← Назад к обзору

Не подвластен страсти

Золото на багряном бархате

Зимнее солнце, холодное и бледное, едва пробивалось сквозь тяжелые портьеры кабинета. В комнате царила привычная рабочая атмосфера: мерное тиканье напольных часов, едва слышный шелест страниц и приглушенный стук клавиш ноутбука. Эдуард был погружен в дела. Его бизнес, пустивший корни глубоко в теневые структуры города, требовал постоянного контроля. Ошибки стоили не денег — они стоили жизней, и он не мог позволить себе расслабиться.

Эмили была рядом. Она всегда была рядом в последние недели. После того как она оправилась от удара, нанесенного семьей, девушка стала его тенью, его тихим ангелом, который не требовал внимания, но наполнял пространство смыслом.

Эдуард на мгновение оторвался от экрана, разминая затекшую шею. Он взглянул на диван и невольно усмехнулся. Эмили снова практиковала свой странный способ «перезагрузки». Она лежала на спине, закинув стройные ноги на спинку дивана и упираясь пятками в стену, а её голова свисала вниз, почти касаясь пола. Золотистые кудри рассыпались по ковру причудливым нимбом.

– Эм, ты снова за своё? – негромко спросил он, возвращаясь к документам. – Смотри, дошутишься.

– Я просто думаю, Эд, – отозвалась она. Голос её звучал немного глухо из-за прилива крови к голове. – Когда я так лежу, мысли кажутся... чище. Словно всё лишнее просто вытекает из головы.

– Главное, чтобы вместе с лишним не вытекло ничего важного, – проворчал он, хотя в его глазах промелькнула теплота.

Он снова погрузился в работу. На этот раз звонок из порта затянулся. Возникли проблемы с таможней, один из его людей проявил излишнюю инициативу, и Эдуарду пришлось потратить почти сорок минут на то, чтобы жестко и доходчиво объяснить подчиненному последствия его глупости. Когда он закончил разговор и с раздражением отбросил телефон на стол, в кабинете стояла идеальная тишина.

Эдуард посмотрел на часы. Прошло слишком много времени.

– Эмили? – позвал он.

Она не ответила. Девушка всё еще находилась в той же позе, но её тело казалось слишком неподвижным. Эдуард резко поднялся, его стул с грохотом отъехал назад.

– Эм, хватит, вставай. Ты так лежишь уже вечность.

Эмили шевельнулась. Она медленно, как-то неуклюже начала сползать с дивана, пытаясь принять вертикальное положение.

– Ой... – выдохнула она, едва её стопы коснулись пола.

Эдуард уже был рядом. Он подхватил её под локти в тот самый момент, когда её колени подогнулись. Лицо Эмили, еще мгновение назад пугающе красное от прилива крови, стремительно бледнело, становясь прозрачным, как тончайший фарфор.

– Голова... – прошептала она, зажмуриваясь. – Эд, я ничего не вижу.

– Тише, тише, я держу, – его голос, обычно твердый и властный, сейчас дрогнул от непривычного страха.

Он подхватил её на руки, словно она ничего не весила, и усадил обратно на диван, придерживая за плечи. Эмили обмякла, её голова беспомощно откинулась ему на плечо. Она тяжело дышала, вцепившись пальцами в его рубашку.

– Темно... всё кружится, – её веки дрожали, а на лбу выступила холодная испарина.

– Это ортостатический коллапс, маленькая дурочка, – Эдуард прижал её к себе, пытаясь согреть своим теплом. – Ты слишком долго была вниз головой, а потом резко вскочила. Не смей больше так делать. Слышишь меня?

Он дотянулся до графина с водой, стоявшего на низком столике, и, наполнив стакан, поднес к её губам.

– Пей. Медленно.

Эмили сделала несколько глотков, её зубы мелко стучали о край стекла. Постепенно зрение начало возвращаться, а комната перестала вращаться в безумном вальсе. Она сфокусировала взгляд на его лице — суровом, сосредоточенном, с глубокой складкой между бровей.

– Прости, – виновато улыбнулась она, хотя губы еще были синими. – Я не заметила, как время пролетело. Задумалась о дипломе.

– К черту диплом, если ты собираешься падать в обморок в моем кабинете, – отрезал Эдуард, но его рука продолжала нежно поглаживать её по волосам. – Ты доведешь меня до инфаркта раньше, чем мои враги.

– Ты слишком крепкий для инфаркта, – она прижалась щекой к его широкой груди, слушая гулкое, ровное сердцебиение. – Спасибо.

– Больше никаких упражнений на диване без моего присмотра, – он поцеловал её в макушку. – Обещай.

– Обещаю.

Прошла неделя. Неделя, полная учебников, конспектов и бессонных ночей, которые Эмили проводила за ноутбуком. Эдуард злился, ворчал, грозился отобрать компьютер, но в глубине души восхищался её упорством. Он видел, что для неё это не просто учеба — это был способ доказать самой себе и всему миру, что она не сломлена. Что отказ семьи не лишил её будущего, а лишь сделал его полностью её собственным.

