← Назад к обзору

Назад в будущее

Привкус синтетического серебра

Утро в 2095 году не имело ничего общего с тем мягким, розовым рассветом, к которому привык Чонгук. Здесь не пели птицы, и прохладный ветерок не приносил с собой запах влажной травы. Вместо этого Чонгук проснулся от едва слышного механического шепота: стены комнаты плавно меняли свой оттенок с глубокого индиго на мягкий жемчужный, имитируя восход солнца, которого за плотным слоем смога и голограмм не видели уже десятилетия.

Он сел на кровати, чувствуя, как высокотехнологичная ткань простыней мгновенно разглаживается под его весом. Вчерашние события казались лихорадочным сном, но роскошный интерьер пентхауса и отсутствие привычного беспорядка в его маленькой комнате в Пусане говорили об обратном.

– Проснулся? – Голос Тэхена раздался неожиданно близко.

Чонгук вздрогнул и обернулся. Ким стоял в проеме двери, прислонившись плечом к косяку. На нем была тонкая черная рубашка с высоким воротником, которая казалась сделанной из жидкого шелка. В утреннем свете его кожа выглядела как дорогой фарфор, а взгляд был непривычно мягким, лишенным той колючей надменности, что Чонгук видел вчера на парковке.

– Я... да. Доброе утро, – Чонгук неловко пригладил свои растрепанные волосы. – Который час?

– Время здесь — понятие относительное, – Тэхен прошел в комнату, и под его шагами пол мягко подсвечивался. – Но если тебе нужны цифры прошлого, то сейчас восемь утра. Я приказал системе подготовить для тебя одежду. Твоя джинсовка... она в чистке. Мои дроны-реставраторы чуть не сошли с ума, пытаясь понять, как обрабатывать натуральный хлопок столетней давности.

Тэхен жестом указал на нишу в стене, которая бесшумно открылась, являя свету комплект одежды. Это были узкие брюки из матовой темной ткани и объемный свитер крупной вязки, который выглядел почти как современный, если не считать вплетенных в нити микроскопических светодиодов.

– Это не будет кусаться? – с подозрением спросил Чонгук, подходя к нише.

Тэхен негромко рассмеялся, и этот звук отозвался в груди Чонгука странной вибрацией.

– Нет, Чонгук-и. Это терморегулирующая ткань. Она будет согревать тебя, если тебе холодно, и охлаждать, если станет жарко. В этом мире мы научились контролировать даже комфорт собственного тела. Одевайся и выходи в столовую. Нам нужно поговорить о том, что делать дальше.

Когда Чонгук вышел в главную залу, он на мгновение замер, ослепленный видом. Панорамные окна теперь были прозрачными, и перед ним расстилался Сеул будущего — гигантский, многоуровневый улей. Сотни транспортных лент переплетались между небоскребами, похожими на гигантские кристаллы.

Тэхен сидел за длинным столом из белого камня. Перед ним не было тарелок в привычном понимании — лишь несколько изящных стеклянных капсул с разноцветными жидкостями и небольшая тарелка с чем-то, напоминающим идеально ровные кубики фруктов.

– Садись, – Тэхен указал на место напротив. – Я заказал для тебя классический завтрак. Точнее, его реконструкцию. Настоящих кур и коров почти не осталось, так что яйца и бекон синтезированы по молекулярным картам 2020-х. Надеюсь, твой желудок не заметит подвоха.

Чонгук осторожно придвинул к себе тарелку. Еда выглядела слишком идеально, чтобы быть настоящей.

– Вы вчера сказали... – Чонгук замялся, ковыряя вилкой в «яичнице». – Что искали меня. В архивах.

Тэхен замер с капсулой в руке. Его глаза потемнели, становясь похожими на два глубоких омута.

– Я нашел запись, – медленно произнес он. – Чон Чонгук, 26 лет. Исчез при невыясненных обстоятельствах в районе порта Пусана. Дело было закрыто через десять лет за отсутствием улик. Ты просто испарился из истории, Чонгук. До вчерашнего дня.

