Наследник
Гнев Монарха и Пробуждение Крови
Я смотрел на своего сына и не узнавал его. Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, перед которым склонялись короли и трепетали демоны, сейчас выглядел так, словно его ударили в самое сердце. Его плечи, обычно расправленные и несущие на себе груз целого мира, поникли. Он сидел у дивана, на котором спал Юки, и в его взгляде смешивались бесконечная нежность и ледяная, уничтожающая ярость.
Двенадцать лет. Двенадцать лет лжи. Я помнил, как Хэ Ин плакала на семейных обедах, как она сокрушалась о своей «судьбе». Оказывается, всё это время она просто играла роль, методично вырезая из жизни Джинву то, чего он хотел больше всего — продолжение рода. Она знала, как важна для него семья. И она предала это знание.
– Джинву, – я тихо положил руку ему на плечо. – Тебе нужно прийти в себя. Сейчас не время для самобичевания. У нас есть ребенок. Твой сын.
Джинву поднял на меня глаза. Серый цвет его радужки стал почти черным, как грозовое небо перед концом света.
– Она подписала за меня бумаги, отец, – его голос был едва слышным шепотом, от которого по комнате пробежала волна холода. – Она украла у меня десять лет отцовства. Если бы не смерть той женщины, Мико... я бы никогда не узнал, что у меня есть сын.
– Мы всё исправим, – твердо сказал я. – Завтра я лично займусь документами. Нужно организовать похороны матери Юки. Врач сказал, у неё совсем не было родственников в Корее, она растила его одна. Мы сделаем всё по высшему разряду. Она подарила тебе наследника, и мы почтим её память.
Джинву кивнул, его взгляд смягчился, когда он снова посмотрел на спящего мальчика. Юки дышал ровно, его маленькие кулачки были сжаты. Даже во сне он казался сосредоточенным.
– Что еще она скрывала? – Джинву резко встал, и тени за его спиной взметнулись к потолку. – Если она лгала об этом, о чем еще она молчала? Я проверю всё. Каждое её слово, каждый счет, каждый визит к врачу. Я выверну её жизнь наизнанку.
– Сейчас тебе нужно отдохнуть, – вмешалась Кхён Пак, подходя к нам с подносом чая. Её руки дрожали. – Джинву, сынок, ты едва держишься.
Но Джинву не успел ответить. Снаружи раздался визг шин, а затем громкий хлопок входной двери. Мы все замерли.
– Джинву! Сон Джинву! Ты не можешь просто вышвырнуть меня! – Голос Ча Хэ Ин, обычно мелодичный и спокойный, сейчас превратился в истеричный крик.
– Она вернулась? – Джи-А вскочила, загораживая собой диван, где спал Юки. – После всего, что она сделала?
Джинву не произнес ни слова. Он просто направился к выходу из гостиной, и аура вокруг него стала настолько плотной, что воздух начал вибрировать. Я последовал за ним, чувствуя, как внутри закипает старое, давно забытое чувство воина.
Мы вышли в холл и замерли. Картина, представшая перед нами, заставила мое сердце пропустить удар.
Хэ Ин стояла посреди холла, её волосы были растрепаны, макияж размазан слезами. Но не это поразило меня. Юки, который еще минуту назад спал на диване, теперь стоял перед ней. Как он успел так быстро проснуться и выйти?
Мальчик стоял, расставив ноги, его маленькое тело сотрясалось от напряжения. Но самое страшное было не это. Из его тени, такой же глубокой и черной, как у отца, вырвались иссиня-черные щупальца. Они мертвой хваткой сжимали запястья и лодыжки Хэ Ин, пригвоздив её к месту.
– Отпусти меня, маленькое чудовище! – визжала Хэ Ин. – Ты — ошибка! Ты мусор, который разрушил мою жизнь!
На щеке Юки красовался яркий красный след от пощечины. Видимо, она успела ударить его, прежде чем он среагировал.
– Ты ударила его? – Голос Джинву прозвучал как гром среди ясного неба.
Хэ Ин обернулась на голос мужа, в её глазах вспыхнула безумная надежда, смешанная с ненавистью.
