← Назад к обзору

Наследие

Шепот крови и зов колыбели

Прошло три дня с того момента, как стены частной клиники содрогнулись от первого крика наследника двух великих родов. Выписка прошла в обстановке строжайшей секретности: кортеж из черных бронированных внедорожников пронесся по ночному городу, словно тень, исчезая в воротах загородного поместья Сергеевых. Юми, обычно такая стойкая и непоколебимая, выглядела бледной и изможденной. Роды отняли у неё колоссальное количество энергии — древняя кровь Небесного Дракона внутри неё боролась за право дать жизнь существу еще более могущественному, и эта борьба оставила её без сил.

Цезарь стоял у панорамного окна в их спальне, подставив обнаженную грудь прохладному ночному воздуху. На нем были только свободные домашние штаны, подчеркивающие его исполинский рост и мускулатуру. Он медленно поднял правую руку, закованную в тугой медицинский лонгет. Кость срасталась быстро — его собственный метаболизм был выше человеческого, — но тупая боль всё еще напоминала о той нечеловеческой хватке, которой Юми держала его в моменты схваток.

Он посмотрел на гипс и едва заметно улыбнулся. Эта сломанная рука была для него почетным трофеем, символом того пути, который они прошли вместе. Это была малая цена за то, чтобы видеть её сейчас живой, а их сына — спящим в колыбели из резного дерева.

В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь мягким светом ночника. Юми спала глубоким, целебным сном, её дыхание было едва слышным. Но тишина длилась недолго. Из колыбели, стоявшей в углу, донеслось сначала тихое кряхтение, а затем требовательный, нарастающий писк.

Цезарь мгновенно обернулся. Его инстинкты, обостренные отцовством, среагировали быстрее, чем он успел осознать. Он в два шага пересек комнату, стараясь не шуметь своими огромными ступнями.

– Ну что ты, маленький тиран, – прошептал он, склоняясь над колыбелью. – Маме нужно поспать. Давай-ка мы с тобой договоримся.

Алекс барахтался в пеленках, его крошечные кулачки молотили воздух с поразительной для младенца силой. Когда Цезарь осторожно просунул здоровую левую руку под спинку сына, он почувствовал исходящее от него тепло — жар, который был свойственен только их роду. Мальчик открыл глаза, и в полумраке они сверкнули тем самым небесно-голубым светом, который Цезарь так любил в Юми.

– Проголодался? – Цезарь бережно прижал сверток к своей широкой груди. Ребенок тут же затих, почувствовав знакомый ритм сердца отца. – Пойдем, поищем что-нибудь на кухне. Маму будить не будем, она заслужила отдых.

Он вышел из спальни, двигаясь с грацией огромного кота. Дом спал, только в коридорах дежурили молчаливые тени охраны, которые при виде хозяина с младенцем на руках лишь почтительно склоняли головы.

На кухне Цезарь включил неяркую подсветку над островом из темного гранита. Он поставил Алекса в специальное переносное креслице на столешницу и начал одной рукой — левой — умело управляться с подогревателем для бутылочек. Юми заранее подготовила всё необходимое, зная, что восстановление будет долгим.

– Ты даже не представляешь, парень, в какой мир ты пришел, – негромко заговорил Цезарь, наблюдая за тем, как сын внимательно следит за его движениями. – Завтра приедет твой дедушка. Александр Сергеев. Тебе лучше подготовиться — этот человек не признает тишины и покоя. Он наверняка привезет с собой половину детского магазина и попытается научить тебя управлять корпорацией прямо из пеленок.

Алекс издал короткий звук, похожий на согласное гуление, и Цезарь невольно рассмеялся.

– Да, я тоже так думаю. Дед у тебя тот еще фрукт. Но он любит нас. По-своему, грубо и масштабно, но любит.

Бутылочка тихо щелкнула, оповещая о готовности. Цезарь проверил температуру смеси на сгибе локтя — движение, которое он довел до автоматизма за последние трое суток. Затем он снова взял сына на руки, устроившись на массивном стуле.

– Ну, приступай к трапезе, наследник двух империй, – он вложил соску в ротик Алекса, и тот с жадностью принялся сосать.

