← Назад к обзору

Наследие

Кровь и ветер: Обет Аватара

– Тише, Тензин, тише, маленький страж... – Аанг едва заметно покачивал на руках старшего из близнецов, чувствуя, как собственное тело всё еще отзывается тягучей, изнуряющей слабостью.

Прошло всего несколько дней с той памятной ночи, когда стены Храма Воздуха содрогнулись от первого крика новых магов воздуха. Аанг сидел в глубоком кресле у окна, закутанный в мягкий шерстяной плед. Солнце медленно опускалось за горизонт Республиканского города, окрашивая небо в багряные и золотые тона, но мысли Аватара были далеки от политики и градостроительства.

Он перевел взгляд на Юки, который в это время возился с Каем у колыбели. Младший близнец, в отличие от спокойного брата, обладал поистине взрывным темпераментом и сейчас отчаянно требовал внимания, размахивая крошечными кулачками.

– Ну всё, всё, бунтарь, – Юки ловко подхватил сына, прижимая его к своей широкой татуированной груди. – Весь в отца, такой же нетерпеливый. Аанг, ты только посмотри на него. Он уже пытается создать вакуум вокруг своей соски.

Аанг слабо улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень серьезности. Эти девять месяцев, проведенных в ожидании, и сама ночь родов навсегда изменили его восприятие жизни. Он, Аватар, повелитель четырех стихий, столкнулся с силой, которую нельзя подчинить медитацией или боевыми искусствами. Силой деторождения.

– Знаешь, Юки, – тихо произнес Аанг, прижимая спящего Тензина ближе к сердцу. – Я только сейчас по-настоящему осознал, какой подвиг совершают женщины. Раньше я видел в этом лишь естественный ход вещей, часть цикла жизни и смерти. Но пройдя через это сам...

Он замолчал, подбирая слова. Юки подошел ближе и сел на ковер у ног мужа, не переставая баюкать Кая.

– Ты о чем? – спросил парень, заглядывая Аангу в глаза.

– О той грани, на которой мы стояли, – Аанг коснулся ладонью лба Тензина. – В ту ночь я чувствовал, как жизнь и смерть переплетаются. Я чувствовал энергию миров, и она была острой, как лезвие меча. Многие не возвращаются из этого путешествия. Теперь я понимаю, почему в некоторых культурах матерей почитают как величайших воинов. Они сражаются за каждую новую душу, рискуя собственной.

Юки нахмурился, его пальцы непроизвольно сжали край пледа Аанга.

– Не говори так, – пробормотал он. – Ты здесь. Ты справился. Духи не могли забрать тебя у нас.

– Духи лишь дают шанс, Юки, – возразил Аанг. – Остальное — это воля плоти. И теперь, глядя на Амалию... я чувствую, как во мне просыпается первобытный страх.

В этот момент в комнату заглянула Амалия. Она несла в руках свою любимую тряпичную куклу и выглядела необычайно серьезной для своих трех лет. Она подошла к отцам и прижалась к плечу Аанга, внимательно разглядывая братьев.

– Папа Аанг, почему ты такой грустный? – спросила она, погладив его по руке. – Братики ведь уже дома.

Аанг поцеловал дочь в макушку, вдыхая её родной запах — смесь ветра и луговых трав.

– Я просто думаю о том, как сильно я вас люблю, комета, – ответил он, стараясь придать голосу бодрость.

Но внутри него рос обет, который он дал самому себе. Глядя на подрастающую дочь, он видел в ней будущую женщину. Ту, которой, возможно, тоже придется когда-нибудь пройти через это испытание. И мысль о том, что его маленькая, хрупкая Амалия может оказаться на той же грани боли и опасности, заставляла его сердце сжиматься от почти болезненной опеки.

– Иди поиграй немного, милая, – Юки мягко подтолкнул дочь к выходу. – Папе нужно отдохнуть.

Когда девочка вышла, Юки повернулся к мужу. Он видел Аанга в разных состояниях: гневным, радостным, опустошенным после медитаций. Но таким — настороженным и защищающим — он не видел его никогда.

