← Назад к обзору

Не такой как все

Осколки и колыбельные

Тишина в особняке семьи Сон всегда была особенной — холодной, выверенной, почти стерильной. Но сегодня она казалась удушающей. Прошло восемь месяцев с тех пор, как мой старший сын Алекс привез свою семью в Корею, и восемь месяцев с тех пор, как мой мир окончательно раскололся надвое.

Я стоял в гостиной, глядя в панорамное окно на вечерний Сеул. За моей спиной Сухо молча разбирал тренировочную сумку. Мы только что вернулись из дома Алекса. Там, в Каннаме, воздух был пропитан ожиданием и той самой живой, пульсирующей тревогой, которая бывает в доме, где вот-вот родится новая жизнь.

Ли Вон был уже на последнем сроке. Эти восемь месяцев стали для него настоящим испытанием на прочность. Его тело, поддерживаемое лишь моей магией и черным пламенем Алекса, работало на пределе. Второй ребенок — мальчик, как подтвердили магические тесты, — обладал еще более мощной аурой, чем Юки.

Я знал об этой беременности всё. Я был тем, кто тайно привозил лучшие эликсиры, кто дежурил в тени спальни, когда у Ли Вона начинались приступы магического истощения. Ли Вон стал для меня вторым сыном — тихим, стойким воином, который совершал невозможный подвиг каждый день.

Но дома, в этом особняке, об этом не знал никто, кроме нас с Сухо. До сегодняшнего дня.

– Джинву, нам нужно поговорить.

Голос Ча Хэ Ин прозвучал со стороны лестницы. Она спускалась медленно, её шаги были едва слышны, но я чувствовал её напряжение каждой клеткой тела. За эти месяцы наши отношения превратились в вежливый вооруженный нейтралитет. Она видела, что я и Сухо постоянно пропадаем «по делам», она чувствовала, что мы отдаляемся, но до сегодняшнего дня не решалась на прямой конфликт.

Я обернулся. Хэ Ин выглядела безупречно, как и всегда, но в её глазах застыла холодная решимость. Она перевела взгляд на Сухо, который замер с кроссовком в руке.

– Сухо, иди к себе, – произнесла она тоном, не терпящим возражений.

– Мам, если это опять про Алекса, то я останусь, – твердо ответил мой младший сын. Он вырос за это время, не только физически, но и духовно. Тренировки с братом закалили его.

– Иди, Сухо, – я мягко положил руку ему на плечо. – Я сам.

Сын помедлил, бросил на мать долгий, изучающий взгляд и, ничего не сказав, поднялся наверх. Когда эхо его шагов стихло, Хэ Ин подошла ближе.

– Ты пахнешь ими, – сказала она, и в её голосе прорезалась брезгливость. – Тем домом. Тем... неестественным пламенем. Ты проводишь там больше времени, чем здесь. Ты забыл, что у тебя есть семья, которая не вызывает вопросов у общества?

– Моя семья — это и Алекс, и его муж, и мой внук, – я старался сохранять спокойствие, хотя тени в углах комнаты начали едва заметно сгущаться. – Если общество не может этого принять, это проблемы общества, а не мои.

– Твой внук... – она горько усмехнулась. – Один ребенок, происхождение которого ты скрываешь. Но это не всё, верно? Я чувствую, как ты тратишь свои силы. Ты истощаешь свою ману, Джинву. На что? Или на кого?

Я молчал. Я знал, что она чувствует колебания моей энергии. Теневой Монарх не может просто так «терять» силы, если только он не вливает их в кого-то другого в огромных количествах.

– Хэ Ин, остановись, – предупредил я.

– Нет, не остановлюсь! – её голос сорвался на крик. – Я была в Ассоциации. Я видела отчеты о магических всплесках в районе Каннама. Там происходит что-то, что ты тщательно покрываешь. Алекс... он снова что-то затеял? Или тот его... адвокат?

– Ли Вон беременен, – произнес я ровным, ледяным голосом.

