← Назад к обзору

не нужно

Осколки идеального мира

Прошло всего две недели после того злополучного ужина, но воздух в доме Чонов, казалось, стал гуще. Чимин старался не показывать виду, что слова Юнги задели его за живое, но в глубине души поселилось беспокойство. Он чаще прислушивался к шагам в коридоре и вздрагивал от каждого уведомления на телефоне мужа. Чонгук, напротив, стал еще более внимательным и нежным, словно пытался выстроить вокруг своего омеги невидимую крепость.

Но крепости рушатся не снаружи, а изнутри.

Утро началось с тишины. Чонгук ушел на раннюю встречу, оставив на тумбочке записку: «Люблю тебя. Буду к обеду». Чимин улыбнулся, вдыхая аромат кофе, но его идиллия была прервана резким звуком входящего сообщения. На экране высветился неизвестный номер.

Дрожащими пальцами Чимин открыл файл. Мир вокруг него мгновенно померк.

На фотографиях, сделанных с очень близкого расстояния и в полумраке, был Чонгук. Он сидел в баре, а на его коленях полулежал Юнги, обвив шею альфы руками. На следующем снимке они входили в лифт какого-то отеля, и рука Чонгука лежала на талии омеги. На третьем — самом болезненном — Юнги целовал Чонгука в уголок губ, а глаза альфы были прикрыты, словно в упоении.

Чимин почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Рассудок кричал, что это может быть подделка, монтаж, ловушка. Но сердце, израненное сомнениями последних дней, предательски сжалось. Юнги был прав? Он — балласт?

Когда через час дверь квартиры открылась, Чимин стоял посреди гостиной, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Чимин-и, я вернулся раньше... – Чонгук осекся, увидев лицо мужа. – Что случилось? Ты бледный как полотно.

– Это правда? – Чимин развернул экран телефона.

Чонгук подошел ближе, вглядываясь в снимки. Его лицо сначала выразило недоумение, а затем — холодную ярость.

– Где ты это взял? Чимин, это не то, чем кажется. Это было неделю назад, на деловом приеме. Юнги подстроил это, он буквально прыгнул на меня, когда я ждал такси...

– На коленях? В лифте отеля? – Голос Чимина сорвался на крик. – Ты сказал, что был на совещании! Ты лгал мне, Чонгук!

– Я не хотел тебя расстраивать! Я знал, как ты реагируешь на его имя! – Чонгук попытался подойти и взять мужа за руки, но тот отшатнулся, как от огня.

– Не трогай меня! – Слезы градом покатились по щекам Чимина. – Ты всегда был таким правильным, таким справедливым... А в итоге ты такой же, как все. Тебе просто стало скучно со мной. Тебе захотелось этого «огня», о котором он говорил!

– Замолчи! – рыкнул Чонгук, теряя контроль. Его собственная аура, обычно спокойная, взорвалась подавляющей мощью. – Ты веришь какому-то выскочке больше, чем пяти годам нашей жизни? Если ты так легко готов разрушить всё из-за пары фальшивых фото, значит, ты никогда мне не доверял!

– Доверие не падает с неба, Чонгук, его не убивают ложью о «совещаниях»! – Чимин задыхался от боли. – Я не могу... я не могу здесь находиться. Мне нужно дышать.

– Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, Чимин, не рассчитывай, что я буду бегать за тобой и оправдываться в том, чего не совершал, – ледяным тоном произнес Чонгук. Его гордость альфы, уязвленная недоверием самого близкого человека, взяла верх над рассудительностью.

Чимин лишь всхлипнул, схватил куртку и выбежал из квартиры, оглушительно хлопнув дверью.

Чонгук остался стоять в пустой гостиной. Тишина давила на уши. Он со всей силы ударил кулаком по стене, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Он был честен, он любил, он защищал — и вот результат. Его выставили лжецом и изменником.

В этот момент телефон Чонгука завибрировал. Снова Юнги.

– Удалил свою маленькую проблему? – раздался в трубке вкрадчивый голос. – Я видел, как он убегал в слезах. Бедный Чимин-и, такой хрупкий. Приезжай ко мне, Чонгук. Тебе нужно выпить. Тебе нужно забыться.

– Ты... – Чонгук тяжело дышал. – Ты разрушил мою жизнь.

– Я освободил тебя, – парировал Юнги. – Адрес ты знаешь. Если не приедешь, я пришлю ему еще кое-что. У меня много «творческих» идей.

Чонгуку было плевать. Ему было настолько больно и пусто, что хотелось просто выключить сознание. Он сел в машину и, не осознавая, что делает, поехал по адресу, который прислал омега.

Квартира Юнги встретила его запахом дорогого алкоголя и терпкими феромонами. Омега ждал его в шелковом халате, с бокалом виски в руке.

– Ты пришел, – Юнги улыбнулся победно. – Я знал, что ты оценишь мою настойчивость.

– Заткнись, – выцедил Чонгук, забирая бокал из его рук и выпивая содержимое залпом. – Просто молчи.

Юнги подошел вплотную, проводя ладонями по широким плечам альфы.

– Он не стоит твоих нервов, Гуки. Посмотри на меня. Я здесь. Я не буду устраивать истерики. Я дам тебе то, чего ты достоин.

Стресс, гнев, алкоголь и удушающий запах Юнги смешались в ядовитый коктейль. Чонгук хотел наказать весь мир, хотел заглушить образ плачущего Чимина, который стоял перед глазами. Когда Юнги потянул его на себя, впиваясь в губы настойчивым поцелуем, Чонгук не оттолкнул. Он ответил с грубостью, граничащей с ненавистью, выплескивая всю свою боль в это фальшивое соитие.

