← Назад к обзору

Наследия монарха

Следы на снегу и тени в переулках

Москва встретила делегацию из Кореи неласково. Свинцовое небо давило на плечи, а колючий ветер пробирался даже сквозь самую дорогую одежду. Сон Джинву, облаченный в классическое черное пальто, шел по терминалу аэропорта Шереметьево с тем невозмутимым видом, который заставлял случайных прохожих инстинктивно уступать дорогу. Рядом, едва поспевая за широким шагом отца, семенил Сухо. Пятнадцатилетний юноша с любопытством озирался по сторонам, поправляя рюкзак.

– Пап, ну и холодрыга тут, – Сухо поежился, хотя его внутренняя мана должна была согревать тело. – Как они здесь живут? Тут же воздух как лед.

– Это закаляет характер, Сухо, – негромко ответил Джинву. Его чувства были натянуты, как струна. Он ощущал город. Москва была огромным, пульсирующим организмом, полным скрытой силы. И где-то в этом лабиринте из бетона и камня билось сердце, которое резонировало с его собственным.

В это же самое время в особняке Сергеевых на Пречистенке атмосфера была не менее напряженной. Цезарь Александрович мерил шагами кабинет, то и дело поглядывая на часы. На столе перед ним лежало досье на Сон Джинву, которое он знал уже наизусть.

– Он приземлился, – глухо произнес Цезарь, обращаясь к Николаю Сергеевичу. – Полчаса назад.

Старик, сидевший в кресле и чистивший старый охотничий нож, лишь хмыкнул.

– Пусть летит. Москва большая, а Сергеевы – не иголка в стоге сена. Если сунется к нам без приглашения, я ему покажу, что такое русское гостеприимство. Плевать, что он там бог или охотник. У меня в подвале есть аргументы, которые пробивают любую магическую защиту.

– Дед, не кипятись, – в дверях появился Алекс. Он был одет в простую черную толстовку и свободные штаны, на ногах – поношенные, но удобные кроссовки. – Вы оба ведете себя так, будто завтра конец света. Я пойду прогуляюсь. Мне нужно проветрить голову.

– Юки, возьми с собой ребят, – Цезарь остановился и сурово посмотрел на племянника. – Сейчас не время для одиночных прогулок.

Алекс закатил глаза и ухмыльнулся своей фирменной дерзкой улыбкой.

– Дядя, ты серьезно? Я два метра ростом, вешу центнер мышц и знаю, как вырубить S-рангового охотника, просто нажав на пару точек на его шее. Если кто-то решит на меня напасть, это будет их последняя ошибка. Я просто пройдусь до набережной, куплю кофе. Скоро буду.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел. Алекс чувствовал, как стены дома начинают на него давить. Все эти тайны, перешептывания за спиной и внезапный приезд корейской делегации вызывали у него глухое раздражение. Ему нужно было пространство.

На улице было зябко. Алекс зашел в небольшую палатку у метро, купил горячий лаваш с мясом и большой стакан крепкого кофе. Пар от еды приятно щекотал нос. Он нашел свободную лавочку в небольшом сквере, скрытом от шумных дорог старыми липами.

Сев на скамью, он вытянул свои длинные ноги и с удовольствием откусил кусок лаваша. Тишина, нарушаемая лишь далеким гулом машин, помогала сосредоточиться. Однако его спокойствие длилось недолго.

Боковым зрением он заметил движение за кустами сирени. Там, прижавшись друг к другу, сидели двое детей. Мальчик и девочка, на вид совсем крошечные. Они были одеты в грязные, явно не по размеру большие куртки, их лица были испачканы сажей, а под глазами залегли глубокие тени. Но не это заставило Алекса замереть с куском лаваша во рту.

Черты лица. Разрез глаз. Форма лба.

– Да ну нах... – тихо выдохнул Алекс, медленно опуская еду.

Дети были точной копией его дяди Цезаря. Если бы у Цезаря Александровича была машина времени и он отправил себя пятилетнего в этот сквер, он выглядел бы именно так. Те же светлые, растрепанные волосы, та же линия подбородка и серо-голубые глаза, которые сейчас смотрели на Алекса с недетским испугом и голодом.

Алекс медленно поднялся и подошел к ним. Дети вжались в скамейку, мальчик инстинктивно загородил собой девочку.

– Эй, мелочь, – голос Алекса, обычно уверенный и громкий, сейчас звучал на удивление мягко. – Вы чего тут сидите в такой холод? Где ваши родители?

Дети молчали, глядя на огромного парня с ярко-голубыми глазами и татуировками, выглядывающими из-под рукавов толстовки. Наконец, девочка шмыгнула носом.

