← Назад к обзору

Наследие

Шепот сердца и сталь судьбы

Пока на закрытом полигоне Ассоциации охотников Южной Кореи воздух плавился от столкновения двух титанических сил — золотого пламени Алекса и фиолетовых теней Сухо, — остальная часть семьи Сергеевых наслаждалась редким моментом покоя.

Николай, дед Алекса, несмотря на свой грозный вид и единственный глаз, таял при виде внучки. Он решил, что пятилетней Милане просто необходимо увидеть Сеул во всем его блеске. Подхватив девочку на руки и вооружившись кредитной картой Цезаря, он отправился в торговый район Мёндон. За ними тенью следовал Ли Вон — адвокату тоже требовалась передышка от бесконечных юридических баталий, которые он вел, защищая интересы семьи на международной арене.

В огромных апартаментах, выделенных семьей Сон, наконец воцарилась тишина. Лишь мерное тиканье настенных часов и едва слышное мурчание мейн-куна Льва, который уснул на солнечном пятне в гостиной, нарушали безмолвие.

Цезарь сидел на краю огромной кровати в спальне. Он снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки, чувствуя, как тяжесть последних пяти лет наконец-то начинает покидать его плечи. Но это была не просто усталость — это было предвкушение.

Дверь ванной комнаты тихо открылась, и вышла Юмина. На ней был легкий шелковый халат жемчужного цвета, который подчеркивал её фарфоровую кожу. Она казалась еще меньше и изящнее без своих высоких воротников и корсетов. Её черные волосы, еще влажные после душа, рассыпались по плечам, а взгляд небесно-голубых глаз был направлен прямо на мужа.

Цезарь затаил дыхание. Его рост в два метра десять сантиметров и гора мышц делали его похожим на скалу, но перед этой маленькой женщиной он всегда чувствовал себя безоружным.

– Юми... – негромко позвал он, протягивая к ней свою огромную ладонь.

Она подошла ближе, почти невесомо ступая по ковру, и вложила свои пальцы в его руку. Контраст был поразительным: её ладонь выглядела игрушечной на фоне его широкой, мозолистой кисти воина.

– Я так счастлив, Юми, – голос Цезаря дрогнул, чего он никогда не позволил бы себе в присутствии посторонних. – Все эти годы... я жил как в тумане. Я сражался, я воспитывал детей, я строил империю, но внутри меня была пустота. Черная дыра, которую ничем невозможно было заполнить.

Юмина присела рядом с ним на кровать. Она чувствовала исходящий от него жар — жар золотого пламени, которое всегда горело в жилах мужчин рода Сергеевых.

– Я слышала тебя, Цезарь, – тихо ответила она, поглаживая его костяшки пальцев. – Там, в темноте, куда меня заперли джинны... твой голос был единственным маяком. И голос Алекса. Вы не дали мне окончательно раствориться в бездне.

Цезарь привлек её к себе, обнимая за талию и утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Он жадно вдыхал её запах — тонкий аромат лотоса и чего-то неуловимого, что принадлежало только ей. Его руки, способные крушить сталь и разрывать монстров S-ранга, сейчас ласкали её тело с невероятной нежностью, словно он боялся, что она рассыплется от одного неосторожного движения.

– Больше никакой тьмы, – прошептал он ей в кожу. – Больше никаких башен и секретов. Я выжгу этот мир до основания, если кто-то еще раз попытается забрать тебя у меня.

Юмина почувствовала, как его тело напряглось. Она знала эту ярость — она была такой же разрушительной, как и его любовь. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Зачем слова, мой лев? – прошептала она, и в её глазах вспыхнули лукавые искорки, которые Алекс унаследовал в полной мере. – Сейчас не время для угроз миру. Сейчас время для нас.

Она обхватила его лицо своими маленькими ладонями, заставляя его смотреть только на неё. Цезарь замер, завороженный её близостью. Юмина потянулась вверх и коснулась его губ своими — сначала осторожно, пробуя на вкус, а затем всё более уверенно и страстно.

Этот поцелуй стер годы разлуки. В нем была горечь потерь, триумф возвращения и обещание будущего. Цезарь ответил с той силой, которую так долго сдерживал. Он повалил её на мягкие подушки, нависая над ней своей мощной фигурой, но Юмина не испугалась. Она была единственной, кто мог укротить этот шторм.

***

В это же время на полигоне ситуация накалилась до предела.

– Ну что, Алекс! – Сухо тяжело дышал, его фиолетовая аура пульсировала, создавая вокруг него защитное поле. – Это всё, на что способен наследник Сергеевых? Ты только и делаешь, что уворачиваешься!

