← Назад к обзору

Не

Уютный притон и осколки тишины

В комнате у Сани стоял такой гвалт, что, казалось, стёкла вот-вот вылетят вместе с рамами. Даня, вопя что-то нечленораздельное про «читерские приёмы», пытался вырвать джойстик у Димы, который с невозмутимым видом давил на кнопки, методично выбивая из персонажа Дани всё дерьмо. Макс, развалившись на ковре и почёсывая Лису за ухом, периодически вставлял свои пять копеек, густо пересыпанные матом и пивным юмором.

– Да сука! Димон, ну как ты это делаешь?! – Даня подпрыгнул на диване, едва не заехав пяткой по плечу Сане. – У него хитбокс кривой, я отвечаю! Саня, скажи ему!

– Я те че, эксперт по хитбоксам? – Саня лениво отхлебнул вина и поправил очки. – Я учитель истории, а не геймдизайнер. Могу только рассказать, как в Древнем Риме за такое нытьё в Колизей отправляли. К львам. Чтобы не пиздел под руку.

– Ой, иди нахуй со своей историей, – хохотнула Таня, запуская в Саню диванной подушкой. – Ты лучше скажи, почему у тебя в холодильнике только засохший сыр и банка маринованных огурцов, которые, судя по дате, видели ещё распад Союза?

– Потому что я живу один и питаюсь святым духом и детскими слезами, – парировал Саня, ловко поймав подушку. – Маш, скажи им, что я гостеприимный хозяин, а они просто зажравшиеся твари.

Маша, сидевшая на кухне и перебиравшая пакетики с чаем, только мягко рассмеялась.

– Ты гостеприимный, Саш. Но если мы сейчас не закажем еды, Макс начнёт грызть твой кактус, а Лиса — Макса.

– Слышь, я не понял, это намёк на то, что я худой или на то, что я вкусный? – Макс поднял голову, блеснув лысиной под светом гирлянд. – Даня, скажи, я вкусный? Мы ж с тобой в одной хате живём, ты должен знать.

– Ты воняешь перегаром и собачьей шерстью, Макс, – Даня наконец бросил джойстик, признав поражение. – Но если выбирать между тобой и кактусом Сани, я выберу пиццу. Кать, ты как?

Катя, всё ещё сидевшая на подоконнике, вздрогнула от неожиданного обращения. Она только-только начала погружаться в это странное состояние «безопасности», когда звуки вокруг становятся просто фоном, не угрожающим, а скорее убаюкивающим.

– Я... я не хочу пиццу, – тихо сказала она, поправляя красную прядь, выбившуюся из-за уха. – Вы же знаете.

– Бля, точно, – Даня хлопнул себя по лбу. – Малая не ест пиццу. Забыл. Димон, чё закажем? Суши? Или просто на хер всё, купим пельменей и сварим тазик?

– Пельмени — это тема, – оживился Макс. – Саня, у тебя кастрюля большая есть? Чтобы на всю ораву, чтоб прям до отвала, со сливочным маслом и ебучим чёрным перцем.

– Есть, – Саня поднялся. – Ладно, я в магаз. Кто со мной? Мне одному впадлу пакеты тащить, я старый и немощный.

– Я пойду, – Дима тут же встал, бросив быстрый взгляд на Катю. – Заодно проветрюсь, а то у вас тут уже дышать нечем от Максовых носков.

– Мои носки пахнут свободой, интеллигент хренов! – крикнул Макс им вдогонку, когда дверь в прихожую закрылась.

В комнате стало чуть тише. Маша вышла из кухни с подносом, на котором дымились кружки. Она подошла к Кате и протянула ей одну — ту самую, с зелёным чаем, в которую незаметно для остальных подложила побольше сахара. Она знала, что Кате сейчас нужны калории, даже если та будет отнекиваться.

– Держи, – Маша присела на край подоконника. – Тебе нужно согреться.

– Спасибо, – Катя взяла кружку, обхватив её озябшими пальцами. – Маш...

– М?

– Спасибо, что не спрашиваешь. Ну, про то, почему я так вцепилась в идею остаться здесь.

Маша коснулась её плеча, едва ощутимо, зная, как Катя боится резких движений.

– Кать, я всё понимаю. Иногда дом — это просто стены, а не место, где тебя ждут. Тебе здесь всегда рады. Саня хоть и ворчит, но он специально сегодня застелил диван в своей «библиотеке», ещё до того, как мы пришли с горки.

Катя почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она быстро отпила горячий чай, обжигая язык, чтобы заглушить это чувство. Жалость. Она её ненавидела. Но от Маши это не ощущалось как жалость — это было похоже на тёплый плед, который на тебя накидывают, когда ты продрог до костей.

– Ой, смотрите, – Таня, которая в это время копалась в телефоне, вдруг прыснула. – Гляньте, что Макс выложил в сторис.

Она развернула экран, и все увидели смазанное видео, на котором Даня летит с горки, истошно оря, а на фоне слышен утробный хохот Макса.

– Пиздец ты фотограф, Макс, – Даня подошёл сзади и отвесил другу лёгкий подзатыльник. – У меня там лицо такое, будто я рожаю ежа.

– Ты всегда так выглядишь, когда пугаешься, Данёк, – Макс ухмыльнулся, не открывая глаз. – Смирись. Ты — наш маленький испуганный гном.

