Не хочу с тобой дружить
Шёпот ревности в тишине лектория
Утро в университете началось подозрительно спокойно. После вчерашнего инцидента в холле, который закончился почти легендарным укрощением строптивого Кима, студенты старались даже дышать тише, когда Тэхён проходил мимо. Чонгук шел на первую пару, всё ещё ощущая на губах фантомное тепло вчерашнего поцелуя. Его сердце пританцовывало в груди, а в голове крутились тысячи мыслей о том, как теперь изменятся их отношения.
Он привык быть для Тэхёна единственным. Единственным, кто мог подойти близко. Единственным, кто не боялся. Единственным, кому позволялось видеть слёзы и усталость за маской жестокости. Это была их маленькая вселенная на двоих, где Чонгук был центром гравитации, удерживающим Тэхёна от окончательного падения в хаос.
Подходя к корпусу экономического факультета, Чонгук издалека заметил знакомую фигуру. Тэхён стоял у колонны, прислонившись к холодному мрамору спиной. Он выглядел как всегда безупречно: черное пальто, идеально уложенные волосы и этот взгляд, от которого у случайных прохожих подгибались колени. Но он был не один.
Рядом с ним стоял незнакомый омега — невысокий, с мягкими чертами лица и каштановыми волосами. Он что-то оживленно доказывал Тэхёну, размахивая какой-то тетрадью. Чонгук невольно замедлил шаг, ожидая привычного сценария. Сейчас Тэхён должен был либо холодно отшить наглеца, либо сорваться на крик, если тот перейдет черту. Чонгук уже приготовился бежать на помощь, чтобы снова стать тем самым щитом, но... ничего не произошло.
– Нет, Минхо, ты не прав в расчетах на пятой странице, – голос Тэхёна донесся до Чонгука, и он замер.
В этом голосе не было яда. Не было льда. Он звучал... спокойно. Почти так же, как Тэхён разговаривал с самим Чонгуком, когда они сидели в парке под ивами.
– Но Ким, посмотри! Если мы не учтем инфляционные риски, весь проект полетит к чертям! – парень, которого назвали Минхо, едва ли не ткнул тетрадью Тэхёну в грудь.
Любой другой за такое лишился бы если не зубов, то чести точно. Но Тэхён лишь слегка отодвинул тетрадь пальцем и, о ужас, едва заметно усмехнулся.
– Ты слишком суетишься. Дай сюда, я исправлю это в библиотеке. Вечером заберешь.
Чонгук почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Это было похоже на внезапный укол ледяной иглы прямо в солнечное сплетение. Он стоял за деревом, чувствуя себя глупо, наблюдая за тем, как его Тэхён — его личный, дикий и необузданный Тэхён — ведет вполне цивилизованную беседу с кем-то другим.
– Спасибо, Тэ! Ты лучший, – Минхо улыбнулся так широко, что на щеках показались ямочки.
«Тэ?» — пронеслось в голове у Чонгука. «Он назвал его Тэ?»
Тэхён кивнул и, проводив парня взглядом, обернулся. Он сразу заметил Чонгука. Его лицо мгновенно преобразилось, стало мягче, а в глазах зажегся тот самый теплый свет, который Чонгук привык считать своей единоличной собственностью.
– Гуки! Ты чего там стоишь? Иди сюда.
Чонгук подошел, но его шаги были тяжелыми. Он старался выдавить улыбку, но она выходила кривой и вымученной.
– Привет, Тэ. А кто это был?
Тэхён потянулся к нему, чтобы привычно потрепать по волосам, но Чонгук едва заметно отстранился, делая вид, что поправляет лямку рюкзака. Тэхён на мгновение нахмурился, но не придал этому значения.
– А, это Ли Минхо с параллельного потока. Мы вместе работаем над курсовым проектом по макроэкономике. Он единственный, кто не падает в обморок, когда я открываю рот, так что с ним удобно работать.
– Понятно, – коротко бросил Чонгук. – Значит, он не боится твоего гнева?
Тэхён хмыкнул, убирая руки в карманы пальто.
– Он просто слишком увлечен учебой, чтобы замечать что-то вокруг. Послушай, Гуки, у нас сегодня отменили последнюю лекцию. Может, сходим в тот новый книжный магазин?
– Не могу, – соврал Чонгук, сам поражаясь тому, как легко ложь сорвалась с языка. – Мне нужно в библиотеку. Много задали.
Тэхён удивленно приподнял бровь. Обычно Чонгук был готов бросить всё ради лишнего часа в его компании.
– В библиотеку? Вместе пойдем? Мне всё равно нужно проверить расчеты Минхо.
Это было последней каплей. «Расчеты Минхо».
– Нет, я хочу позаниматься один. Увидимся позже, Тэ.
