← Назад к обзору

Наследие короля

Пустота падшего бога

Горный воздух на вершине Пукхансан стал невыносимо прозрачным и холодным. Туман, который раньше казался мистической завесой, теперь ощущался как обычная сырость, пробирающая до костей. Сон Джин Ву лежал на острых камнях, и каждый вдох давался ему с хрипом, раздирающим легкие.

Это было забытое чувство. Боль. Не та благородная боль после тяжелого сражения с Монархами, которая быстро затягивалась благодаря регенерации Системы, а тупая, унизительная немощь обычного человеческого тела. Его правое плечо было раздроблено, ребра превратились в крошево, а ноги не слушались, словно были набиты ватой.

Но страшнее физических ран была тишина внутри.

Джин Ву попытался позвать Бера. В его разуме всегда пульсировала связь с легионом теней — верными солдатами, готовыми по первому зову вырваться из его тени и превратить мир в пепел.

Ничего. Гробовая тишина.

Он попытался призвать «Власть Монарха», чтобы хотя бы поднять свое тело над землей. Но вместо привычного потока маны, который раньше ощущался как бушующий океан, он нащупал лишь пустоту. Глубокую, иссушенную черную дыру там, где раньше находилось его сердце Монарха.

– Нет... – прохрипел он, и изо рта выплеснулся сгусток темной крови. – Это невозможно.

Перед глазами поплыли алые системные окна. Они не были четкими, как раньше. Они мерцали, распадались на пиксели и двоились, словно старый телевизор при потере сигнала.

«Критическая ошибка... Целостность ядра нарушена... Связь с Теневым Миром разорвана... Статус: Пустой...»

Джин Ву закрыл глаза, и по его щеке, смешиваясь с грязью и кровью, скатилась слеза. Он вспомнил слова Окумуры Юки, сказанные в аэропорту. Тогда они казались ему верхом наглости, пустой бравадой юнца, который не понимает, с кем говорит.

«Без своей маны вы — никто. Пустышки».

Юки не просто победил его. Он уничтожил его суть. Он превратил Монарха Теней, бога смерти и спасителя человечества, обратно в того слабого, вечно избитого охотника Е-ранга, которым Джин Ву был в самом начале своего пути. Круг замкнулся. Он снова стал «Самым слабым оружием человечества».

– Господин... Сон... – раздался испуганный голос где-то вдалеке.

Джин Ву не мог повернуть голову, но по звуку шагов понял, что это охрана Ассоциации, которая следовала за ним на расстоянии.

– О боже! Вызовите целителей! Срочно! Всех S-рангов, какие есть в Сеуле! – кричал кто-то в рацию.

– Не поможет... – прошептал Джин Ву, но его голос был слишком слаб, чтобы его услышали.

Он чувствовал, как его сознание медленно угасает. В последние мгновения перед забытьем он видел лишь одно: удаляющуюся фигуру шестнадцатилетнего императора. Юки не обернулся. Ему не нужно было подтверждение своей победы. Он знал, что нанес удар, от которого не оправдываются.

***

Через три часа Сеул погрузился в хаос. Больница при Ассоциации Охотников была оцеплена двойным кольцом спецназа. Ча Хэ Ин стояла в коридоре реанимационного отделения, её лицо было белее стен. Рядом с ней Сухо, чья рука всё еще висела на перевязи, яростно мерил шагами пространство, то и дело ударяя кулаком в стену.

– Как это могло произойти? – голос Хэ Ин дрожал. – Он же... он же Монарх Теней. Никто в этом мире не мог даже коснуться его без его воли.

Дверь реанимации открылась, и оттуда вышел главный врач — охотник S-ранга, специализирующийся на исцелении. Он выглядел так, будто сам только что вернулся с того света. Его халат был залит потом, а руки заметно дрожали.

– Госпожа Ча... – он замялся, не зная, как начать.