Цезарь смотрел на сына и чувствовал, как внутри него растет нечто новое — спокойная, уверенная мощь. Раньше его сила была разрушительной, она требовала выхода в драках или изнурительных тренировках. Теперь же эта сила стала созидательной. Он был готов задушить любого, кто посягнет на покой этого маленького существа, но в то же время его движения были нежнее шелка.

– Знаешь, Алекс, – продолжал он, пока на кухне слышалось только мерное сопение младенца. – Твоя мама — самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал. Она прошла через ад, чтобы ты был здесь. И я хочу, чтобы ты это помнил. Когда ты вырастешь и твоя кровь начнет требовать власти или битв... вспомни, какой ценой ты достался этой земле.

В этот момент в дверях кухни появилась фигура. Юми стояла, прислонившись к косяку, завернутая в длинный шелковый халат. Она выглядела сонной, но в её взгляде была такая глубина нежности, что у Цезаря перехватило дыхание.

– Ты всё-таки проснулась, – он виновато улыбнулся. – Извини, мы старались вести себя тихо.

– Я почувствовала, что его нет в комнате, – Юми медленно подошла к ним и положила руку на плечо Цезаря. – Моя связь с ним... она слишком сильная. Я чувствую его голод как свой собственный.

– Он уже почти закончил, – Цезарь осторожно отстранил бутылочку, так как Алекс начал засыпать, смешно причмокивая во сне. – Смотри, он выпил всё. Растет не по дням, а по часам.

Юми склонилась над сыном, убирая капельку смеси с его подбородка. Её пальцы коснулись кожи младенца, и на мгновение вокруг них словно пробежала легкая искра статического электричества — резонанс двух Драконов.

– Он очень похож на тебя, Цезарь, – прошептала она. – Твои брови, твой упрямый подбородок. Но сила... я чувствую, как в нем кипит энергия моего рода. Это будет трудное воспитание.

– Мы справимся, – Цезарь встал, прижимая спящего сына к себе. – У нас нет другого выбора. Кстати, я только что говорил ему про приезд отца. Завтра здесь будет шумно.

Юми вздохнула, но в этом вздохе не было раздражения.

– Александр-сан... Он уже звонил мне трижды за вечер. Спрашивал, не нужно ли нам привезти личного педиатра из Швейцарии или купить остров в океане для «укрепления иммунитета наследника».

– В этом весь он, – Цезарь поцеловал жену в макушку. – Но сегодня мы — просто семья. Без кланов, без корпораций и без старейшин. Только ты, я и Алекс.

Они вместе вернулись в спальню. Цезарь бережно уложил сына в колыбель, поправив одеяльце. Юми уже легла, и он опустился рядом с ней на кровать, которая, к слову, теперь была сделана из усиленного стального каркаса — подарок отца на свадьбу, оказавшийся весьма кстати.

– Твоя рука, – Юми коснулась его гипса. – Прости меня. Я не контролировала себя в тот момент.

– Не извиняйся, – Цезарь перехватил её ладонь своей здоровой рукой и прижал к губам. – Эта трещина — ничто по сравнению с тем, что ты подарила мне. Каждую секунду этой боли я бы прожил снова, лишь бы слышать его дыхание в этой комнате.

Юми придвинулась к нему, устраивая голову на его широком плече.

– Завтра начнется новая глава нашей жизни, – тихо сказала она. – Мир узнает о нем. Враги станут осторожнее, союзники — преданнее. Но здесь, за этими дверями... я хочу, чтобы он был просто нашим мальчиком.

– Так и будет, – пообещал Цезарь, закрывая глаза. – Я — Титан, ты — Дракон. А он... он наш мир. И мы защитим его от всего.

Сон сморил их обоих, окутывая поместье тишиной. А в колыбели, под защитой двух самых могущественных существ современности, спал Алекс. Его маленькое сердце билось ровно и сильно, а в его снах уже расправляли крылья тени великих свершений, которые ему предстояло совершить. Но это было делом будущего. А сегодня над ними сияла луна, охраняя покой новой легенды, рожденной из союза пепла и шелка, силы и нежности.