– Джинву! Убери это от меня! Посмотри на него, он опасен! Это не ребенок, это проклятие! Я пришла забрать свои вещи, а этот выродок набросился на меня!
Юки обернулся к отцу. Его небесно-голубые глаза теперь светились темным, магическим светом. В них не было страха. В них была холодная, расчетливая ярость, так похожая на ярость Теневого Монарха.
– Она сказала, что избавится от меня, – тихо произнес мальчик, и его голос странно резонировал в тишине дома. – Она сказала, что вернет тебя себе, потому что я — мусор. Что я не должен был рождаться.
Щупальца тени сжались сильнее. Хэ Ин вскрикнула от боли.
– Юки, отпусти её, – приказал Джинву.
Мальчик на мгновение замешкался, глядя на отца, а затем тени неохотно втянулись обратно в его маленькую фигурку. Хэ Ин упала на колени, хватая ртом воздух.
Джинву подошел к сыну, присел перед ним и осторожно коснулся его распухшей щеки. Я видел, как дрогнули пальцы моего сына. В этот момент он был готов стереть в порошок не только Хэ Ин, но и весь этот город.
– Ты в порядке? – спросил Джинву.
– Да, папа, – Юки прижался к его ладони. – Она слабая. Но она злая. Почему она говорит, что я ошибка?
Джинву поднял голову и посмотрел на Хэ Ин. В его взгляде больше не было ни капли той любви, которую он питал к ней двенадцать лет. Только абсолютное, окончательное отчуждение.
– Потому что она боится правды, Юки, – ответил Джинву, поднимаясь. – Она боится, что ты — живое доказательство её ничтожности.
– Джинву, пожалуйста... – Хэ Ин попыталась подползти к нему, но я сделал шаг вперед, перекрывая ей путь.
– Достаточно, – мой голос прозвучал жестко. – Ты ударила ребенка. Ты ворвалась в этот дом после того, как тебя выставили. Уходи, пока я не вызвал полицию или пока мой сын не позволил своим теням закончить то, что начал Юки.
Кхён Пак и Джи-А стояли в дверях гостиной, глядя на Хэ Ин с нескрываемым отвращением. Моя жена, всегда такая добрая и милосердная, сейчас смотрела на невестку как на ядовитую змею.
– Как ты могла? – прошептала Кхён Пак. – Мы любили тебя как дочь. Мы сочувствовали твоему горю... которое ты сама себе устроила.
– Вы ничего не понимаете! – Хэ Ин сорвалась на крик. – Джинву — мой! Он принадлежит мне! Не этой женщине из бара, не этому ребенку! Только мне!
– Я не вещь, Хэ Ин, – холодно произнес Джинву. – И я никогда не принадлежал тебе полностью, потому что ты никогда не была со мной честна. Ты любила не меня, а ту картинку жизни, которую себе нарисовала. И в этой картинке не было места правде.
Он повернулся к ней спиной, бережно взял Юки на руки и пошел к лестнице.
– Отец, проследи, чтобы она ушла. И чтобы больше никогда не переступала порог этого дома. Завтра охрана будет удвоена. Если она появится ближе чем на километр — принимайте меры.
– Будет сделано, сын, – кивнул я.
Хэ Ин еще что-то кричала, билась в истерике, пока я и двое охранников, подоспевших на шум, не вывели её под руки. Она выглядела жалко. Женщина, которая имела всё, но потеряла это из-за собственной трусости и эгоизма.
Когда в доме наконец воцарилась тишина, я поднялся на второй этаж. Дверь в бывшую гостевую комнату, которую Джинву уже успел объявить комнатой Юки, была приоткрыта.
Джинву сидел на краю кровати, наблюдая, как Джи-А помогает мальчику умыться и прикладывает лед к щеке. Юки выглядел уставшим, но он не сводил глаз с отца.
– Папа, – позвал он.
– Да, Юки?
– Твои тени... они тоже умеют так делать? – Мальчик шевельнул пальцами, и маленькое облачко черного дыма послушно закружилось вокруг его ладони.
Джинву слабо улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка за весь этот кошмарный вечер.
