← Назад к обзору

Наследие

Пепел и шёлк

Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь панорамные окна спальни, застали Цезаря в состоянии странного, почти медитативного спокойствия. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь осознать масштаб разрушений. Комната выглядела так, словно по ней пронесся небольшой торнадо.

Массивная кровать из темного дуба, которая должна была выдержать вес слона, жалобно перекосилась — одна из ножек была вырвана с корнем, а изголовье украшала глубокая трещина, оставленная крошечной ладонью Юми. Подушки не выдержали напора страсти: белоснежный пух и мелкие перья ровным слоем покрывали пол, запутались в ковре и, что самое комичное, торчали из растрепанных светлых волос самого Цезаря.

– Да уж, – прошептал он, голос после сна был хриплым и низким. – Кажется, в следующий раз нам придется заказывать мебель из армированного бетона.

Он осторожно перевел взгляд на свою грудь. Юмина спала, свернувшись калачиком, прижавшись ухом к его сердцу. В утреннем свете она казалась еще меньше, еще беззащитнее. Ее иссиня-черные волосы рассыпались по его бледной коже, создавая резкий контраст. Цезарь затаил дыхание, боясь пошевелиться. Он чувствовал мерное поднятие ее ребер при каждом вдохе.

Сейчас, когда маска ледяной главы клана была снята сном, Цезарь отчетливо видел следы той жизни, которую она вела. На ее фарфоровом плече, чуть выше татуировки дракона, виднелся старый, едва заметный шрам от лезвия. Чуть ниже, на ребрах — след от ожога. В свои шестнадцать лет эта девочка была ветераном невидимой войны, о которой обычные люди даже не догадывались.

Его огромная ладонь, способная с легкостью раздавить человеческий череп, осторожно потянулась к ней. Он едва коснулся кончиками пальцев ее волос, убирая прилипшее перышко. В груди Цезаря что-то болезненно сжалось — странная смесь нежности и яростного желания защитить это хрупкое создание от всего мира.

– Не думаю, что с первого раза получится, – тихо пробормотал он, вспоминая ее слова о наследнике. – Но я готов пробовать столько, сколько потребуется.

Юми шевельнулась. Ее ресницы дрогнули, и через мгновение на него взглянули глаза цвета чистого весеннего неба. В них не было утренней мутности или растерянности — она пришла в сознание мгновенно, как подобает хищнику, даже если этот хищник по размеру напоминал котенка.

– Ты уже проснулся, – констатировала она, не спеша отстраняться. Ее голос был ровным, но в нем проскальзывали мягкие нотки, которые она вряд ли позволяла себе в общении с подчиненными.

– Трудно спать, когда под тобой ломается мебель, – усмехнулся Цезарь, кивнув на обломки кровати. – Ты в порядке? Я не был слишком... грубым?

Юми приподнялась на локтях, позволяя простыне соскользнуть, обнажая изящные изгибы тела и величественного дракона на спине. Она посмотрела на сломанную спинку кровати, затем на свои ладони и снова на Цезаря.

– Это была качественная древесина, – задумчиво произнесла она, игнорируя вопрос о своей хрупкости. – Но, видимо, недостаточно для союза Дракона и Титана. Что касается тебя... ты был именно таким, как я ожидала. Сильным. Но при этом удивительно осторожным.

Она протянула руку и коснулась его щеки, проследив пальцем линию челюсти.

– Тебе не нужно бояться меня сломать, Цезарь. Мои кости крепче стали, а кровь несет в себе пламя. То, что я меньше тебя, не делает меня слабой.

– Я знаю, – он перехватил ее руку и прижал ладонь к своим губам. – Но это не мешает мне хотеть обращаться с тобой, как с чем-то бесценным.

Юми на мгновение замерла, в ее глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. В мире кланов, где она росла, «бесценными» были территории, артефакты или политические союзы. Сама она была инструментом, символом, щитом. Но слышать это от мужчины, который теперь был ее мужем, было... непривычно.

– Нам нужно вставать, – она резко сменила тему, хотя румянец на ее щеках выдавал ее истинные чувства. – Сегодня прибудут старейшины клана Окумура. Они хотят официально засвидетельствовать наш союз, пусть он и остается тайным для широкой публики.

– Старейшины? – Цезарь сел, и кровать под его весом издала последний предсмертный стон. – Они будут проверять, достоин ли я стать отцом твоего ребенка?

Юми грациозно соскользнула с кровати, ступая босыми ногами по перьям. Она обернулась через плечо, и в ее взгляде снова блеснула та самая сталь, которую он видел в их первую встречу.

– Они будут пытаться найти в тебе слабость. Будут провоцировать, изучать, давить. Они считают, что я совершила ошибку, выбрав иностранца, пусть и такого выдающегося, как ты. Но они забывают одну вещь.

– Какую? – Цезарь поднялся во весь свой гигантский рост, возвышаясь над ней на добрых полметра.

– То, что я — глава рода. И мое слово — закон, – она подошла к нему вплотную и, встав на цыпочки, коснулась его лба своим. – Просто будь собой. Моим мужем. Моим Титаном.

Цезарь почувствовал, как внутри него просыпается глухое рычание. Он не боялся старейшин. Он не боялся вообще ничего, пока эта маленькая женщина стояла рядом с ним.

– Я справлюсь, Юми. Но пообещай мне одно.

– Что именно?

– Когда они уйдут, мы купим новую кровать. Из стали. И на этот раз я не буду так сильно сдерживаться.

Юми улыбнулась — не той вежливой улыбкой главы клана, а искренне, почти озорно.

– Договорились, Цезарь Александрович. А теперь иди в душ. У тебя из волос торчит перо, это не очень вяжется с образом грозного супруга Небесного Дракона.

Цезарь рассмеялся, подхватил ее на руки, заставив коротко вскрикнуть от неожиданности, и направился в сторону ванной комнаты. Впереди их ждали битвы, интриги и тяжесть власти, но в это утро, среди обломков мебели и летящего пуха, они были просто двумя людьми, нашедшими друг друга в этом безумном мире. И Цезарь знал: что бы ни случилось дальше, он сделает всё, чтобы этот маленький дракон больше никогда не чувствовал себя одиноким.