Это не была любовь. Это была агония.

...Чимин бродил по городу несколько часов. Холодный ветер немного остудил его пыл. Он сидел в парке, глядя на их общие фотографии в телефоне, и чувствовал, как гнев уступает место невыносимой тоске. «Я дурак», – думал он. – «Я должен был выслушать. Я должен был поверить ему, а не своим страхам».

Он решил вернуться. Он решил извиниться за свою вспышку и попросить Чонгука объяснить всё спокойно. Он любил этого человека больше жизни и не мог позволить Юнги победить так просто.

Дома было пусто. Машины Чонгука на парковке не было. Чимин набрал номер мужа, но телефон был выключен. Сердце предательски екнуло. Вспомнив про геолокацию, которую они когда-то настроили друг для друга «на всякий случай», Чимин открыл приложение.

Точка на карте замерла в элитном жилом комплексе. В доме, где жил Мин Юнги.

– Нет... нет, только не это, – прошептал Чимин, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Он поехал туда, сам не зная зачем. Возможно, он надеялся увидеть Чонгука, стоящего у подъезда и ругающегося с Юнги. Возможно, он хотел убедиться, что всё это — страшный сон.

Дверь в квартиру Юнги была не заперта — омега намеренно оставил её приоткрытой, словно приглашая зрителя на финал своей пьесы.

Чимин тихо вошел в прихожую. Из спальни доносились звуки, которые невозможно было спутать ни с чем другим. Тяжелое дыхание альфы, тихие стоны омеги.

Он подошел к дверному проему.

Картина, открывшаяся ему, была страшнее смерти. Его Чонгук, его надежный, верный, «справедливый» муж, был в постели с тем, кто поклялся их уничтожить. Юнги, заметив Чимина в дверях, не испугался. Напротив, он обхватил Чонгука ногами крепче и посмотрел прямо в глаза Чимину, расплываясь в торжествующей, дьявольской улыбке.

– Чонгук... – Голос Чимина был едва слышным шепотом, но в тишине комнаты он прозвучал как раскат грома.

Чонгук замер. Он медленно обернулся, его глаза были затуманены, но при виде Чимина, стоящего в дверях с лицом, на котором застыла маска нечеловеческой боли, он мгновенно протрезвел.

– Чимин? – Чонгук отпрянул от Юнги, словно тот был ядовитой змеей. – Чимин, я...

Но Чимин уже не слушал. Он закрыл рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, и бросился прочь из квартиры.

– Чимин! Стой! – Чонгук вскочил, на ходу натягивая брюки, игнорируя Юнги, который пытался удержать его за руку.

– Оставь его, Чонгук! Теперь всё кончено! Он видел всё! – кричал Юнги вслед, но альфа уже не слышал.

Чонгук вылетел в коридор, затем на лестницу. Он видел, как Чимин скрылся за дверями лифта.

– Боже, нет... что я наделал... – шептал Чонгук, нажимая на кнопку вызова второго лифта.

Когда он выбежал на улицу, шел проливной дождь. Чимин бежал по тротуару, не разбирая дороги. Его плечи содрогались от рыданий, он спотыкался, но продолжал двигаться прочь от этого места, ставшего могилой для его счастья.

– Чимин! Пожалуйста, остановись! – Чонгук догнал его у края проезжей части и схватил за плечо, разворачивая к себе.

Чимин поднял на него глаза. В них больше не было доброты. В них не было нежности. Только бездонная, черная пустота и разочарование, которое выжигало Чонгуку душу сильнее любого огня.

– Не трогай меня, – безжизненно произнес Чимин. Его голос был тихим, но в нем была такая сила, что Чонгук невольно ослабил хватку. – Никогда больше не смей ко мне прикасаться.

– Я... я был не в себе, я сошел с ума от твоих слов, от его давления... Чимин, клянусь, я люблю только тебя! – Чонгук стоял перед ним под дождем, его рубашка прилипла к телу, а по лицу вместе с водой текли слезы. – Это была ошибка, ужасная, непоправимая ошибка!

– Ошибка — это когда забывают купить хлеб, Чонгук, – Чимин вытер лицо рукавом куртки. – А то, что сделал ты — это выбор. Ты выбрал его. Ты выбрал месть мне за то, что я посмел в тебе усомниться. Ты разрушил нас.

– Мы всё исправим, мы...

– Нет. – Чимин сделал шаг назад. – «Мы» больше не существует. Ты говорил, что любовь строится кирпичик за кирпичиком. Сегодня ты собственноручно взорвал фундамент.

Чимин развернулся и пошел в темноту, под холодные струи дождя. Чонгук хотел броситься за ним, упасть на колени, умолять, но его ноги словно приросли к асфальту. Он смотрел вслед уходящему омеге, понимая, что его «справедливость» и «рассудительность» не спасли самое дорогое.

А в окне многоэтажки, задернув шторы, Мин Юнги довольно улыбался, потирая плечо, на котором остался след от зубов альфы. Он своего добился. Семья Чонов была разрушена.

Но он еще не понимал, что разрушив мир Чонгука, он уничтожил и того мужчину, в которого был влюблен. Теперь в этом городе не осталось ни счастливого мужа, ни справедливого альфы. Остался лишь зверь, которому больше нечего было терять.