– Они умеют гораздо больше, малыш. Я научу тебя. Но сначала ты должен пообещать мне одну вещь.
– Какую?
– Никогда не используй свою силу, чтобы причинить боль просто так. Только для защиты тех, кого ты любишь.
Юки серьезно кивнул.
– Я защищал дом. Она кричала на бабушку и дедушку. Я не хотел, чтобы она им навредила.
Джинву притянул его к себе и крепко обнял. Я стоял в дверях и чувствовал, как комок подступает к горлу. Мой внук. Наследник Теневого Монарха. У него были глаза матери, но душа — истинного Сона.
– Отдыхай, – прошептал Джинву. – Завтра будет долгий день. Мы поедем... попрощаемся с твоей мамой. А потом начнем строить нашу новую жизнь.
Я тихо прикрыл дверь и спустился вниз. В гостиной Кхён Пак собирала осколки разбитой вазы — Хэ Ин задела её, когда уходила.
– Иль Хван, – позвала она меня. – Ты видел его силу? Он еще совсем маленький, а уже пробудился.
– Он сын своего отца, – ответил я, обнимая жену за плечи. – В нем течет кровь Монарха. И, кажется, эта кровь очень не любит ложь.
– Что будет с Хэ Ин? – спросила она с тревогой.
– Джинву уничтожит её юридически и социально. Он не простит удара по ребенку. И я его не виню. Она перешла черту, которую переходить нельзя.
Я подошел к окну. Ночь была тихой, но я знал, что в мире охотников и высших сил эта новость скоро прогремит как взрыв. У Сон Джинву появился наследник. Ребенок с невероятным потенциалом.
Но сейчас, глядя на свет, льющийся из-под двери детской, я думал не о силе и не о политике. Я думал о том, что справедливость — странная штука. Она может спать десять лет, скрытая ложью и манипуляциями, но в итоге она всегда находит выход.
Утром я занялся делами. Похороны Окумуры Мико прошли скромно, но достойно. Джинву стоял у могилы, держа Юки за руку. Мальчик не плакал, он просто молча смотрел на гроб, словно давая матери какое-то обещание.
Когда мы вернулись, у ворот нас ждал адвокат Джинву с толстой папкой документов.
– Господин Сон, мы начали проверку, – доложил он. – Вы были правы. Госпожа Ча Хэ Ин использовала ваши счета для личных нужд, о которых вы не знали. Кроме того, она подкупала персонал клиники, чтобы медицинские отчеты приходили в измененном виде.
Джинву даже не взглянул на бумаги.
– Просто делайте свою работу. Я хочу, чтобы через неделю нас ничего не связывало. Ни единой бумаги, ни единого общего актива.
– Понял вас.
Вечером мы сидели в саду. Юки пытался призвать маленького теневого муравья, подражая Берру, который, к слову, был в полном восторге от «молодого господина» и постоянно крутился рядом в невидимости, едва сдерживая верноподданническое кудахтанье.
– Знаешь, отец, – сказал Джинву, глядя на сына. – Я ведь действительно верил ей. Я думал, что мы — одно целое.
– Мы все верили, Джинву. Она была частью семьи. Но иногда люди, которых мы любим, оказываются лишь отражениями наших собственных ожиданий.
– Теперь всё иначе, – Джинву сжал кулаки. – У меня есть он. И я клянусь, что никто и никогда больше не обманет мою семью.
Юки вдруг обернулся и подбежал к нам.
– Смотрите! У меня получилось!
На его ладони сидел крошечный теневой солдат, размером не больше жука, и забавно отдавал честь.
Джинву рассмеялся — громко, искренне, смывая остатки вчерашней боли. И в этом смехе я услышал начало новой главы. Главы, где больше не было места лжи, где тень служила не только смерти, но и защите жизни.
Сон Джинву обрел своего сына. А Юки обрел отца, который ради него был готов бросить вызов самим небесам. И горе тому, кто посмеет встать на их пути.
Я смотрел на них и знал: Теневой Монарх больше не одинок. У него есть будущее, сияющее небесно-голубыми глазами.