В гостиной стало так тихо, что было слышно жужжание кондиционера. Хэ Ин отшатнулась, словно я её ударил. Её лицо из бледного стало мертвенно-белым. Она открыла рот, но не смогла произнести ни звука.

– Что... что ты сказал? – наконец прошептала она. – Это... это шутка? Какая-то извращенная магия Алекса?

– Это жизнь, Хэ Ин, – я сделал шаг к ней. – Жизнь, которая родилась из любви и невероятной жертвы. Через несколько недель у меня родится второй внук. И я сделаю всё, чтобы он был в безопасности. От всех. Включая твое предубеждение.

– Это безумие! – она схватилась за голову, её аура охотника S-ранга вспыхнула, заставляя мебель в комнате мелко дрожать. – Это против природы! Это... это монструозно! Как ты можешь поддерживать это? Ты, величайший герой человечества, покровительствуешь этому... уродству?

– Замолчи, – мой голос прозвучал как удар грома. Тени мгновенно выросли, заполняя всё пространство гостиной, отрезая нас от остального мира. – Ты называешь уродством ребенка, в котором течет моя кровь? Ты называешь монструозным человека, который рискует жизнью, чтобы подарить миру новую душу?

– Это не человек! – выкрикнула Хэ Ин, и в её глазах я увидел настоящий, первобытный страх. – Ни один мужчина не может... Это магия теней, Джинву! Это твоя тьма исказила их! Ты сам создал это чудовище в чреве того парня!

Я почувствовал, как ярость, которую я сдерживал месяцами, начала переливаться через край. Мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.

– Ли Вон — самый храбрый человек, которого я знаю, – произнес я, и каждое мое слово отдавалось вибрацией в полу. – Он вынашивает ребенка, чья мана выжигает его изнутри. Он терпит боль, которую ты не можешь себе представить. И он делает это, потому что любит моего сына. А ты... ты стоишь здесь и судишь их, прикрываясь «природой».

– Я защищаю нашу репутацию! – Хэ Ин не сдавалась, хотя её била крупная дрожь под натиском моей ауры. – Если мир узнает... если Ассоциация поймет, что твой старший сын и его партнер порождают магических существ таким способом... нас уничтожат! Тебя объявят угрозой!

– Пусть попробуют, – я усмехнулся, и это была усмешка Теневого Монарха, а не любящего мужа. – Я уничтожил монархов и правителей. Я стер с лица земли угрозы, перед которыми всё человечество было пылью. Ты думаешь, меня волнует мнение Ассоциации или «общества»?

– Тебе плевать на меня, – она вдруг обмякла, её плечи опустились. – Тебе плевать на Сухо. Ты одержим этой новой «истинной» семьей. Ты видишь в Алексе себя — такого же непонятого, такого же опасного. А мы... мы для тебя просто удобная ширма, которую ты решил отбросить.

– Это ты отбросила их, Хэ Ин, – я подошел вплотную, глядя ей прямо в глаза. – В тот день в аэропорту, когда ты посмотрела на Алекса как на грязь. В тот день, когда ты оскорбила Юки. Ты сама выбрала сторону. Я лишь принял твой выбор.

– Я не могу этого принять, – она покачала головкой, слезы наконец покатились по её щекам. – Я не могу смотреть, как ты разрушаешь всё, во что я верила. Мужчина, рожающий ребенка... это конец всего нормального.

– Тогда уходи, – сказал я просто.

Она замерла.

– Что?

– Уходи, Хэ Ин. Если ты не можешь принять моих детей и моих внуков такими, какие они есть — со всеми их странностями, магией и болью — значит, тебе нет места рядом со мной. Я не буду прятать свою семью из-за твоего страха.

– Ты выгоняешь меня? – её голос сорвался на шепот. – Из нашего дома?

– Это мой дом, Хэ Ин. Я создал этот мир, чтобы мои близкие были в безопасности. И если главной угрозой их спокойствию становишься ты... я выберу их. Всегда.

