Не такой как все
Грань дозволенного
– Ну что, Ливончик, готов к продолжению банкета? – голос Алекса в салоне автомобиля звучал как низкий рокот надвигающейся грозы.
Я молча сжимал руль, чувствуя, как ладони становятся влажными. Мы только что покинули особняк Теневого Монарха, оставив позади натянутые улыбки Ча Хэ Ин и испытующий взгляд Сон Джинву. Весь путь до квартиры Алекса прошел в густом, почти осязаемом молчании, которое прерывалось лишь резкими вздохами моего спутника.
Как только дверь его убежища захлопнулась за нашими спинами, Алекс небрежным жестом активировал барьер. Воздух в прихожей мгновенно стал тяжелым, магическое давление заложило уши — он запечатал пространство так, что даже его отец, великий Монарх, не смог бы подсмотреть или подслушать, что произойдет внутри.
– Тебя трясет, – Алекс подошел вплотную, обдавая меня жаром своего тела. – Неужели наш бесстрашный адвокат боится расплаты за свою самоотверженность?
Он бесцеремонно толкнул меня в грудь, заставляя пятиться, пока мои колени не уперлись в край того самого кожаного дивана. Я рухнул на мягкие подушки, не в силах отвести взгляд от его лица. Алекс медленно, с какой-то хищной грацией, потянул за края своей черной толстовки, стягивая её через голову.
Его торс, подсвеченный синими бликами от панорамного окна, выглядел пугающе совершенным. Татуировки на шее и плечах казались живыми, они извивались в такт его движениям, подпитываясь магией.
– Ты весь вечер сверлил взглядом этого щенка, – Алекс навис надо мной, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от моей головы. – Скажи мне, Ли Вон, ты ведь ревнуешь меня к Кацуки? Тебе не нравится, когда я заигрываю с ним, не так ли?
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Глупо было отрицать очевидное перед человеком, который видел людей насквозь.
– Он... он просто стажер, – выдавил я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался.
– Он забавный, – Алекс усмехнулся, и в его глазах вспыхнуло ярко-синее пламя. – Но он никогда не сделает для меня того, что сделал сегодня ты. Ты продал свою гордость за один вечер моего присутствия в той «золотой клетке». Это... возбуждает.
Внезапно я почувствовал нечто странное. Из тени под диваном начали подниматься темные, полупрозрачные ленты. Теневые щупальца Алекса, живые и гибкие, стали обвиваться вокруг моих лодыжек и запястий. С резким треском они разодрали мою рубашку и брюки, оставляя меня практически обнаженным и беззащитным под его взглядом.
– Ты прекрасен, когда так отчаянно пытаешься сохранить лицо, – прошептал он, впиваясь губами в мою шею.
Его щупальца действовали автономно, словно обладали собственным разумом. Одно из них скользнуло к моим соскам, дразня и сжимая их, другое уверенно обхватило мой пах, вызывая волну неконтролируемого жара. Третье, влажное и прохладное, начало настойчиво растягивать меня, подготавливая к большему. Я стонал, выгибаясь под этим натиском, теряя связь с реальностью.
Алекс сел на диван и резким движением посадил меня к себе на колени, лицом к окну.
– Одной моей версии тебе будет мало, – прохрипел он мне в затылок.
Рядом из сгустка тьмы соткался его клон — точная копия, с теми же светящимися глазами и хищной ухмылкой. Клон пристроился сзади, его горячие руки легли мне на бедра.
Это было слишком. Слишком много Алекса, слишком много силы, слишком много удовольствия, граничащего с болью. Когда они начали двигаться, я окончательно потерял ориентацию в пространстве. Экстаз накатывал волнами, я царапал его спину, оставляя глубокие борозды, кусал свои губы, чтобы не закричать так, чтобы услышал весь район.
– Да, черт возьми... – прошептал я сквозь пелену, застилавшую глаза. – Я ревную тебя. Ты мой, Алекс. Только мой.
Он засмеялся, и этот звук был самой прекрасной и страшной музыкой. Я проваливался в небытие, чувствуя, как его тень поглощает меня целиком, и в этом падении не было страха — только бесконечное, жгучее желание никогда не возвращаться назад.