувствовать ветер, – парировала Вика, делая шаг навстречу.

Следом за Адель робко вышла Катя. Она была в объемном нежно-голубом свитере, который делал её еще более хрупкой. Короткая черная стрижка открывала её лицо, на котором заиграл румянец, стоило ей встретиться взглядом с Ирой.

– Привет, – тихо произнесла Катя, подходя к Ире. – Ты сегодня... очень красивая.

Ира на мгновение лишилась дара речи, глупо перебирая пальцами край рубашки.

– А ты... ты вообще... как с картинки, – наконец выдавила она, заставив Адель и Вику синхронно прыснуть от смеха.

– Ладно, романтики, – Адель хлопнула в ладоши. – План такой: Вика везет меня смотреть на ночной город, а вы, «котята», идете в тот парк с аттракционами, о котором Катя мечтала. Встречаемся в полночь у входа в общагу. Кто опоздает — тот моет полы в обеих комнатах неделю.

– Идет, – Вика протянула Адель запасной шлем. – Готова рискнуть прической?

– Мои кудри ничем не испортишь, – Адель уверенно приняла шлем и пошла вслед за Викой к лестнице.

На парковке у общежития было прохладно. Мощный мотор мотоцикла взревел, разрезая тишину двора. Адель прижалась к спине Вики, обхватывая её за талию. Вика чувствовала тепло её тела сквозь куртку и уверенную хватку тонких, но сильных пальцев танцовщицы.

Они летели по ночному проспекту, мимо неоновых вывесок и редких прохожих. Город превращался в размытые полосы света. Вика чувствовала, как Адель за её спиной иногда чуть сильнее сжимает руки, когда они закладывали вираж, но в этом не было страха — только драйв.

Когда они остановились на смотровой площадке, откуда открывался вид на реку и мосты, Вика заглушила мотор. Наступила тишина, прерываемая только щелчками остывающего металла.

– Это было... мощно, – Адель сняла шлем, встряхнув головой. – Я думала, танцы — это предел адреналина, но твой зверь может поспорить.

Вика прислонилась к парапету, глядя на темную воду.

– Мотоцикл не врет, – сказала она негромко. – Он либо слушается, либо нет. С людьми сложнее.

Адель подошла вплотную, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. Ветер трепал её кудри, и запах сандала снова заполнил пространство вокруг Вики.

– Со мной не надо быть «сложной», Вик, – Адель положила руку на плечо девушки, пробираясь пальцами под воротник куртки. – Ты ведь знаешь, что я вижу тебя. Не ту, что в кепке и с колючим взглядом, а ту, что полночи подбирала музыку для моего выступления.

Вика посмотрела ей в глаза. В них больше не было вызова, только странная, непривычная нежность.

– Я не умею красиво говорить, Адель, – выдохнула Вика, накрывая ладонь девушки своей. – У меня жизнь — это дорога и гараж.

– А у меня — сцена и пот, – Адель улыбнулась, подаваясь вперед. – Значит, нам по пути.

Она притянула Вику за воротник и поцеловала — сначала осторожно, словно пробуя на вкус, а затем уверенно и глубоко. Вика ответила, чувствуя, как внутри рушатся последние преграды, которые она так долго выстраивала. Это был вкус свободы и ночного города, перемешанный с чем-то очень личным и правильным.

В это же время в парке, на другом конце города, Ира и Катя медленно шли по аллее, освещенной гирляндами. В руках у Кати был огромный шар сахарной ваты, а Ира несла того самого плюшевого кота, которого Катя отказалась оставлять в комнате.

– Знаешь, – Катя остановилась у фонтана, глядя на блики воды. – Я долго думала, что больше не смогу вот так... просто гулять. После того, как я обрезала волосы, мне казалось, что я отрезала и способность доверять кому-то.

Ира остановилась рядом, глядя на профиль девушки. В свете фонарей татуировка над бровью Кати казалась таинственным знаком.

– Кать, я, конечно, не философ, – Ира неловко кашлянула. – Но иногда, чтобы что-то новое выросло, нужно старое под корень убрать. Ты сильная. Я видела много людей, но ты... ты как сталь, обернутая в шелк.

Катя повернулась к ней, и в её глазах блеснули слезы, но это были добрые слезы.

– Ты правда так думаешь? Все видят во мне только слабость. Даже Адель иногда слишком сильно меня опекает.