– Ты ведь уже строишь планы, да? – усмехнулся Юки, пытаясь разрядить обстановку. – Я вижу этот взгляд Аватара. Ты собираешься построить вокруг Амалии крепость?

– Не крепость, Юки, – Аанг серьезно посмотрел на него. – Но я буду следить. Тщательно. Очень тщательно.

– Ты о чем именно? – Юки приподнял бровь.

– О её будущем, – Аанг выпрямился, несмотря на усталость. – О тех, кто захочет быть рядом с ней. Я не позволю какому-нибудь проходимцу или недостойному человеку даже смотреть в её сторону. Она — принцесса нашего народа, она — носительница редчайшего дара. Но прежде всего — она моя дочь. И если кто-то причинит ей боль или не оценит ту жертву, на которую идет женщина, даря жизнь... ему придется иметь дело со всеми стихиями сразу.

Юки не выдержал и негромко рассмеялся, стараясь не разбудить Кая.

– О, бедные будущие женихи нашей Амалии! Я уже вижу эту картину. Парень приходит просить её руки, а на пороге его встречает Аватар в состоянии транса, за спиной которого бушует океан и извергаются вулканы. А рядом стою я со своим скверным характером и острым ножом.

– Это не смешно, – надулся Аанг, хотя в уголках его губ тоже промелькнула улыбка. – Я серьезно, Юки. После того, что я пережил... я не доверю её судьбу первому встречному. Я буду проверять их на прочность, на честность, на чистоту духа.

– Ты станешь самым невыносимым тестем в истории четырех народов, – констатировал Юки, перекладывая заснувшего Кая в колыбель. – Но, если честно, я с тобой согласен. Наша девочка заслуживает только самого лучшего. Того, кто будет готов ради неё на всё. Как мы — друг ради друга.

Аанг кивнул. Он вспомнил, как Юки не отходил от него ни на секунду, как его руки, привыкшие к грубому труду, были нежнее шелка, когда они омывали его лицо холодной водой. Это и была та самая связь, о которой он говорил Зуко много лет назад. Духовная близость, родство душ.

– Я хочу, чтобы у неё было так же, – прошептал Аанг. – Чтобы её избранник понимал ценность каждой минуты, проведенной вместе. Чтобы он знал: жизнь — это дар, а не данность.

– Мы научим её выбирать, – Юки сел на край кресла и обнял Аанга за плечи. – А пока давай просто наслаждаться тем, что они здесь. Все трое.

Аанг закрыл глаза, прислонившись к плечу мужа. Усталость наконец начала брать свое, утягивая его в мягкий сон без сновидений. Но даже сквозь дрему он чувствовал тепло маленького Тензина на своих руках и мерное дыхание Юки рядом.

Прошло две недели. Храм Воздуха постепенно возвращался к жизни, хотя его обитатели всё еще хранили великую тайну. Аанг быстро восстанавливался — магия воздуха и его собственная жизненная сила творили чудеса. Он уже мог самостоятельно выходить на террасу, чтобы подышать морским воздухом.

Однажды вечером, когда Юки ушел в город за продуктами, а близнецы мирно спали под присмотром аколитов, Аанг сидел в саду. Амалия кружилась неподалеку, пытаясь подражать движениям магов воздуха, которые она видела у отца.

– Папа, смотри, я делаю круг! – крикнула она, закружившись на одной ножке.

Аанг наблюдал за ней с нежностью, но его взгляд невольно зацепился за молодого аколита, который помогал в саду. Парень был немногим старше Юки, когда тот только прибыл в храм, и он с явным восхищением смотрел на маленькую Амалию, улыбаясь её успехам.

Внутри Аанга мгновенно вспыхнула искра подозрительности. Он прищурился, анализируя ауру юноши.

– Эй, ты, – позвал Аанг негромко, но властно.

Аколит вздрогнул и поспешно подошел, низко кланяясь.

– Да, Лорд Аватар? Чем я могу помочь?