Она смотрела на меня долго, словно пыталась найти в моем лице хоть искру прежнего Джинву, который когда-то дарил ей цветы и обещал вечную защиту. Но перед ней стоял Монарх. Существо, для которого верность крови была превыше социальных норм.

– Ты пожалеешь об этом, – произнесла она, вытирая слезы. В её голосе больше не было любви, только холодная, острая как клинок обида. – Ты превращаешь свою жизнь в цирк уродов, Джинву. И когда это пламя поглотит тебя, не ищи моей помощи.

– Пламя Алекса не обжигает тех, кто ему верен, – ответил я. – Оно греет. Но тебе этого не понять.

Хэ Ин развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Она не взяла вещей, не сказала ни слова Сухо. Она просто вышла за дверь, и я почувствовал, как её аура стремительно удаляется от особняка.

Я стоял в пустой гостиной. Тени медленно втягивались обратно в мои ноги. Тишина стала еще глубже, но теперь в ней не было того гнета. Была только пустота, которую предстояло чем-то заполнить.

– Папа?

Сухо стоял на лестнице. Он слышал всё. Его лицо было серьезным, в глазах блестела грусть, но он не выглядел удивленным.

– Она ушла, – сказал я, глядя на сына.

– Я знаю, – Сухо спустился вниз и встал рядом со мной. – Она не смогла бы понять. Даже если бы Алекс был «обычным», она бы всё равно нашла повод его ненавидеть. Потому что он напоминает ей о той части тебя, которую она не может контролировать.

Я положил руку на плечо Сухо.

– Тебе будет её не хватать?

– Будет, – честно признался он. – Она всё-таки моя мать. Но я не хочу жить в мире, где мой племянник считается «ошибкой природы». Я хочу быть там, где Алекс, Ли Вон и... и новый малыш.

Я улыбнулся. Мой младший сын оказался гораздо мудрее, чем мы все думали.

– Собирайся, Сухо. Мы переезжаем в Каннам. Ли Вону сейчас нужна любая поддержка, а Алекс... Алексу нужно знать, что он не один.

Через час мы покинули особняк. Я оставил его пустым, лишенным моей защиты и моей магии. Пусть он стоит как памятник прошлому, которому больше нет места в настоящем.

Когда мы подъехали к дому Алекса, была уже глубокая ночь. Но окна на втором этаже светились. На крыльце нас встретил Алекс. Он выглядел измотанным, его растрепанные волосы казались еще светлее под светом фонарей, а в руках он держал спящего Юки.

– Пап? Сухо? Что случилось? – спросил он, переводя взгляд с нас на наши сумки.

– Я рассказал ей, Алекс, – сказал я, подходя к нему.

Алекс замер. Его челюсть сжалась.

– И?

– И теперь мы живем здесь. Если вы, конечно, не против компании Теневого Монарха и одного очень настырного младшего брата.

Алекс долго смотрел на меня, затем его лицо расслабилось, и он коротко, отрывисто рассмеялся.

– Места хватит. Ли Вон как раз жаловался, что ему скучно лежать в кровати.

Мы вошли в дом. Внутри было тепло, пахло травами и чем-то уютным. Ли Вон полулежал на диване в гостиной, обложенный подушками. Его живот был огромным, и я видел, как под кожей халата движется мана — пульсирующая, яркая искра новой жизни.

– Господин Сон? Сухо? – Ли Вон попытался приподняться, но Алекс тут же оказался рядом, придерживая его.

– Лежи, – мягко скомандовал мой старший сын. – Отец и Сухо теперь наши постоянные жильцы.

Ли Вон посмотрел на меня, и в его серых глазах я увидел понимание. Он знал, чего мне стоил этот шаг.

– Спасибо, – прошептал он.

Я подошел к нему и осторожно положил ладонь на его живот. Под моей рукой что-то толкнулось — сильно, уверенно. Это была не просто жизнь. Это была сила, которая в будущем могла изменить этот мир еще сильнее, чем я.

– Как он? – спросил я.

– Драчун, – улыбнулся Ли Вон, прикрывая глаза. – Весь в отца. Алекс говорит, что он уже пытается использовать ману, чтобы перевернуться.