В тот день Эдуард отменил все встречи. Он надел свой лучший костюм — темно-синий, идеально скроенный, подчеркивающий его мощную фигуру. В кармане лежал бархатный футляр, который он сжимал всякий раз, когда начинал нервничать — чувство, почти забытое им за годы руководства криминальной империей.

Актовый зал университета был полон. Шум, смех, запах цветов и дешевого парфюма — всё это было чуждо Эдуарду, он чувствовал себя здесь как хищник в детском саду. Люди инстинктивно расступались перед ним, ловя на себе его тяжелый, сканирующий взгляд. Он сел в последнем ряду, сложив руки на груди, и стал ждать.

– Эмили Арнольд! – прозвучал голос ректора. – За особые успехи в обучении, окончание курса экстерном с отличием...

Эдуард подался вперед. Она вышла на сцену — маленькая, сияющая, в черной мантии, которая казалась ей великоватой. Её золотистые кудри выбивались из-под академической шапочки, а голубые глаза светились таким восторгом, что у него перехватило дыхание.

Когда ей вручали красный диплом и золотую медаль, зал взорвался аплодисментами. Эмили стояла на сцене, прижимая заветную корочку к груди, и глазами искала его в толпе. И когда их взгляды встретились, она просияла так, что затмила собой все софиты в зале.

Отец Эмили тоже был там. Эдуард заметил его в середине зала — сутулого, постаревшего, смотрящего на дочь с какой-то смесью гордости и невыносимой боли. Но Эмили даже не посмотрела в его сторону. Для неё в этом зале существовал только один человек.

Позже, когда официальная часть закончилась и они вышли на заснеженную парковку, Эмили буквально запрыгнула в объятия Эдуарда, едва не сбив его с ног.

– Я сделала это! Эд, я сделала это! – она смеялась, размахивая дипломом.

– Я и не сомневался, – он подхватил её, кружа в воздухе. Снежинки таяли на её горячих щеках. – Ты у меня самая умная. И самая упрямая.

Он поставил её на землю, но не выпустил из объятий. Его лицо стало серьезным.

– Эм, послушай. Ты доказала всё, что хотела. Ты получила этот диплом, ты стала лучшей. Теперь ты свободна выбирать любой путь.

– Я уже выбрала свой путь, – тихо сказала она, глядя на него снизу вверх. – Он ведет к тебе.

Эдуард медленно достал из кармана тот самый футляр. Внутри на черном ложементе сверкало кольцо — тонкое, изящное, с крупным бриллиантом чистейшей воды, который в свете вечерних фонарей казался каплей застывшего льда.

– Я не умею красиво говорить, ты знаешь, – его голос стал низким и хриплым. – Моя жизнь — это не сказка. Это грязь, опасность и вечный холод. Но если ты согласишься... я сделаю этот мир для тебя настолько теплым, насколько смогу. Ты станешь моей женой, Эмили?

Она замерла. Вокруг суетились студенты, проезжали машины, кто-то кричал от радости, но для них время остановилось.

– Да, – прошептала она, и слезы счастья наконец брызнули из её глаз. – Тысячу раз да.

Эдуард надел кольцо на её палец. Оно сидело идеально. Он притянул её к себе и накрыл её губы властным, но бесконечно нежным поцелуем.

В этот момент к ним подошел человек. Это был её отец. Он выглядел потерянным, его руки дрожали.

– Эмили... – начал он, глядя на дочь. – Поздравляю. Я... мы с матерью видели новости. Мы хотели сказать...

Эмили отстранилась от Эдуарда, но не отпустила его руку. Она посмотрела на отца — долго, внимательно, словно видела его впервые. В её взгляде не было ненависти, только спокойное понимание.

– Спасибо, папа, – сказала она твердо. – Но поздравления принимаются от близких. А мои близкие сейчас стоят рядом со мной.

Она крепче сжала ладонь Эдуарда.

– Уходи. Ты сам сделал этот выбор в Рождество. И я его уважаю.

Мужчина открыл рот, хотел что-то сказать, но наткнулся на взгляд Эдуарда — холодный, предупреждающий взгляд человека, который не прощает обид, нанесенных его женщине. Отец Эмили ссутулился еще сильнее и, не сказав больше ни слова, побрел прочь по хрустящему снегу.

– Ты в порядке? – тихо спросил Эдуард, когда они остались одни.

– Теперь — да, – Эмили прижалась лбом к его плечу. – Теперь я окончательно свободна.

– Тогда поехали домой, госпожа будущая мафиози, – усмехнулся он, открывая перед ней дверцу тяжелого черного внедорожника. – У нас есть повод для праздника, который будет покруче любого выпускного.

Машина тронулась, оставляя позади здание университета и старую жизнь Эмили. Впереди была неизвестность, полная теней и опасностей, но в этой темноте у неё было самое надежное укрытие — руки человека, который когда-то собрал её из осколков и научил летать заново. И пока его сердце билось в унисон с её сердцем, она знала: никакая тишина ей больше не страшна.