– У нас нет родителей, – прошептала она. – Мама... она просто ушла. Сказала, что больше не может. А папу мы никогда не видели. Она говорила, что он большой человек и ему не до нас.

Алекс почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он вспомнил все рассказы дяди о чести семьи, о том, что Сергеевы никогда не бросают своих. И вот сейчас перед ним сидели двое брошенных детей, в чьих жилах явно текла та же кровь, что и в нем самом.

– Как вас зовут? – спросил он, присаживаясь перед ними на корточки, чтобы не казаться таким пугающе высоким.

– Я Матвей, – глухо ответил мальчик, крепче сжимая руку сестры. – А она Анастасия.

– И сколько вам лет, Матвей и Настя?

– Нам пять, – тихо сказала девочка.

Алекс нахмурился. На вид им нельзя было дать больше трех – настолько они были худыми и бледными. Видимо, они не ели нормально уже очень давно.

– Пять... – повторил он, чувствуя, как сжимаются кулаки.

Он быстро снял свою теплую куртку, которую накинул поверх толстовки, и укутал в неё обоих детей. Куртка была им как спальный мешок, но они мгновенно вцепились в теплую ткань.

– Так, слушайте сюда, – Алекс аккуратно поднял их обоих на руки. Для него, с его силой, они весили не больше пары пуховых подушек. – Сейчас мы пойдем в одно место, где тепло и много еды.

– Дядя, а куда ты нас несешь? – спросил Матвей, недоверчиво глядя на Алекса.

– В домик мой маленький, – ответил Алекс, и в его голосе прорезалась сталь. – Будем восстанавливать справедливость.

Он шел по улице, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Огромный парень с суровым лицом, несущий в охапке двух замурзанных детей, выглядел как минимум необычно. Одной рукой он удерживал малышей, а другой достал телефон и набрал номер дяди.

– Цезарь, – коротко бросил он в трубку, как только на том конце ответили. – Ты сейчас в кабинете?

– Да, Юки, что случилось? Твой голос...

– Ничего не спрашивай. Просто убедись, что дед тоже там. И приготовься. Я несу тебе сюрприз. Пятилетней давности.

Он сбросил вызов, не дожидаясь расспросов. В его голове уже сложилась картинка. Какая-то женщина, видимо, одна из тех мимолетных связей, о которых Цезарь никогда не распространялся, забеременела и решила скрыть это от семьи Сергеевых. Или побоялась, или гордость не позволила. А теперь, когда жизнь прижала, просто оставила детей на произвол судьбы.

– Ничего, мелкие, – прошептал он, чувствуя, как Настя прижалась к его груди, согреваясь. – Теперь вы Сергеевы. А это значит, что никто и никогда вас больше не обидит.

***

В это время Сон Джинву и Сухо шли по Тверской. Джинву внезапно остановился, нахмурившись.

– Отец? Что такое? – Сухо тоже замер, пытаясь почувствовать то же, что и отец.

– Всплеск, – коротко ответил Монарх Теней. – Эмоциональный всплеск огромной силы. Не магический, нет... это чистая человеческая воля. И она исходит от того, кого мы ищем.

Джинву повернул голову в сторону переулков, ведущих к Пречистенке.

– Он зол. И он очень близко.

– Мы пойдем к нему? – глаза Сухо азартно блеснули.

– Нет. Мы проследим. Я хочу увидеть, что вызвало такую реакцию у человека, который, по словам отчетов, всегда сохраняет спокойствие.

Тени под ногами Джинву слегка удлинились, и двое корейцев буквально растворились в толпе, двигаясь со скоростью, недоступной обычному глазу.

***

Алекс буквально ногой открыл массивную дверь особняка. Охрана в холле дернулась было преградить дорогу, но, увидев выражение лица наследника, синхронно отступила.

– Где они?! – прорычал Алекс.

– В кабинете, господин Алекс, – пролепетал дежурный.

Юноша взлетел по лестнице, игнорируя лифт. Он ворвался в кабинет Цезаря, где тот сидел вместе с Николаем Сергеевичем и Ли Воном. Адвокат, увидев Алекса с детьми, выронил ручку и вскочил с места.

– Юки, что это... кто это? – Цезарь поднялся из-за стола, его лицо вытянулось от изумления.

Алекс подошел к массивному дубовому столу и аккуратно поставил детей на него, прямо перед дядей. Он снял с них свою куртку, обнажая их грязные личики и испуганные глаза.

В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают старинные часы на стене. Николай Сергеевич медленно отложил нож, его единственный глаз расширился.

– Матерь божья... – прошептал старик. – Цезарь, это же... это же ты. Вылитый ты в детстве.

Цезарь Сергеев стоял неподвижно, словно превратился в соляной столб. Его кожа, обычно цвета слоновой кости, стала мертвенно-бледной. Он смотрел на Матвея, который в ответ смотрел на него с тем же упрямым прищуром, который был фамильной чертой всех Сергеевых.