Чонгук развернулся и почти бегом направился к входу в университет, оставив Тэхёна стоять в полном недоумении.
Весь день Чонгука преследовало странное чувство. Это была не просто обида, это была жгучая, удушливая ревность, смешанная со страхом. Он всегда считал, что он — особенный для Тэхёна именно потому, что он единственный, кто может его успокоить. А что, если теперь Тэхён научился контролировать себя сам? Или, что еще хуже, что если этот Минхо тоже обладает какой-то магической силой?
На обеденном перерыве он сидел в самом дальнем углу столовой, ковыряя палочками рис. Аппетита не было совсем.
– Эй, Чонгук-и! Почему ты сидишь тут один, как брошенный щенок?
Рядом приземлился Чимин, их общий знакомый, который всегда знал все сплетни университета.
– Просто задумался, – буркнул Чонгук.
– О Ким Тэхёне? – Чимин хитро прищурился. – Видел его сегодня утром. Он был на редкость в хорошем настроении. Говорят, он даже не накричал на первокурсника, который пролил на него кофе в коридоре. Просто стряхнул капли и пошел дальше. Все в шоке. Неужели ты на него так благотворно влияешь?
Чонгук сжал палочки так сильно, что они едва не хрустнули.
– Наверное, не я один, – тихо сказал он.
– О чем ты? – не понял Чимин.
– Ты знаешь Ли Минхо?
– А-а, этот отличник? Ну да. Они с Тэхёном в последнее время часто торчат в библиотеке. Говорят, Ким его даже защищал перед профессором Паком. Это странно, да? Тэхён и «защищать» кого-то, кроме тебя.
Слова Чимина ударили под дых. Чонгук резко встал, едва не опрокинув поднос.
– Мне пора на пару. Увидимся.
Он шел по коридору, и в его голове картинки сменяли одна другую. Вот Тэхён улыбается Минхо. Вот Тэхён мягко забирает у него тетрадь. Вот они вместе сидят над учебниками, и Тэхён не рычит, не злится, не источает запах горькой полыни.
«Я больше не нужен ему?» — эта мысль была такой болезненной, что в глазах защипало. «Если он стал нормальным, если он нашел кого-то еще, кто не боится его... то кто я для него теперь?»
Чонгук всегда боялся гнева Тэхёна, но в то же время этот гнев был их тайной связью. Это была нить, которая привязывала Тэхёна к нему. Чонгук был его якорем. Но что толку в якоре, если кораблю больше не страшны шторма?
После занятий он всё-таки пошел в библиотеку. Не для того, чтобы учиться, а чтобы убедиться... в чем? В собственном поражении?
Он нашел их в самом дальнем зале, среди высоких стеллажей с античной литературой. Там было тихо и пахло старой бумагой. Тэхён и Минхо сидели за столом, заваленным книгами. Тэхён что-то сосредоточенно писал, а Минхо смотрел на него с таким нескрываемым восхищением, что Чонгуку захотелось подойти и захлопнуть перед его носом все эти книги.
– Здесь ошибка в формуле, – негромко сказал Тэхён. – Если ты еще раз так накосячишь, я заставлю тебя переписывать всю главу вручную.
– Прости-прости! – Минхо рассмеялся, и это был легкий, непринужденный смех. – Ты такой строгий, Тэ.
Тэхён поднял глаза, и в этот момент он увидел Чонгука, стоящего между стеллажами. Его лицо мгновенно осветилось, он отложил ручку и встал.
– Гук-и? Ты всё-таки пришел?
Минхо тоже обернулся, его улыбка стала чуть менее яркой, когда он увидел подошедшего.
– Привет, Чонгук, – вежливо поздоровался он.
Чонгук проигнорировал его. Он смотрел только на Тэхёна. Внутри него закипало что-то, чего он сам от себя не ожидал.
– Нам нужно поговорить, – сказал Чонгук. Его голос дрожал, но не от страха.
Тэхён сразу почувствовал перемену в атмосфере. Он нахмурился, его запах начал меняться — легкая нотка полыни прорезалась сквозь спокойствие.
– Минхо, подожди снаружи, – приказал Тэхён, не сводя глаз с друга.
– Но мы еще не закончили...
– Выйди, – голос Тэхёна стал холодным, как лед.
Минхо быстро собрал свои вещи и почти выбежал из зала. Теперь они остались одни. Тишина библиотеки стала давящей.
– Что происходит, Чонгук? – Тэхён сделал шаг навстречу. – Ты весь день ведешь себя странно. Я что-то сделал?
– Ты... ты ведешь себя с ним так же, как со мной! – выпалил Чонгук, и слезы всё-таки брызнули из глаз.
Тэхён замер, озадаченно моргая.
– С кем? С Минхо? О чем ты вообще говоришь?