– Мы назовем его Джинхо, – сказал Алекс, садясь на край дивана. – В честь твоего друга, пап. Ли Вону нравится это имя.

Я почувствовал, как к горлу подкатил комок. Сон Джинхо. Новое поколение, рожденное вопреки всему.

Следующие две недели пролетели как один длинный, напряженный день. Я почти не отходил от Ли Вона. Моя мана служила ему каркасом, не давая его телу разрушиться под напором силы младенца. Сухо взял на себя заботу о Юки, и они вдвоем весело носились по дому, создавая тот самый шум, который делал это место живым.

Хэ Ин не звонила. Ассоциация пыталась выйти на связь, но мои тени блокировали любые попытки вмешательства. Мир за пределами нашего дома перестал существовать.

А потом наступила та самая ночь.

Гроза над Сеулом была такой силы, что казалось, небо раскалывается на части. Но гром не мог заглушить крик Ли Вона.

Мы с Алексом были в спальне. Юки и Сухо я отправил вниз, под защиту Игритта.

– Пап, его мана! Она зашкаливает! – кричал Алекс, удерживая руки мужа. Черное пламя на татуировках Алекса полыхало так ярко, что освещало всю комнату.

Ли Вон был в полузабытьи. Его лицо было мокрым от пота, он сжимал простыни так, что ткань рвалась.

– Держи его, Алекс! – скомандовал я, выпуская всю свою мощь. – Я создам магический кокон. Ребенок не должен выйти «сухим», его сила должна стабилизироваться в момент рождения!

Я видел, как пространство вокруг Ли Вона начало искажаться. Это не были обычные роды. Это был прорыв высшей сущности в наш мир. Воздух вибрировал, тени метались по стенам в безумном танце.

– Еще немного, Ли Вон! Пожалуйста! – голос Алекса дрожал от страха, который я никогда раньше не слышал у своего сына.

И в этот момент всё произошло.

Ослепительная вспышка прозрачного, ледяного света озарила комнату. Всплеск маны был такой силы, что окна в доме лопнули, несмотря на мою защиту. А затем наступила тишина.

В руках Алекса, окутанный остатками магического кокона, лежал младенец. Он не плакал. Он открыл глаза — пронзительно-серые, как у Ли Вона, но с фиолетовым ободком Монарха — и посмотрел на отца.

Алекс дрожащими руками прижал сына к себе, а затем опустил его на грудь изможденного, но живого Ли Вона.

– Джинхо... – прошептал Ли Вон, касаясь лба ребенка.

Младенец издал тихий звук, и в этот момент по всему дому прошла волна тепла. Черное пламя Алекса успокоилось, превратившись в мягкое свечение. Мои тени склонились в безмолвном поклоне.

Я вышел на балкон. Дождь утихал. Над Сеулом занимался рассвет — розовый, нежный, обещающий новый день.

Сзади подошел Сухо, держа на руках заспанного Юки.

– Он родился? – спросил младший сын шепотом.

– Да, – ответил я, глядя на просыпающийся город. – Джинхо здесь.

– Теперь нас пятеро, – Сухо улыбнулся, прижимая к себе племянника.

– Шестеро, – поправил я его, кивнув на Игритта, который материализовался рядом. – И еще сотни тысяч в тени.

Я знал, что впереди нас ждут великие потрясения. Я знал, что Ча Хэ Ин может попытаться отомстить, что магическое сообщество будет в ужасе от силы Джинхо. Но глядя на то, как мой старший сын Алекс плачет от счастья, обнимая своего мужа и двоих сыновей, я понимал: это и есть та победа, ради которой стоило пройти через все уровни системы.

Мы были семьей. Искаженной, магической, «неправильной» для остального мира. Но мы были живыми.

И в это утро Теневой Монарх впервые за много лет не чувствовал себя одиноким. Потому что черное пламя Алекса и ледяной свет Джинхо осветили путь, по которому мы пойдем вместе. До самого конца.