– Говорите правду, – отрезала она, сжимая рукоять своего меча, который она не выпускала из рук.

– Мы... мы стабилизировали его физическое состояние. Кости срастутся, внутренние органы восстановлены. Но... – врач сглотнул. – Мы не можем найти его ману.

– Что значит «не можем найти»? – Сухо подскочил к нему, хватая за грудки. – У него бесконечный запас энергии! Он сам — источник магии!

– В том-то и дело, – врач отвел взгляд. – Его тело теперь... биологически чистое. В нем нет ни капли маны. Ни следа Системы. Это как если бы вы взяли ядерный реактор и просто вытащили из него стержни. Оболочка цела, но энергии больше нет. Он... он теперь обычный человек. Даже слабее. Его каналы выжжены чем-то, что мы не можем идентифицировать. Это не магия. Это что-то древнее и... абсолютное.

Хэ Ин пошатнулась, и Сухо едва успел её подхватить. В этот момент она поняла всё. Каждое слово Юки, каждый его холодный взгляд. Он не просто хвастался — он проводил казнь.

– Этот ублюдок... – прорычал Сухо. – Я убью его. Я сожгу его страну, я найду его и...

– Замолчи, – тихо сказала Хэ Ин.

– Мама?

– Ты не слышал врача? – она подняла на сына глаза, полные первобытного ужаса. – Твой отец, сильнейшее существо во вселенной, проиграл ему за считанные минуты. Если ты пойдешь к нему сейчас, он даже не станет тратить на тебя время. Он просто сотрет тебя, как пыль.

В конце коридора послышались тяжелые шаги. Все обернулись. К ним шел Цезарь Александрович Сергеев. Его огромная фигура казалась еще массивнее в узком больничном пространстве. Рядом с ним, как тень, следовал Чон Ли Вон.

– Вы! – Сухо рванулся вперед, но Цезарь просто выставил вперед ладонь, и юношу отбросило назад невидимой волной давления.

– Остынь, щенок, – басом произнес Цезарь. – Я здесь не для того, чтобы драться с тобой. Я пришел передать послание от императора Окумуры.

Хэ Ин сделала шаг вперед, закрывая собой сына.

– Что ему еще нужно? Он уничтожил Джин Ву. Разве этого недостаточно для его амбиций?

Цезарь усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы — лишь холодное осознание реальности.

– Юки не уничтожал его. Он показал ему правду. Магия — это костыли, госпожа Ча. И ваш муж слишком долго на них опирался. Юки просил передать: если вы хотите, чтобы Сон Джин Ву жил, не пытайтесь вернуть ему силу магии. Это убьет его окончательно. Его тело больше не примет ману.

– И что нам делать? – спросила Хэ Ин, чувствуя, как внутри всё обрывается.

– Учитесь жить в новом мире, – подал голос Чон Ли Вон, поправляя очки. – Юки официально выкупает контрольный пакет акций всех энергетических компаний Кореи. Завтра Ассоциация будет распущена. Охотники больше не нужны. Теперь порядок будет поддерживать Имперская Гвардия Ци.

– Вы не можете этого сделать! – выкрикнул Сухо. – Правительство не позволит!

– Правительство уже подписало все бумаги, – Цезарь посмотрел на него с жалостью. – Юки предложил им то, чего не могли дать вы — стабильность без зависимости от Врат. Пока вы играли в героев, он строил новую экономику.

Цезарь повернулся к выходу, но у самой двери остановился.

– Кстати, Хэ Ин. Юки сказал, что если вы всё же захотите увидеть своего мужа снова в строю... приведите его к нему. Через месяц. Когда он научится снова завязывать шнурки самостоятельно. Возможно, Юки соизволит обучить его основам Ци. Но только если он признает свое поражение перед всем миром.

Когда Сергеевы ушли, в коридоре воцарилась мертвая тишина. Хэ Ин медленно вошла в палату к мужу.