– Ты не злишься на него! Ты позволяешь ему называть тебя «Тэ»! Ты улыбаешься ему! – Чонгук сорвался на крик, забыв, что они в библиотеке. – Ты всегда говорил, что только я могу быть рядом, когда тебе плохо, что только я тебя понимаю! А теперь что? Теперь тебе достаточно какого-то отличника с параллельного потока?
Тэхён смотрел на него, и на его лице медленно проступало выражение осознания. Он не разозлился. Напротив, в уголках его губ заиграла странная, почти нежная усмешка.
– Чон Чонгук... ты что, ревнуешь?
– Да! – честно выкрикнул Чонгук, вытирая щеки рукавом свитера. – Ревную! Потому что я люблю тебя, идиот! И я думал... я думал, что я для тебя особенный. А оказывается, любой может подойти к тебе, и ты не превратишь его в пепел.
Тэхён молча сократил расстояние между ними. Он не стал обнимать его сразу. Он просто взял Чонгука за лицо, заставляя смотреть себе в глаза. Его собственные глаза сейчас горели тем самым темным пламенем, но в нем не было ярости. В нем было нечто гораздо более сокрушительное.
– Послушай меня внимательно, – прошептал Тэхён. – Минхо — это просто проект. Он полезен, он умен, и да, я стараюсь вести себя с ним нормально, потому что ты... ты научил меня, что не обязательно всех ненавидеть. Ты изменил меня, Гуки.
Чонгук всхлипнул, пытаясь отвести взгляд, но Тэхён не позволил.
– Но не смей даже думать, что он или кто-то другой может занять твое место. Я позволяю ему работать со мной, но я никогда не позволю ему коснуться меня. Я никогда не пойду с ним есть мороженое. И я никогда, слышишь, никогда не буду смотреть на него так, как смотрю на тебя.
– Но ты не злишься на него... – прошептал Чонгук.
– Потому что он мне безразличен, – отрезал Тэхён. – Мой гнев — это часть меня, которую я доверяю только тебе. Только ты видишь меня настоящего — и в ярости, и в слабости. Остальные видят лишь то, что я позволяю им видеть.
Тэхён притянул Чонгука к себе, зарываясь носом в его шею, туда, где пахло лавандой и немного солеными слезами.
– Ты мой единственный якорь, Гуки. И если я стану чуть добрее к миру, это только потому, что ты в этом мире есть. Но мой мир — это ты.
Чонгук наконец обхватил его руками, крепко сжимая пальцы на спине его пиджака. Ревность, которая терзала его весь день, начала медленно отступать, сменяясь привычным теплом.
– Обещай, – пробормотал Чонгук в плечо Тэхёна.
– Что именно?
– Что я всегда буду единственным, кто может тебя обнимать вот так.
Тэхён тихо рассмеялся — это был глубокий, бархатный звук, который предназначался только для одного человека.
– Обещаю. А если этот Минхо еще раз назовет меня «Тэ», я лично позабочусь о том, чтобы он перевелся в другой университет. Так лучше?
Чонгук шмыгнул носом и наконец улыбнулся.
– Нет, это слишком жестоко. Просто скажи ему, чтобы он называл тебя «господин Ким».
– Как скажешь, малыш, – Тэхён отстранился и нежно поцеловал Чонгука в лоб. – Пойдем отсюда? К черту макроэкономику. Я хочу купить тебе самое большое ведро мороженого, которое только найдется в Сеуле.
Они вышли из библиотеки под ручку. Тэхён снова надел свою маску холодного безразличия, когда они проходили мимо притихших студентов, но его рука крепко сжимала руку Чонгука.
Минхо, стоявший у окна, проводил их долгим взглядом. Он видел, как Тэхён что-то шепнул Чонгуку на ухо, и как тот заливисто рассмеялся. Теперь он точно знал: в этой крепости под названием Ким Тэхён была только одна дверь, и ключ от неё всегда висел на шее у этого доброго парня в кремовом свитере.
А Чонгук шел и чувствовал, как внутри него расцветают те самые фиалки. Он понял одну важную вещь: неважно, насколько Тэхён станет спокойным для других. Важно то, что только в руках Чонгука этот великий и ужасный Ким Тэхён становился просто Тэ-тэ — его омегой, его любовью и его самой большой слабостью.
– Тэ? – позвал Чонгук, когда они вышли на свежий воздух.
– М-м?
– Я всё равно больше не разрешаю тебе работать с Минхо. Я сам выучу эту твою макроэкономику.
Тэхён посмотрел на него с нескрываемым обожанием и потянул на себя, вовлекая в новый поцелуй прямо посреди университетского двора, на глазах у сотен ошарашенных студентов.
– Сдаюсь, – прошептал он в самые губы Чонгука. – Я весь твой. Без остатка.