– Значит, я действительно... – Голос Чонгука дрогнул. – Мои родители... друзья... Они все...

– Их больше нет, – Тэхен сказал это прямо, без ложной жалости, но в его тоне слышалось странное сочувствие. – Прошло семьдесят два года. Для этого мира ты — призрак. Человек без цифрового следа, без идентификатора, без прошлого. Если ты выйдешь на улицу один, любая камера безопасности пометит тебя как системную ошибку. И тогда за тобой придут «Чистильщики».

Чонгук почувствовал, как холод пробирается под кожу, несмотря на «умный» свитер.

– Кто это?

– Служба безопасности корпораций. Они следят за чистотой генофонда и отсутствием неучтенных элементов. А ты — самый неучтенный элемент из всех возможных.

Тэхен встал, подошел к окну и посмотрел вниз, на бесконечный поток огней.

– Но есть одна деталь, которую я не могу понять, – он обернулся, пронзая Чонгука взглядом. – Моя семья владеет архивами «Проекта Хронос». Это были секретные разработки середины века. Мой дед оставил мне дневник, в котором упоминалось, что «тот, кто придет из прошлого с глазами оленя, станет ключом к спасению». Я всегда считал это старческим маразмом. До вчерашнего вечера.

Чонгук отложил вилку. Аппетит пропал окончательно.

– Ключом к чему? Я обычный парень. Я рисовал граффити, любил видеоигры и собирался пойти на концерт в субботу. Я не герой фильма.

– В этом мире нет героев, Чонгук, – Тэхен подошел к нему вплотную и положил руки на стол, наклоняясь так близко, что Чонгук почувствовал аромат его парфюма — холодный металлический запах с нотками дикого жасмина. – Здесь есть только функции. Но ты... ты живой. Твое ДНК не модифицировано, твои эмоции не отфильтрованы нейроинтерфейсами. Ты — чистый лист. И именно это делает тебя самым дорогим товаром в 2095 году.

– Вы тоже хотите меня... продать? – Чонгук поднял на него свои огромные глаза, в которых дрожал страх вперемешку с вызовом.

Тэхен на мгновение замер. Его пальцы, лежащие на столе, едва заметно дрогнули. Он протянул руку и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, коснулся кончиками пальцев подбородка Чонгука, заставляя его смотреть прямо на себя.

– Если бы я хотел тебя продать, ты бы уже лежал в крио-камере на пути в лабораторию «Каннам-Тек», – тихо сказал Тэхен. – Нет, Чонгук. Я хочу кое-что другое.

– Что именно?

– Я хочу снова почувствовать себя человеком, – признание прозвучало почти как шепот, и в нем было столько скрытой боли, что Чонгук невольно перестал дышать. – В этом городе я — бог. У меня есть всё. Но когда я смотрю в зеркало, я вижу только идеальную картинку. Когда я смотрю на тебя, я вижу жизнь. Глупую, испуганную, настоящую жизнь.

Тэхен отстранился и активировал браслет на руке. В воздухе возникла карта города, мерцающая красными точками.

– Нам нужно сделать тебе идентификатор. Поддельный, разумеется. Мы вживим тебе чип-пустышку, который будет транслировать ложные данные для сканеров. Но для этого нам придется спуститься в «Нижний город». Там опасно, грязно и совсем не похоже на этот пентхаус. Ты готов рискнуть?

Чонгук посмотрел на свои руки. Они всё еще немного дрожали. Он мог остаться здесь, в этой золотой клетке, и надеяться на милость этого красивого незнакомца. Или он мог последовать за ним в неизвестность, пытаясь найти свое место в этом безумном будущем.

– У меня всё равно нет выбора, верно? – горько усмехнулся Чонгук.

– Выбор есть всегда, – возразил Тэхен, направляясь к выходу. – Но со мной у тебя есть шанс не просто выжить, а понять, почему время выбрало именно тебя.

***

Они спускались на частном лифте, который падал вниз со скоростью, от которой закладывало уши. Блеск и неон верхних ярусов постепенно сменялись более тусклыми, мигающими огнями. Стены зданий здесь были покрыты слоями цифровой грязи — битыми пикселями рекламы и обрывками старых кодов.