Алекс стоял в другом конце зала. Его черно-золотая футболка была порвана в нескольких местах, открывая вид на стальной пресс и татуировку дракона, которая теперь светилась так ярко, что казалась живой. Пот градом катился по его лицу, смачивая блондинистые пряди волос.

– Уворачиваюсь? – Алекс вытер кровь с разбитой губы и хищно улыбнулся. – Я просто изучал твой ритм, Сухо. Ты силен, не спорю. Твои тени... они быстрые. Но они холодные. А я... я предпочитаю погорячее.

Алекс выпрямился во весь свой внушительный рост. В его глазах смешались золото и синева — Амон и Азазель внутри него наконец-то пришли к временному согласию, объединяя свои силы для одного сокрушительного удара.

– Амон, дай мне ярость, – мысленно приказал Алекс. – Азазель, дай мне контроль.

Воздух вокруг парня начал вибрировать с такой частотой, что послышался тонкий, режущий слух звон. Золотое пламя вспыхнуло с новой силой, но теперь оно не просто горело — оно начало принимать форму. За спиной Алекса материализовались огромные, сотканные из чистого света крылья, а над головой проступил венец древнего короля джиннов.

– Что это за форма?.. – прошептал Сухо, невольно делая шаг назад.

– Это форма того, кто больше не хочет играть в прятки, – ответил Алекс. Его голос изменился, приобретя металлический отзвук.

Он сорвался с места. Это не был бег — это был телепорт, усиленный магией пространства. В следующую секунду он оказался прямо перед Сухо. Его кулак, объятый ревущим пламенем, врезался в теневой щит корейца.

Раздался оглушительный взрыв. Магические датчики на стенах полигона завыли, не справляясь с нагрузкой. Теневой щит Сухо разлетелся на тысячи осколков, и парня отбросило к стене.

Алекс не остановился. Он двигался как танцор хип-хопа, совершая немыслимые кульбиты в воздухе, и каждый его жест порождал волну жара.

– Хватит! – выкрикнул Сухо, призывая своих сильнейших теневых солдат.

Из земли выросли черные фигуры рыцарей, но Алекс лишь рассмеялся. Он выхватил свой короткий клинок, и лезвие удлинилось, превращаясь в меч из чистого света.

– Рассекай, Амон! – выкрикнул он.

Одним широким взмахом он уничтожил тени, превратив их в безобидный дым. Алекс замер в паре сантиметров от горла Сухо, приставив к нему сияющий клинок.

– Шах и мат, – выдохнул он, тяжело дыша.

Золотое свечение начало медленно угасать. Крылья рассыпались искрами, и Алекс снова стал обычным пятнадцатилетним подростком, пусть и очень высоким и мускулистым. Он протянул руку Сухо, помогая тому подняться.

– Черт возьми, Алекс... – Сухо принял руку, морщась от боли в плече. – Ты настоящий монстр. Мой отец был прав, когда говорил, что твой потенциал безграничен.

– Мы оба монстры, Сухо, – Алекс усмехнулся, поправляя растрепанные волосы. – Просто я чуть более... поджаристый.

Они вышли с арены, где их уже ждал Сон Джин Ву. Великий охотник смотрел на них с легкой улыбкой, хотя в его глазах читалась серьезная задумчивость.

– Хороший бой, – коротко произнес Джин Ву. – Алекс, ты научился использовать резонанс двух джиннов. Это опасно, но эффективно. Но помни: чем больше силы ты берешь, тем больше она берет от тебя.

– Я помню, господин Сон, – Алекс уважительно кивнул. – Но у меня есть ради кого возвращаться из этой бездны.

***

Тем временем в торговом центре Николай и Милана устроили настоящий переполох. Николай, в своем старом кожаном пальто и со шрамом через всё лицо, выглядел настолько устрашающе, что люди расступались перед ним, как перед ледоколом. Но на его шее сидела Милана, радостно размахивая сахарной ватой, и это зрелище было настолько абсурдным, что многие тайком снимали их на телефоны.

– Деда, смотри! – Милана ткнула пальчиком в витрину магазина игрушек. – Там заяц! Еще больше, чем мой!

– Еще больше? – Николай нахмурился, глядя на огромного плюшевого монстра высотой в полтора метра. – Ну, если принцесса просит, значит, мы его берем. Ли Вон! Оплачивай!

Ли Вон, шедший следом с десятком пакетов из модных бутиков (он не смог удержаться и купил Алексу несколько новых вещей для следующей фотосессии), лишь вздохнул.