– Адель просто любит тебя, – Ира сделала шаг ближе, сокращая дистанцию. – И я её понимаю. Тебя невозможно не хотеть защищать. Но я хочу стоять не впереди тебя, закрывая собой, а рядом. Чтобы ты знала — если ты споткнешься, я подхвачу.

Катя протянула руку и коснулась щеки Иры. Её пальцы были прохладными, но от этого прикосновения Иру обдало жаром.

– Ира... – прошептала Катя.

– Я здесь, – ответила та, перехватывая её руку и целуя ладонь. – Я никуда не уйду.

Катя приподнялась на цыпочки, и их губы встретились. Это был робкий, почти детский поцелуй, пахнущий сахарной ватой и невинностью. Ира обняла её, стараясь не сжимать слишком сильно, чувствуя, как Катя доверчиво прижимается к её груди. В этот момент Ира поняла, что все её прошлые драки и пьяные выходки были лишь попыткой заглушить пустоту, которую теперь заполнила эта хрупкая девочка.

– Пойдем на колесо обозрения? – тихо спросила Катя, отстраняясь и улыбаясь.

– Хоть на край света, – Ира взяла её за руку, переплетая пальцы.

Когда они поднялись на самую вершину, и весь город оказался у их ног, Катя прислонилась головой к плечу Иры.

– Смотри, там, за мостом... это, наверное, Вика и Адель, – Катя указала на далекие огни смотровой площадки.

– Наверняка, – Ира усмехнулась. – Вика обожает это место. Она там думает о вечном.

– Надеюсь, сегодня она думает не только о вечном, – хихикнула Катя.

Они вернулись к общежитию ровно в полночь. Мотоцикл Вики уже стоял на парковке, а сами девушки сидели на лавке у входа. Адель положила голову на плечо Вике, а та что-то тихо рассказывала ей, жестикулируя свободной рукой.

– О, выжившие! – Адель подняла голову, заметив приближающуюся пару. – Ну как, аттракционы не победили юриспруденцию?

– Наоборот, – Ира победно подняла их сцепленные с Катей руки. – Мы заключили мирное соглашение.

Вика поднялась, её взгляд встретился со взглядом Иры. В этом безмолвном обмене информацией было всё: и понимание, и радость за подругу, и осознание того, что их жизнь в общаге теперь никогда не будет прежней.

– Ну что, идем спать? – Вика поправила куртку. – Завтра у кого-то первая пара по истории права, если я не ошибаюсь.

– Ой, не напоминай, – простонала Ира.

Они зашли в здание, кивнув сонной вахтерше. В коридоре третьего этажа, у дверей своих комнат, наступил момент прощания.

– Зайдешь завтра на репетицию? – Адель посмотрела на Вику, задерживая её за руку.

– Если принесешь мне тот кофе, о котором рассказывала, – улыбнулась Вика. – Спокойной ночи, Адель.

– Спокойной ночи, байкерша.

Адель быстро поцеловала её в щеку и скрылась в 312-й. Катя задержалась на пороге, глядя на Иру.

– Спасибо за вечер. Это был лучший день рождения, хоть он и закончился два дня назад.

– Это был лучший вечер в моей жизни, – честно призналась Ира. – Спи сладко, Кать.

Когда дверь закрылась, Вика и Ира зашли в свою 305-ю. В комнате пахло бензином и старой кожей, но теперь это не казалось признаком одиночества.

– Знаешь, Вик, – Ира начала стягивать ботинки. – Я ведь тогда, в три часа ночи, реально дверью ошиблась.

Вика легла на кровать, заложив руки за голову и глядя в потолок.

– Это была самая правильная ошибка в твоей жизни, Ир. Самая правильная.

– Точно, – Ира выключила свет. – Слышь, а Адель... она ведь тебя реально зацепила?

– Заткнись и спи, юрист, – беззлобно отозвалась Вика. – Завтра тяжелый день.

– Ага. Люблю тебя, Вик.

– И я тебя, катастрофа.

Общежитие погрузилось в сон. В комнате 312 Катя рисовала в скетчбуке новый набросок — две руки, крепко сцепленные пальцами на фоне огней колеса обозрения. Адель лежала рядом, глядя в окно на луну и вспоминая вкус поцелуя на смотровой площадке.

Четыре жизни, такие разные и колючие, наконец-то нашли свои гавани. Простая жизнь продолжалась: с учебой, парами, ворчливой комендантшей и обшарпанными стенами. Но теперь в этой жизни была любовь — та самая, которая не требует Школы Леди, чтобы быть настоящей. Та самая, которая начинается со случайного стука в дверь в три часа ночи.