– Сам ты гном, лысый хер! – Даня завалился сверху на Макса, и между ними завязалась шутливая борьба, в которой Лиса приняла самое активное участие, пытаясь лизнуть обоих сразу.

Катя смотрела на них и улыбалась. Настоящая жизнь была здесь, в этой захламлённой книгами квартире, а не там, за закрытой дверью её собственного дома, где каждый звук шагов заставлял сердце уходить в пятки. Она вспомнила вчерашний вечер: крики матери, запах дешёвого пойла, который стоял в коридоре, и то, как она прятала под кроватью остатки хлеба, потому что знала — завтра денег может не быть.

Здесь, у Сани, не нужно было прятать хлеб.

Через полчаса вернулись Саня и Дима. Они принесли три огромные пачки пельменей, сметану и — к удивлению Кати — пакет с красными яблоками и какими-то йогуртами.

– Это тебе, – Дима подошёл к подоконнику и молча поставил пакет рядом с ней. – Яблоки кислые, как ты любишь.

Катя посмотрела на яблоки, потом на Диму. Его очки запотели с мороза, и он выглядел немного нелепо, протирая их краем футболки.

– Дим, я же... – начала было она.

– Заткнись и ешь, Кать, – перебил он её, но голос был на удивление мягким. – Я не из жалости купил. Просто они по акции были. Ну, типа «купи гору пельменей и получи яблоки для вредной девчонки в подарок». Саня подтвердит.

– Подтверждаю, – донеслось с кухни, где Саня уже вовсю гремел кастрюлями. – Акция называлась «Спаси Катю от голодного обморока, а то она нам все обои забрызгает».

Катя фыркнула, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Вы все придурки.

– Зато свои, – Таня уже вовсю помогала на кухне, пытаясь стащить кусок колбасы, который Саня резал для Лисы.

Когда пельмени были готовы, вся компания сгрудилась вокруг небольшого стола. Было тесно, локти постоянно сталкивались, Макс умудрился пролить сметану на штаны Дани, за что получил ложкой по лбу, но это было абсолютно неважно.

Катя ела медленно. После долгого перерыва в нормальной еде желудок отзывался странной тяжестью, но это была приятная тяжесть. Дима сидел рядом, и его плечо время от времени касалось её плеча. Он не пытался завести разговор, не задавал вопросов — просто был рядом, как надёжная стена.

– Значит так, – Саня встал, когда с едой было покончено. – Спальные места распределяем по справедливости. Маша и Таня — на кровать в спальне. Макс, Даня — вы вдвоём на диване в гостиной, только попробуйте мне его обоссать или сломать, я вас завтра в бассейн к Дане отправлю, только без воды. Дима — на кресле-кровати.

– А Катя? – спросила Маша.

– Катя в библиотеке, – Саня кивнул на маленькую комнату, забитую стеллажами до потолка. – Там диванчик узкий, но мягкий. И там тише всего.

Катя благодарно кивнула. Саня знал, что ей нужно пространство.

Когда свет в основной комнате погас и все начали укладываться, Катя зашла в «библиотеку». Здесь пахло старой бумагой и пылью. Она легла на диван, укрывшись колючим, но тёплым шерстяным пледом. Сквозь щель в двери было видно, как на стене коридора мигают огни гирлянды.

Дверь тихо скрипнула. Это был Дима.

– Не спишь? – прошептал он.

– Нет.

Он присел на край дивана. В темноте его силуэт казался огромным.

– Ты завтра... домой пойдёшь? – спросил он.

Катя помолчала, глядя в потолок.

– Не знаю. Наверное. Надо вещи забрать хотя бы.

– Если хочешь, я схожу с тобой. Постою в подъезде. Или зайду, если надо будет кому-нибудь ебало набить.

Катя слабо усмехнулась.

– Дим, ты же интеллигент. Ты очки разобьёшь в первую же секунду.

– Ради тебя я готов купить линзы и записаться на бокс, – серьёзно ответил он.

Она протянула руку из-под пледа и коснулась его ладони. Его кожа была горячей.

– Спасибо, Дим. Правда. Но я справлюсь. Просто... хорошо, что сегодня я здесь.

– Спи, – он сжал её пальцы в ответ. – Завтра будет завтра. А сегодня мы все живы, сыты и почти не покалечились на той ебучей горке.

Он вышел, тихо прикрыв дверь. Катя закрыла глаза. Где-то в гостиной Макс громко захрапел, Даня что-то пробормотал во сне, а Лиса глухо тявкнула, видимо, преследуя во сне того самого ежа, которого «рожал» Даня.

Катя впервые за долгое время заснула сразу. Ей не снились крики, не снился пустой холодильник и холодные взгляды. Ей снился оранжевый пуховик Дани, лысина Макса, отражающая свет фонарей, и тёплые руки Димы.

В эту ночь зима за окном казалась не врагом, а просто декорацией к чему-то по-настоящему важному. К жизни, которую они строили сами, вопреки всему тому дерьму, что ждало их за порогом Саниной квартиры.

Утром их ждал крепкий кофе, Санины подколки про «помятые рожи» и новый день, который они, конечно же, проведут вместе. Потому что по-другому они просто не умели. И это было единственным, что имело смысл в этом заснеженном, матерящемся и иногда таком добром мире.