– Где ты их взял? – голос Цезаря сорвался на шепот.

– В сквере на лавочке, – отрезал Алекс. – Замерзших, голодных и брошенных. Девочка сказала, что их мама «больше не может». А папа – «большой человек».

Алекс шагнул к дяде, нависая над ним. Несмотря на то, что Цезарь был выше, сейчас моральное превосходство было на стороне племянника.

– Пять лет, дядя. Им пять лет. Ты хочешь сказать, что ничего не знал? Что кровь Сергеевых гнила на улице, пока мы тут пили персиковое саке и обсуждали контракты?

Цезарь закрыл глаза и тяжело опустился в кресло. Его руки дрожали.

– Катерина... – выдохнул он. – Это была Катя. Она исчезла пять лет назад. Просто уехала, не оставив адреса. Я искал её пару месяцев, а потом... потом дела клана, контракты, суета... Я думал, она просто нашла кого-то другого.

– Она нашла двоих детей, Цезарь! – Алекс ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули чернильницы. – Твоих детей!

Матвей и Настя вздрогнули от грохота. Алекс тут же смягчился, обернулся к ним и погладил Настю по голове.

– Тише, маленькие. Это просто ваш папа... он немного глупый. Но он хороший.

Николай Сергеевич поднялся, подошел к детям и внимательно осмотрел их. Его суровое лицо дрогнуло, и он вдруг по-доброму улыбнулся, протягивая руку к Матвею.

– Ну, здравствуй, правнук. Добро пожаловать домой. Ли Вон!

Адвокат, который всё это время пребывал в шоке, тут же встрепенулся.

– Да, Николай Сергеевич?

– Живо звони семейному врачу. Пусть будет здесь через десять минут. Потом – лучших поваров, пусть приготовят всё самое легкое и питательное. И найди, где жила эта женщина. Я хочу знать всё. Каждую секунду их жизни.

– Будет сделано, – Ли Вон бросил последний взгляд на Алекса, в котором читалось бесконечное восхищение, и выскочил из кабинета.

Цезарь наконец пришел в себя. Он медленно протянул руки к детям. Матвей сначала отпрянул, но потом, увидев слезы в глазах этого огромного, похожего на скалу человека, несмело коснулся его ладони.

– Простите меня, – прошептал Цезарь, прижимая обоих детей к себе. – Простите своего непутевого отца.

Алекс отошел к окну, чувствуя, как напряжение последних минут начинает спадать, сменяясь опустошением. Он сделал то, что должен был. Он спас часть своей семьи.

Он посмотрел в окно на темнеющую улицу и вдруг замер. Там, на другой стороне дороги, под светом одинокого фонаря, стояли две фигуры. Мужчина в черном пальто и подросток.

Мужчина поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. Расстояние было приличным, но Алекс отчетливо увидел, как глаза незнакомца вспыхнули холодным фиолетовым огнем.

В ту же секунду кулон на шее Алекса раскалился. Тень в углу кабинета, до этого мирно спавшая, вдруг взметнулась вверх, принимая форму огромного крылатого существа, которое на долю секунды накрыло своей тенью всех присутствующих.

– Что это?! – крикнул Николай Сергеевич, хватаясь за сердце.

Но видение исчезло так же быстро, как и появилось. Алекс стоял у окна, тяжело дыша. Его ярко-голубые глаза теперь светились тем же странным светом, что и у человека на улице.

– Он здесь... – прошептал Алекс, сам не понимая, откуда к нему пришло это знание.

– Кто здесь, Юки? – Цезарь, всё еще обнимая детей, тревожно посмотрел на племянника.

– Мой отец, – ответил Алекс, оборачиваясь. Его голос звучал теперь по-другому – в нем слышался рокот далекого грома. – Сон Джинву пришел за мной.

В дверь кабинета постучали. Спокойно, уверенно. Три коротких удара, от которых по стенам особняка пошли микротрещины.

– Кажется, у нас гости, – Николай Сергеевич выпрямился, его рука привычно легла на рукоять ножа. – Цезарь, уведи детей в спальню. Юки, встань за мной.

– Нет, дед, – Алекс вышел на середину комнаты. – Это касается только меня. Откройте дверь.

Дверь открылась сама собой, без участия охраны. На пороге стоял Сон Джинву. Его присутствие было настолько подавляющим, что воздух в комнате словно превратился в густой сироп. За его спиной стоял Сухо, с любопытством выглядывая из-за плеча отца.

Джинву проигнорировал направленное на него оружие охраны и тяжелые взгляды Цезаря и Николая. Его взор был прикован только к одному человеку.

