← Назад к обзору

навеки

Осколки тишины

Утро в заброшенном охотничьем домике, где они обосновались на пару дней, началось не с пения птиц, а со звона натянутых нервов. Бен со своей группой ушел на разведку к ближайшему шоссе, оставив Кэсси, Сэма и Эвана одних. Сэм возился на заднем дворе, пытаясь соорудить ловушку для кроликов, а внутри дома назревала буря.

Кэсси с силой швырнула грязную тряпку на колченогий стол. Она была на взводе уже несколько часов — с того самого момента, как Эван в очередной раз «мягко» намекнул, что ей не стоит идти с Беном на следующую вылазку.

– Ты снова это делаешь, Эван, – начала она, оборачиваясь к нему. Её глаза сверкали недобрым огнем. – Ты снова включаешь режим «защитника-надзирателя».

Эван, который в этот момент чистил свою винтовку, даже не вздрогнул. Его спокойствие всегда действовало на Кэсси как красная тряпка на быка.

– Я просто сказал, что твое колено еще не зажило окончательно, – ровным голосом ответил он, не поднимая взгляда. – Пэрриш неосторожен. Он гонит вас вперед, как будто за вами гонится стая гончих, не считаясь с потерями.

– Пэрриш — мой командир в этом отряде, – отрезала Кэсси, подходя ближе. – И он человек. Он понимает, что нам нужно оружие и еда, а не просто сидеть в лесу и ждать, пока нас вычислят со спутника.

Эван наконец отложил оружие и встал. Он был выше, массивнее, и его присутствие мгновенно заполнило тесную комнату.

– Он понимает только то, что хочет произвести на тебя впечатление, – в голосе Эвана прорезались холодные нотки. – Его безрассудство подставляет тебя под удар. Я не для того вытаскивал тебя из лап Воша, чтобы ты погибла из-за уязвленного эго школьной звезды футбола.

– Ах, вот оно что! – Кэсси всплеснула руками, её голос сорвался на крик. – Речь снова о Бене? Ты серьезно, Эван? Ты ревнуешь меня к парню, с которым я едва парой слов перекидываюсь?

– Я не ревную, Кэсси. Я анализирую угрозы. И сейчас главная угроза твоей безопасности — это твоя собственная упрямая гордость.

– Моя гордость?! – Кэсси сделала шаг вперед, ткнув его пальцем в грудь. – Это говорит мне существо, которое лгало мне неделями? Которое убивало людей просто потому, что так было запрограммировано? Ты не имеешь права указывать мне, куда идти и с кем! Я не твоя собственность, Уокер!

Эван сузил глаза. В глубине его зрачков заплясали опасные тени — та самая «буря», которую он так тщательно скрывал под маской фермерского парня.

– Я никогда не считал тебя собственностью, – прошипел он, и в его голосе послышался металлический скрежет. – Но я знаю, как они думают. Я знаю, как думает Пэрриш. Он видит в тебе трофей. А я вижу в тебе жизнь, которую я обязан сохранить любой ценой. Даже если для этого мне придется запереть тебя здесь.

– Попробуй только, – прорычала Кэсси.

Она схватила со стола старую керамическую тарелку — единственную уцелевшую из довоенного набора, которую они нашли в шкафу. Гнев ослепил её. Она не думала о последствиях, не думала о том, что перед ней не обычный человек.

– Ты... высокомерный... кусок... программы! – выкрикнула она и с размаху обрушила тарелку на голову Эвана.

Раздался звонкий хлопок. Осколки разлетелись по всему полу, один из них оцарапал Кэсси щеку, но она даже не заметила. Эван даже не качнулся. Керамика разлетелась в пыль при контакте с его черепом, усиленным инопланетными технологиями. На его лбу появилась лишь тонкая красная линия, которая тут же начала затягиваться.

Эван медленно поднял руку и смахнул крошки тарелки со своих волос. Его взгляд был пугающим. Это был взгляд охотника, который наконец-то поймал добычу, которая слишком долго его дразнила.

– Это всё? – тихо спросил он.

Кэсси тяжело дышала, её грудь вздымалась, а ладони дрожали. Ярость начала сменяться чем-то другим — жарким, густым и неодолимым.

– Ненавижу тебя, – прошептала она, хотя её глаза говорили об обратном.

– Ложь, – ответил он.

Эван сократил расстояние между ними в одно мгновение. Его руки, сильные и горячие, обхватили её лицо, заставляя смотреть прямо на него. Кэсси попыталась оттолкнуть его, ударила кулаками в грудь, но он был как скала.

– Ты ненавидишь то, что я прав, – выдохнул он ей в губы. – И ты ненавидишь то, что я — единственный, кто знает, какая ты на самом деле.

Он поцеловал её — грубо, властно, сметая все её возражения. Это не был нежный поцелуй на ферме. Это была схватка. Кэсси ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, притягивая его к себе так близко, словно хотела слиться с ним воедино.

В этом поцелуе было всё: страх перед будущим, боль от потерь, отчаяние и та дикая, первобытная страсть, которая могла возникнуть только на краю света. Кэсси чувствовала вкус его кожи, запах пороха и леса, исходящий от него.

Эван подхватил её под бедра, и она обхватила его ногами, не разрывая поцелуя. Он прижал её к стене, и старые доски домика жалобно скрипнули.

– Кэсси... – его голос сорвался на хрип, когда он оторвался от её губ, чтобы покрыть поцелуями её шею.

– Замолчи, Уокер, – выдохнула она, запуская руки под его футболку. – Просто замолчи.

Он перенес её на старый матрас в углу, единственный островок относительного комфорта в этом хаосе. Одежда летела в разные стороны, мешая, становясь лишней преградой между ними.

Когда его кожа коснулась её, Кэсси показалось, что она горит. Эван был воплощением силы, но в его движениях теперь была странная, почти пугающая нежность. Он смотрел на неё так, словно она была единственным источником света во вселенной.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и это признание прозвучало как клятва, как приговор. – Что бы ни случилось, Кэсси Салливан...

– Я знаю, – она притянула его к себе, заглушая слова.

В этот момент не было ни Пятой волны, ни Бена Пэрриша, ни наступающих сумерек человечества. Был только ритм их сердец, бьющихся в унисон, и жар тел, который был сильнее любого взрыва на базе «Райт-Паттерсон».

Позже, когда они лежали, укрывшись старым одеялом, и смотрели, как пылинки танцуют в лучах заходящего солнца, Кэсси лениво провела пальцем по его лбу. Там, где она разбила тарелку, не осталось даже следа.

– Значит, тебе совсем не больно? – спросила она, чуть улыбнувшись.

Эван перехватил её руку и поцеловал ладонь.

– Физически — нет. Но я усвоил урок.

– Какой же?

– Что Кэсси Салливан с тарелкой в руках опаснее, чем целый взвод глушителей, – он усмехнулся, и в его глазах снова затеплился тот мягкий свет, который она так любила. – Я больше не буду сомневаться в твоей способности постоять за себя. Но и ты пообещай мне кое-что.

– Что?

– Что если ты решишь убить меня, ты выберешь что-нибудь потяжелее тарелки. Потому что я не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за неудачи.

Кэсси тихо рассмеялась и прижалась к его плечу. Гнев ушел, оставив после себя странную опустошенность и покой. Она знала, что Бен вернется, знала, что впереди их ждут невозможные решения и новые битвы. Но сейчас, в этом заброшенном доме, среди осколков посуды и прошлого, она чувствовала себя на своем месте.

Рядом с чудовищем, которое стало её спасением. Рядом с врагом, который стал её единственным домом.