– Держись рядом, – Тэхен набросил на плечи длинный плащ с капюшоном, который скрыл его узнаваемое лицо. – И старайся не смотреть людям в глаза. Здесь у многих стоят оптические импланты, которые считывают страх как слабость.

Когда двери лифта открылись, Чонгука захлестнула волна звуков и запахов. Это было похоже на рынок в старом Пусане, но вывернутый наизнанку и пропущенный через мясорубку киберпанка. Пахло озоном, дешевым маслом для жарки и чем-то химическим. Толпа была пестрой: люди с механическими руками, с татуировками, которые светились под кожей, в лохмотьях, которые когда-то были дорогой одеждой.

Тэхен уверенно лавировал между прохожими, его рука собственнически легла на плечо Чонгука, притягивая того ближе.

– Нам туда, – Тэхен указал на неприметную дверь под вывеской с мигающим глазом.

Внутри было темно и прохладно. Повсюду висели провода, похожие на лианы в джунглях. За столом, заваленным деталями микросхем, сидел невысокий мужчина с огромными линзами вместо очков.

– Ким Тэхен? – проскрипел он, не поднимая головы. – Не думал, что небожители спускаются в нашу сточную канаву.

– Мне нужна «пустышка», Хосок, – коротко бросил Тэхен, подталкивая Чонгука вперед. – Самая лучшая. Чтобы даже центральный ИИ не заподозрил подвоха.

Мужчина, которого назвали Хосоком, наконец поднял голову. Его линзы с тихим щелчком сфокусировались на лице Чонгука. Он медленно встал, обходя парня кругом.

– Ого... – выдохнул он. – Тэхен-а, где ты его откопал? У него же... у него же пульс настоящий. Не стабилизированный.

– Не твое дело, – отрезал Тэхен. – Просто сделай работу.

Хосок хмыкнул и жестом указал Чонгуку на кресло, напоминающее стоматологическое.

– Садись, парень из прошлого. Будет немного щипать. Это как укус комара, если ты еще помнишь, что это такое.

Чонгук сел, чувствуя, как сердце колотится в ребра. Тэхен встал рядом и неожиданно взял его за руку. Его ладонь была сухой и крепкой.

– Смотри на меня, – приказал Тэхен. – Не отводи взгляд.

Чонгук послушался. Он смотрел в эти удивительные глаза, в которых сейчас не было холода — только странная, почти болезненная сосредоточенность. Когда тонкая игла вошла в его запястье, вживляя под кожу крошечный кристалл, Чонгук даже не вздрогнул. Весь мир сузился до лица Тэхена, до его дыхания, которое он чувствовал на своей коже.

– Готово, – объявил Хосок через несколько минут. – Теперь ты — Ли Минхо, младший сотрудник логистического отдела «Ким Корп». Дата рождения, биометрические данные, история прививок — всё загружено. Можешь даже в правительство заходить, никто не пикнет.

Чонгук посмотрел на свое запястье. Там не осталось даже следа, только легкое покалывание.

– Спасибо, – прошептал он.

– Не благодари, – Хосок посмотрел на Тэхена с серьезным выражением лица. – Ты понимаешь, что теперь ты в ответе за него? Если его поймают, потянут и тебя. Твоя империя рассыплется как карточный домик.

– Моя империя и так построена на песке, – холодно ответил Тэхен. – Идем, Чонгук.

Они вышли обратно на шумную улицу «Нижнего города». Чонгук чувствовал себя иначе — теперь он был частью этого мира, пусть и фальшивой.

– Почему вы так рискуете? – спросил Чонгук, когда они остановились у лавки, где продавали странные светящиеся напитки. – Хосок прав. Вы можете потерять всё из-за меня.

Тэхен остановился и повернулся к нему. Вокруг бушевала жизнь будущего — крикливая, синтетическая, быстрая. Но между ними двумя словно образовался вакуум тишины.