– Николай Борисович, мы этот самосвал в машину не впихнем, – заметил адвокат, поправляя очки.

– Впихнем! – отрезал дед. – А если не впихнем — купим машину побольше. Мой внук рискует жизнью на полигоне, моя невестка воскресла, а ты жалеешь места для зайца?

Ли Вон только улыбнулся. Он любил эту сумасшедшую семью. Несмотря на их колоссальную силу и статус, в душе они оставались простыми и преданными друг другу людьми.

– Хорошо-хорошо, – Ли Вон достал карту. – Берем зайца. Только не жалуйтесь потом Цезарю, что в гостиной негде пройти.

Милана засияла от счастья, обнимая деда за голову.

– Деда, ты самый лучший! А братик скоро придет?

– Скоро, егоза, скоро, – Николай ласково похлопал её по коленке. – Вот побьет корейского принца и придет. Ему тоже нужно расслабиться.

***

Вечер опустился на Сеул, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона. В апартаментах Сергеевых снова собралась вся семья.

Алекс, умытый и переодетый в свежую белую водолазку и черные штаны, сидел на диване, поглощая огромный персик. Рядом с ним Сухо, который напросился в гости, увлеченно обсуждал с Николаем тонкости русской охоты на медведей (хотя Николай больше рассказывал про охоту на монстров в сибирских вратах).

Милана уснула прямо на ковре, обняв своего нового гигантского зайца. Лев, черный мейн-кун, использовал зайца как удобную лежанку, лениво подергивая хвостом.

Из спальни вышли Цезарь и Юмина. Они выглядели... обновленными. В их движениях появилась легкость, которой не было раньше. Юмина сменила халат на элегантное синее платье, которое делало её похожей на саму ночь.

– О, проснулись, голубки! – Николай хохотнул, подмигивая Цезарю.

Цезарь лишь невозмутимо приобнял жену за талию.

– Как прошла тренировка, Алекс? – спросил он, глядя на сына.

– Полигон выжил, – Алекс пожал плечами, пряча довольную улыбку. – Сухо почти меня достал. Почти.

– Он скромничает, – вставил Сухо. – Он чуть не расплавил мне доспехи теней.

Юмина подошла к Алексу и положила руку ему на плечо. Она почувствовала остаточный жар его магии и поняла, какую цену он платит за свою силу.

– Ты молодец, сынок, – тихо сказала она. – Но завтра мы начнем заниматься медитациями Окумура. Тебе нужно научиться охлаждать это пламя, иначе ты сгоришь раньше времени.

– Я готов, мам, – кивнул Алекс. – Теперь, когда ты здесь, я готов учиться чему угодно.

Ли Вон, стоявший у панорамного окна, вдруг обернулся. Его лицо стало серьезным.

– Цезарь, пришло сообщение от Ассоциации. В районе Инчхона открылись врата. Уровень неопределен, но мана-фон совпадает с тем, что был в Башне Амона.

В комнате мгновенно похолодало. Алекс вскочил на ноги, его ярко-голубые глаза вспыхнули.

– Башни... – прошептал он. – Они нашли нас даже здесь.

Цезарь выпрямился, и его аура заполнила всё пространство, заставляя стекла мелко дрожать.

– Значит, отдых окончен, – его голос звучал как раскат грома. – Николай, остаешься с Миланой. Ли Вон, координируй действия с Джин Ву. Алекс, Юмина...

Он посмотрел на жену и сына.

– Пора показать Корее, что такое настоящий союз Сергеевых и Окумура.

Юмина кивнула, и в её руках материализовались два изящных веера из черной стали — оружие её рода. Алекс привычным жестом проверил клинок на поясе и поправил серьги в ушах.

– Я ждал этого, – парень хищно улыбнулся. – Амон заждался настоящей работы.

Они вышли на террасу, где их уже ждал вертолет Ассоциации. Ночной Сеул сиял внизу, но где-то на горизонте уже поднимался зловещий черный столб маны.

Семья Сергеевых отправлялась на свою первую совместную битву за долгие годы. И в этот раз они были сильнее, чем когда-либо. Ведь теперь их вела не только жажда победы, но и любовь, которую они вернули из пепла.

Алекс посмотрел на родителей, затем на Сухо, который уже вызывал своих теневых солдат.

– Ну что, погнали? – крикнул он, перекрывая шум винтов. – Сегодня мы устроим этим джиннам настоящий русский прием!

Золотое пламя вырвалось из его рук, освещая ночное небо. Дракон пробудился окончательно, и теперь весь мир должен был склониться перед его мощью. Путь к вершине только начинался, и на этом пути Сергеевы не собирались оставлять пленных.