– Как тебя зовут? – спросил Аанг, не сводя с него глаз.

– Джин, господин. Я из племени Земли, прибыл сюда на обучение полгода назад.

– Джин, – повторил Аанг, пробуя имя на вкус. – Ты слишком часто смотришь в сторону моей дочери. Тебе не кажется, что у тебя есть более важные дела, например, подрезка кустов лотоса?

Бедный парень побледнел.

– Простите, Аватар... Она просто... она очень милая и талантливая девочка. Я не хотел...

– Она не просто «милая девочка», – голос Аанга стал холоднее. – Она — будущая надежда нашего народа. И её воспитание требует тишины и отсутствия лишних глаз. Иди работай. И старайся не смотреть в её сторону без крайней необходимости.

Аколит буквально испарился, почти бегом направляясь к дальним кустам. Аанг удовлетворенно кивнул сам себе.

– Это было немного чересчур, – раздался голос Юки за его спиной. Муж вернулся раньше, чем ожидалось, и стал свидетелем этой сцены.

– Я просто устанавливаю границы, – буркнул Аанг, не оборачиваясь.

Юки поставил корзину с персиками на скамью и подошел к Аангу, обнимая его сзади. Его горячее дыхание коснулось уха Аватара.

– Аанг, парню всего восемнадцать, и он просто улыбнулся ребенку. Ты начинаешь превращаться в параноика. Если ты будешь так реагировать на каждого, кто посмотрит на Амалию, к её совершеннолетию в храме не останется ни одного мужчины, кроме нас с тобой.

– И это был бы идеальный вариант, – парировал Аанг, но его плечи расслабились под руками Юки.

– Нет, это был бы кошмар, – Юки развернул его к себе. – Ты сам учил меня, что мир нуждается в равновесии. Амалия должна видеть разных людей, должна учиться доверять и выбирать. Ты не сможешь прожить за неё её жизнь.

– Я знаю, – вздохнул Аанг, утыкаясь лбом в грудь мужа. – Но после того, как я сам почувствовал, как это — давать жизнь... я просто хочу защитить её от любой боли. Даже от той, которая необходима для роста.

– Мы будем защищать её вместе, – пообещал Юки. – Но давай делать это с умом. Твоя магия — это ветер, Аанг. А ветер нельзя запереть в клетке, иначе он превратится в застоявшийся воздух. Дай ей дышать.

Аанг посмотрел на Амалию, которая теперь пыталась поймать бабочку, и его сердце наполнилось тихим светом. Юки был прав. Он не мог контролировать всё. Но он мог научить её быть сильной. Мог показать ей пример любви, которая преодолевает любые преграды.

– Хорошо, – сдался Аанг. – Я постараюсь быть менее... устрашающим. Но только постараюсь.

– Это уже прогресс, – рассмеялся Юки. – Пойдем в дом. Сокка прислал письмо, пишет, что они с Катарой и Зуко приедут через три дня. Хотят они того или нет, но нам пора открывать карты.

Аанг вздрогнул. Встреча с друзьями обещала быть бурной. Катара наверняка прочтет ему лекцию о том, почему нельзя скрывать такие вещи от целителя, а Сокка... Сокка, скорее всего, потеряет дар речи на целых пять минут, что само по себе станет мировым рекордом.

– Ты готов к этому? – спросил Аанг, глядя на мужа.

Юки поправил серьгу в ухе и дерзко улыбнулся.

– После того, как я принял роды у самого Аватара, мне не страшен даже гнев Катары. Пусть приезжают. У нас есть чем их удивить.

Они вошли в храм, держась за руки. Внутри было тепло и уютно. Близнецы проснулись и теперь дуэтом требовали еды, а Амалия с восторгом рассказывала аколитам о том, что у неё теперь есть «два маленьких ветра».

Этой ночью Аанг долго не мог уснуть. Он лежал, слушая дыхание своей семьи, и чувствовал, как внутри него окончательно успокаивается буря последних месяцев. Он понял одну важную вещь: его страх за Амалию был не просто страхом отца, это была дань уважения той силе, которую он в себе открыл. Силе созидания.

