← Назад к обзору

Назад в будущее

Голос застывшего океана

– Ты дрожишь, – Тэхен не спрашивал, он констатировал факт, притягивая Чонгука ближе к своему боку.

Они стояли на смотровой площадке «Эдема», защищенной сверхпрочным прозрачным полимером. Вокруг них пульсировала жизнь станции: тысячи индикаторов мигали мягким зеленым светом, подтверждая, что процесс очистки атмосферы запущен и необратим. Но Чонгука сейчас мало волновали глобальные перемены. Его взгляд был прикован к тому, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь толщу воды, играли на лице Тэхена, превращая его из холодного принца киберпанка в кого-то... земного.

– Это просто... слишком много для одного дня, – Чонгук выдохнул, и его дыхание оставило легкое облачко пара на стекле. – Утром я думал, что я ошибка истории, а сейчас... Тэхен, что будет с тобой? Ты ведь предал свою корпорацию. Тебя лишат всего.

Тэхен усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли сожаления. Он достал из кармана свой идентификационный браслет — символ безграничной власти и доступа ко всем благам мира — и, не глядя, швырнул его в технический колодец.

– Ким Тэхен, владелец «Ким Корп», перестал существовать в ту секунду, когда двери этого шлюза закрылись, – он повернулся к Чонгуку, и его глаза сияли ярче любого неона. – Теперь я просто человек, который стоит рядом с тобой. У меня нет счетов, нет охраны, нет армии дронов. Зато у меня есть возможность увидеть, как ты улыбаешься по-настоящему.

– Но они придут за нами, – Чонгук обернулся к закрытым дверям, за которыми всё еще слышались глухие удары.

– Пусть приходят, – Тэхен взял его за руку, переплетая их пальцы. – Система «Эдем» автономна. Как только она вышла на полную мощность, она заблокировала все внешние протоколы. Сейчас этот комплекс — самое безопасное место на планете. А через несколько часов, когда купола над городами раскроются полностью, людям будет не до охоты на нас. Они впервые увидят небо.

Чонгук прислонился лбом к прохладному стеклу, глядя, как мимо проплывает стайка рыб-роботов, чьи датчики начали сходить с ума от избытка естественного света.

– Расскажи мне еще о своем деде, – попросил он тихо. – Он ведь... он прожил мою жизнь. Это так странно. Значит, в 2023 году он занял мое место. Мои друзья... Чимин, Юнги... они знали его?

Тэхен вздохнул, его взгляд на мгновение затуманился.

– Судя по его дневникам, он был очень осторожен. Он обладал твоими воспоминаниями — биометрический резонанс при переносе копирует часть нейронных связей. Но он всегда чувствовал себя гостем. Он писал, что Юнги был первым, кто заподозрил неладное, сказав, что «Чонгук вдруг стал слишком мудрым для своих лет и начал смотреть на мир так, будто уже видел его конец».

Чонгук шмыгнул носом, чувствуя, как по щеке катится слеза.

– Значит, Юнги-хён всё понял...

– Он не выдал его, – мягко добавил Тэхен. – Наоборот, он стал его самым близким другом. В архивах есть запись, сделанная дедом перед смертью. Он сказал, что твои друзья — это лучшее, что случилось с ним за всю его долгую, дважды прожитую жизнь. Он оставил им огромное наследство, основал фонды, которые защищали их семьи на протяжении десятилетий. В каком-то смысле, он отплатил тебе за то, что ты невольно спас его.

– Я не спасал его, – покачал годовой Чонгук. – Это время решило за нас.

– Время всегда решает за нас, – Тэхен обнял его со спины, утыкаясь носом в макушку. – Но сейчас, впервые за семьдесят лет, мы сами можем решить, что делать дальше.

– И что мы будем делать? – Чонгук повернулся в его объятиях, заглядывая в любимые глаза.

– Мы дождемся, когда вода станет прозрачной, – Тэхен коснулся кончика его носа своим. – А потом мы выйдем на поверхность. Я знаю одно место на побережье, которое дед выкупил и сохранил в первозданном виде. Там нет бетона и пластика. Только песок и сосны. Те самые, о которых ты рассказывал мне в машине.

– Ты сохранил их для меня? – голос Чонгука дрогнул.

– Он сохранил их для тебя, – поправил Тэхен. – А я просто доставил тебя к ним.

Внезапно по станции пронесся глубокий, вибрирующий звук, похожий на песню кита. Это сработали донные очистители. Чонгук вздрогнул, но Тэхен лишь крепче прижал его к себе.

– Не бойся. Это планета делает первый глубокий вдох.

– Тэхен... – Чонгук замялся, теребя край своего высокотехнологичного свитера. – А если я не смогу привыкнуть? Если я всегда буду чувствовать себя здесь чужим?

Тэхен отстранился ровно настолько, чтобы взять лицо Чонгука в свои ладони. Его большие пальцы нежно погладили скулы парня.

– Мир изменится, Чонгук. Очень скоро он станет похож на тот, который ты помнишь. Люди вспомнят, как это — сажать деревья, а не печатать их на 3D-принтере. Но даже если всё остальное останется чужим... у тебя есть я. Я — твой якорь в этом безумном времени.

– Ты мой единственный идентификатор, – Чонгук слабо улыбнулся, накрывая ладони Тэхена своими.