Джин Ву лежал под капельницами. Он был в сознании. Его взгляд был прикован к потолку. В нем не было былого величия, только бесконечная, выжигающая душу усталость.

– Хэ Ин... – прошептал он, едва шевеля губами.

– Я здесь, дорогой. Я здесь.

– Он был прав, – Джин Ву закрыл глаза, и по его лицу снова потекла слеза. – Я облажался. Я так сильно облажался. Я думал, что я — вершина. А оказался лишь... временной заплаткой на ткани мироздания.

– Не говори так, – она сжала его руку, которая теперь казалась такой тонкой и хрупкой.

– Мои тени... они ушли, Хэ Ин. Игрис, Бер, Беллион... я больше не слышу их. Я один. Совсем один в своей собственной голове.

В этот момент на тумбочке рядом с кроватью завибрировал телефон Джин Ву. Пришло уведомление из новостной ленты. Хэ Ин дрожащими руками взяла аппарат.

На экране было фото Окумуры Юки. Он стоял на фоне Голубого дома — резиденции президента Кореи. На нем был тот самый костюм с золотыми драконами, в руке — сигарета, а на лице — легкая, едва заметная полуулыбка. Заголовок гласил: «Новый рассвет Азии: Император Юки объявляет о создании Единого Экономического и Силового Блока. Эра магии официально признана завершенной».

Юки смотрел с экрана прямо на них. Его небесно-голубые глаза, казалось, видели их сквозь километры и стены больницы.

– Знайте свое место... – прошептал Сухо, читая заголовок через плечо матери.

В ту ночь Сеул не спал. Люди выходили на улицы, глядя на небо, где вместо привычного магического сияния звезд теперь разливался странный, золотистый свет. Энергия Ци наполняла город, вытесняя остатки маны.

В своем пентхаусе Окумура Юки стоял у окна, потягивая дорогое вино. На его столе лежала шахматная доска, где черная фигура короля была сброшена на пол.

– Первый этап завершен, – произнес он, обращаясь к пустоте. – Сон Джин Ву пал. Теперь мы построим мир, который не будет зависеть от прихоти Системы.

Он подошел к зеркалу, коснулся татуировки на щеке и улыбнулся. Ему было шестнадцать лет, и он только что победил бога. Но для него это было лишь начало. Ведь впереди был целый мир, который еще не знал, что его истинный хозяин наконец-то вернулся.

– Магия — это иллюзия, – Юки затушил сигарету о край хрустальной пепельницы. – А Ци — это жизнь. И жизнь всегда побеждает иллюзию.

Он накинул на плечи свое пальто с драконами и вышел из комнаты. Его ждал ужин, который он собирался приготовить сам. Потому что даже император должен знать вкус жизни, которую он так хладнокровно перекраивал под свои нужды.

А в больничной палате Сон Джин Ву впервые за многие годы заснул обычным, тяжелым сном человека, у которого больше нет завтрашнего дня, полного сражений. Его война закончилась. Началась эпоха Юки. И в этой эпохе для Монарха Теней места пока не было.

Джин Ву снилось море. Обычное море, без монстров и магических штормов. И в этом сне он был просто человеком, идущим по песку. А далеко на горизонте сияло золотое солнце, подозрительно похожее на взгляд небесно-голубых глаз молодого императора.

Он проснулся посреди ночи от собственного крика. Но в палате было тихо. Лишь мерный писк приборов напоминал о том, что жизнь продолжается. Жизнь «пустышки» в мире великого Дракона.

– Я вернусь... – прошептал он в темноту. – Чего бы мне это ни стоило. Я научусь этой твоей Ци, Юки. И тогда мы поговорим на равных.

Но где-то в глубине души он знал: на равных с Окумурой Юки не мог говорить никто. Ведь он не был просто охотником или монархом. Он был самой историей, облеченной в плоть и кровь шестнадцатилетнего юноши с глазами цвета бесконечного неба.