Он больше не был просто Аватаром, ответственным за равновесие стихий. Он был звеном в бесконечной цепи жизней. И его задача заключалась не в том, чтобы оградить своих детей от мира, а в том, чтобы сделать этот мир достойным их.

– Я буду следить, – прошептал он в темноту, и его татуировки на мгновение вспыхнули мягким голубым светом. – Но я буду и любить.

Юки во сне притянул его ближе, словно отвечая на его мысли. Ветер за окном ласково шелестел листвой, разнося весть о возрождении народа воздуха по всем четырем сторонам света.

Утром Аанг проснулся первым. Он чувствовал себя необычайно бодрым. Он подошел к колыбели, где Тензин и Кай спали, переплетясь ручками. В них была его кровь, его душа и бунтарский дух Юки.

– Ну что, новые кочевники, – тихо сказал Аанг, улыбаясь. – Сегодня мы будем учиться чувствовать поток. И начнем мы с того, что объясним вашему дяде Сокке, почему у него теперь два племянника вместо одного.

Он вышел на балкон, подставляя лицо утренним лучам. Республиканский город внизу только просыпался, окутанный легкой дымкой. Аанг знал, что впереди еще много трудностей. Политиков нужно будет убедить в легитимности его детей, народ — в том, что это чудо, а не аномалия. Но глядя на встающее солнце, он не чувствовал страха.

Рядом с ним на перила сел Момо, смешно дергая ушами. Аанг погладил лемура и посмотрел на горизонт. Там, где небо встречалось с морем, он видел будущее. Будущее, где Храмы Воздуха снова будут полны смеха, где Амалия станет мудрой и сильной женщиной, а Тензин и Кай продолжат его дело.

– Мы справимся, – сказал он ветру.

И ветер ответил ему теплым порывом, принося запах моря и обещание новых свершений.

Через три дня, когда на горизонте показался корабль Народа Огня с алыми парусами, Аанг стоял на пристани вместе с Юки и Амалией. В его руках был Тензин, в руках Юки — Кай. Они не прятались. Они были готовы показать миру свою правду.

– Ну что, Юки, – Аанг покосился на мужа. – Готов к самому громкому крику Сокки в истории?

– Я подготовил беруши, – ухмыльнулся Юки. – И двойную порцию персиков. Это всегда его успокаивает.

Корабль пришвартовался, и по трапу первым сбежал Сокка, размахивая руками.

– Аанг! Дружище! Ты почему не отвечал на... – он замер на полпути, его глаза округлились, а челюсть медленно поползла вниз.

Следом сошли Катара и Зуко. Катара ахнула, прикрыв рот рукой, а Зуко просто остановился, переводя взгляд с Аанга на младенцев и обратно.

– Это... это то, о чем я думаю? – выдавил Сокка, тыча пальцем в сторону близнецов.

– Это Тензин и Кай, – гордо ответил Аанг, делая шаг вперед. – Твои новые племянники, Сокка. И да, я сам их родил.

Тишина, последовавшая за этим заявлением, была настолько глубокой, что можно было услышать, как падает лист на другом конце острова. А потом... потом начался настоящий хаос, наполненный радостными криками, объятиями и слезами счастья.

Аанг стоял в центре этого круговорота любви, чувствуя, как его сердце окончательно исцеляется. Он посмотрел на Амалию, которую уже подхватил на руки Сокка, и на Юки, который с достоинством принимал поздравления от Зуко.

Это было его равновесие. Его семья. Его народ. И он знал, что теперь, что бы ни случилось, они пройдут через это вместе. Потому что нет ничего сильнее любви, которая способна подарить жизнь там, где раньше была лишь пустота.

– Добро пожаловать в семью, – прошептал Аанг, обращаясь к сыновьям.

И мир, казалось, улыбнулся ему в ответ. Ветер подхватил его слова и унес их ввысь, к самым облакам, где когда-то летали его предки. История продолжалась. И она была прекрасна.