– И самый надежный, – подтвердил Ким. – Пойдем. Система говорит, что уровень токсичности на поверхности упал до безопасного минимума. Я хочу, чтобы ты увидел это первым.

Они направились к транспортному лифту, который должен был поднять их на верхний уровень платформы, возвышающейся над океаном. Пока платформа медленно ползла вверх, Чонгук смотрел на свои руки. На запястье всё еще виднелся крошечный след от вживленного чипа Хосока, но теперь он казался чем-то незначительным.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил Чонгук, когда двери лифта начали открываться.

– О чем?

– О том, что дед был прав. Ты действительно похож на него. Но в твоих глазах больше нет той усталости, которую я видел на записи.

– Это потому, что у него не было тебя, – просто ответил Тэхен.

Двери разошлись, и их ударило в лицо потоком воздуха. Это был не тот стерильный, очищенный фильтрами воздух пентхауса. Он был резким, холодным, пахнущим солью, йодом и чем-то неуловимо живым. Чонгук зажмурился, инстинктивно прикрывая глаза рукой.

– Открой их, – прошептал Тэхен ему на ухо. – Посмотри.

Чонгук медленно опустил руку.

Над ними раскинулось небо. Оно не было синим — пока еще серым, затянутым остатками смога, который быстро рассеивался под напором ветра. Но на горизонте, там, где небо встречалось с океаном, полыхала тонкая золотая полоса. Настоящее солнце вставало над новым миром.

– О боже... – Чонгук сделал шаг к краю платформы, не замечая, как ветер треплет его волосы цвета вороньего крыла. – Оно такое же. Оно совсем не изменилось.

– Солнце вечно, – Тэхен встал рядом, глядя на рассвет с таким выражением, будто видел его впервые в жизни. – Это мы были слепы.

Они стояли на вершине огромного металлического острова посреди бескрайнего океана. Вокруг них, насколько хватало глаз, из воды поднимались другие платформы, и на каждой из них начинали загораться огни — люди выходили из своих убежищ, привлеченные невиданным зрелищем.

– Смотри, там берег! – Чонгук указал вдаль, где сквозь дымку проступали очертания гор.

– Это Пусан, – кивнул Тэхен. – Твой дом. Наш дом.

Чонгук повернулся к нему, и в его глазах отражалось золото восходящего солнца.

– Ты ведь понимаешь, что теперь нам придется всё строить заново? Не корпорации, а жизнь.

– Я никогда не боялся работы, – Тэхен улыбнулся, и в этой улыбке была та самая мальчишеская дерзость, которую он скрывал за маской богатого красавчика. – Тем более, у меня лучший учитель из всех возможных.

Чонгук рассмеялся — впервые по-настоящему, открыто, и этот звук улетел далеко над волнами, сливаясь с шумом проснувшегося океана.

– Знаешь, господин Ким... – Чонгук шутливо толкнул его плечом. – Твои манеры всё еще ужасны. Ты так и не научился спрашивать разрешения, прежде чем менять чью-то жизнь.

– У меня не было времени на формальности, – Тэхен притянул его к себе за талию, игнорируя холодный ветер. – Я слишком долго тебя ждал. Семьдесят лет — это приличный срок для одного свидания, не нахоишь?

– Тогда начни прямо сейчас, – Чонгук обвил руками его шею, чувствуя, как тепло Тэхена согревает его лучше любой терморегулирующей ткани.

– Чон Чонгук, – Тэхен произнес его имя так, будто это было самое драгоценное слово в языке. – Ты позволишь мне быть рядом с тобой в этом новом, пугающем и прекрасном мире?

– Только если ты обещаешь, что мы когда-нибудь найдем способ приготовить настоящие булочки с красной фасолью, – прошептал Чонгук, прижимаясь своим лбом к его.

– Обещаю. Мы найдем муку, найдем фасоль и построим самую лучшую пекарню в этом полушарии.

Тэхен наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко, закрепляя этот договор перед лицом встающего солнца. В этом поцелуе не было больше страха перед будущим или тоски по прошлому. Было только «сейчас» — единственное время, которое имело значение.

Далеко внизу, под стальными опорами платформы, океан продолжал свою вечную работу, вымывая из песка обломки старой цивилизации. А наверху, на пороге новой эры, двое парней смотрели в небо, которое больше не было неоновым. Оно было огромным, чистым и принадлежало им двоим.

– Пойдем домой? – спросил Чонгук, когда солнце полностью вышло из-за горизонта, заливая мир ослепительным светом.

– Мы уже дома, – ответил Тэхен, крепко сжимая его руку.

Они развернулись и пошли к лифту, оставляя позади эпоху пластика и лжи. Впереди их ждал длинный путь, полный трудностей и открытий, но ни один из них больше не боялся завтрашнего дня. Потому что в мире, где можно было купить всё, они нашли то единственное, что было бесценным — друг друга.

И где-то в архивах памяти старого компьютера, глубоко под землей, окончательно погас файл с именем «Чон Чонгук, пропал без вести». Вместо него в системе «Эдем» загорелась новая запись, доступная только для двоих: «Начало. Год первый. День первый».

Ветер над Пусаном продолжал петь свою песню, и в этом шепоте больше не было печали. Только обещание весны, которая наконец-то наступила — спустя семьдесят лет долгой, холодной зимы.