– Алекс Сергеев, – произнес Джинву. Его голос заполнил всё пространство, вибрируя в костях каждого присутствующего. – Или мне называть тебя Сон Алекс?

Алекс не отвел взгляда. Он выпрямился во весь свой огромный рост, и на его лице снова появилась та самая вызывающая ухмылка, которую Джинву видел на обложке журнала.

– В России принято сначала здороваться, «Монарх», – ответил Алекс. – И у нас не любят, когда приходят без приглашения. Особенно когда в доме дети.

Джинву слегка приподнял бровь, заметив Матвея и Настю в руках Цезаря. Его взгляд на мгновение смягчился.

– Дети – это святое. Я не причиню им вреда. Я пришел поговорить с тобой.

– О чем? О том, почему ты бросил мою мать? – Алекс сделал шаг вперед, и пол под его ногами жалобно скрипнул. – Или о том, почему твоя тень пытается сожрать мою комнату каждый раз, когда я засыпаю?

Сухо, стоявший сзади, не выдержал и хихикнул.

– Пап, а он крутой. И правда на тебя похож, только в два раза шире.

Джинву усмехнулся.

– Вижу, Сергеевы воспитали тебя достойным человеком. Но ты не принадлежишь этому миру до конца, Алекс. Ты чувствуешь это, не так ли? Силу, которая просится наружу. Бездну, которая смотрит из твоих глаз.

– Я Сергеев, – упрямо повторил Алекс. – Я люблю персиковое саке, быстрые машины и свою семью. Твои тени и твои войны мне не нужны.

– Сила не спрашивает разрешения, – Джинву медленно пошел к нему. – Она просто приходит. И сегодня, когда ты спас этих детей, ты открыл дверь, которую я пытался держать закрытой двадцать лет.

Джинву остановился в шаге от Алекса. Разница в росте была заметной, но Монарх Теней казался выше любого небоскреба. Он протянул руку и коснулся кольца-кулона на шее сына.

– Это кольцо... я дал его Елене, чтобы оно скрывало твою ману. Чтобы ты мог прожить обычную жизнь. Но оно больше не справляется.

Кольцо под пальцами Джинву рассыпалось в мелкую пыль.

В ту же секунду комната взорвалась черным пламенем. Это не был огонь, который обжигает – это была чистая, концентрированная тьма. Алекс вскрикнул, когда его татуировки начали светиться ярко-голубым светом, сливаясь с черными потоками энергии.

Всё здание содрогнулось. В небе над Москвой внезапно погасли звезды, закрытые гигантской тенью, принявшей форму короны.

– Пробудись, – тихо произнес Джинву.

Алекс упал на одно колено, тяжело опираясь руками о пол. Его мышцы перекатывались под кожей, словно живые существа. Мудрость и терпение, которые он копил годами, стали тем фундаментом, который не дал его разуму рухнуть под напором открывшейся мощи.

Когда тьма рассеялась, Алекс медленно поднялся. Он выглядел так же, как и прежде, но его глаза... теперь в них не было просто голубого льда. В глубине зрачков кружились галактики, а тень под его ногами стала такой густой, что казалась физически ощутимой.

Он посмотрел на свои руки, потом на дядю, который в ужасе прижимал к себе детей, и на деда, который впервые в жизни выронил нож.

– Ну вот, – Алекс выдохнул облачко морозного пара, хотя в комнате было тепло. – Теперь я точно не смогу сниматься для журналов. Ли Вон меня убьет за сорванные контракты.

Сухо рассмеялся и подошел к брату, протягивая руку.

– Привет, я Сухо. Твой младший брат. У нас дома есть отличная приставка и мама приготовила тебе кинжал из зуба дракона. Погнали с нами?

Алекс посмотрел на протянутую руку, потом на Джинву, который ждал его ответа. Затем он обернулся к своей русской семье.

– Я никуда не поеду, пока не убежусь, что с этими детьми всё будет в порядке, – твердо сказал он. – И пока дядя Цезарь не объяснит мне, как он умудрился проглядеть двух маленьких Сергеевых.

Джинву кивнул, в его глазах читалось одобрение.

– Справедливо. Мы подождем. У нас впереди вечность, Алекс.

В ту ночь Москва не спала. Тень Монарха и Тень Наследника накрыли город, обещая, что отныне мир никогда не будет прежним. А в особняке на Пречистенке, среди суровых мужчин и испуганных детей, начиналась новая глава истории, где кровь Сергеевых и кровь Монарха Теней слились воедино, чтобы защитить то, что им дорого.

Алекс взял со стола персик, который лежал там с утра, и протянул его маленькой Насте.

– Ешь, мелкая. Теперь ты под защитой теней. А они, поверь мне, очень надежные ребята.