– Семьдесят лет назад, Чонгук, мой дед оставил мне не только корпорацию, – Тэхен сделал шаг вперед, сокращая расстояние. – Он оставил мне аудиозапись. На ней был голос парня, который пел на берегу моря. Голос был старым, с помехами, но он был... живым. Дед сказал, что этот голос спас его в самые темные времена. И он взял с меня обещание, что если я когда-нибудь встречу обладателя этого голоса, я сделаю всё, чтобы он не исчез снова.

Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Я... я пел в Пусане. На пляже Хэундэ. Иногда по вечерам.

– Я знаю, – Тэхен улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что у Чонгука перехватило дыхание. – Я узнал твой голос вчера, как только ты заговорил. Ты не просто «ключ», Чонгук. Ты — единственная причина, по которой я всё еще верю, что в этом мире осталось что-то прекрасное.

Чонгук не знал, что ответить. В его времени такие слова назвали бы слишком пафосными, но здесь, среди холодного неона, они звучали как единственная истина.

– Я хочу увидеть море, – вдруг сказал Чонгук. – Настоящее оно или нет... я хочу увидеть, что стало с моим домом.

Тэхен кивнул.

– Мы отправимся в Пусан завтра. Но ты должен быть готов, Чонгук-и. То, что ты там увидишь, может разбить тебе сердце.

– Оно и так разбито, – Чонгук грустно улыбнулся. – Но, кажется, вы пытаетесь склеить его осколки.

Тэхен ничего не ответил, лишь крепче сжал его руку. Они стояли посреди толпы людей будущего — двое существ, связанных нитью времени, которая растянулась на десятилетия, но не порвалась.

Вечером, вернувшись в пентхаус, Чонгук долго стоял у окна. Он смотрел на город и думал о том, что, возможно, его прыжок во времени не был ошибкой вселенной. Возможно, он был единственным способом для Ким Тэхена, человека, у которого было всё, обрести то единственное, что нельзя купить за кредиты — смысл.

Внезапно сзади послышался тихий звук. Тэхен подошел и остановился в паре сантиметров, не касаясь, но обдавая теплом своего тела.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– О том, что в моем времени я был никем, – признался Чонгук, не оборачиваясь. – У меня не было денег, я не знал, кем хочу стать. А здесь я — «бесценный товар». Это странно.

– В твоем времени ты был человеком, который мог видеть солнце без фильтров, – Тэхен положил подбородок ему на плечо. – Ты не представляешь, как мы тебе завидуем.

Чонгук повернул голову, и их лица оказались в опасной близости. В полумраке залы глаза Тэхена светились странным, почти магическим светом.

– Я не хочу, чтобы вы мне завидовали, – прошептал Чонгук. – Я хочу, чтобы вы были со мной.

Тэхен медленно, словно боясь спугнуть видение, коснулся своими губами лба Чонгука. Это был не поцелуй, а скорее клеймо, обещание защиты.

– Я буду, – ответил Тэхен. – Даже если для этого мне придется сжечь весь этот неоновый мир дотла.

В ту ночь Чонгуку снился Пусан. Снились волны, которые разбивались о берег, превращаясь в цифровой код, и Тэхен, который стоял на воде, протягивая к нему руки. Он проснулся от собственного крика, но не успел испугаться — теплые руки Тэхена уже обнимали его, прижимая к себе.

– Тсс, я здесь, – шептал Тэхен, перебирая пальцами волосы Чонгука. – Ты не один. Больше никогда не будешь один.

Чонгук уткнулся носом в изгиб его шеи, вдыхая запах жасмина и металла. Будущее было пугающим, чужим и холодным. Но в объятиях Кима оно впервые показалось ему местом, где можно не просто выживать, а жить.

За окном Сеул 2095 года продолжал свой бесконечный бег, не подозревая, что в самом его сердце, на вершине стеклянной башни, бьются два сердца, которые наконец-то настроились на один ритм, преодолев пропасть в семьдесят лет. И завтра их ждал Пусан — город, где всё началось и где, возможно, им предстояло найти ответы на вопросы, которые время так тщательно скрывало под слоями неона и пластика.