← Назад к обзору

Небесный дракон

Клеймо небесного пламени

Первое прикосновение было похоже на жидкий огонь.

Я задохнулся. Все мое тело, привыкшее к неуязвимости, к броне из темной маны, к абсолютной неприкосновенности, содрогнулось до самых костей. Палец Юки, скользкий от сандалового масла и раскаленный божественной энергией, медленно продвигался вглубь, раздвигая узкие, неподатливые мышцы. Это не было насилием в привычном смысле — это было ритуальное разрушение моих барьеров, взлом крепости, которую никто и никогда во вселенной не смел даже осаждать.

– Расслабься, Монарх, – насмешливо выдохнул Юки, и его рука легла на мое бедро, с силой разводя ноги еще шире. – Или ты думал, что древние боги берут свое по правилам смертных?

– Юки… тварь… – прохрипел я, дергая запястья.

Золотые путы небесной маны лишь туже врезались в кожу, отзываясь сухим треском ломающегося дерева за моей головой. Я мог призвать Икрида, мог выпустить сотни тысяч теневых воинов, чтобы они разорвали этот номер в щепки, но внутри меня бушевало иное пламя. Моя тьма не защищалась. Она жадно тянулась к нему, изголодавшаяся по истинной, сокрушающей силе, способной поставить меня на колени.

Юки медленно согнул палец внутри меня.

– А-а-а-х!.. – хриплый, надрывный звук вырвался из моей груди.

Он нажал прямо на скопление нервов, на ту самую точку, о существовании которой я даже не задумывался все эти пустые, выхолощенные годы. В глазах на миг потемнело. Белый жар прошил позвоночник, ударив в основание черепа, а мой член, не знавший разрядки, дернулся, исторгая новую порцию прозрачной смазки на мой собственный живот.

– Вот так, – промурлыкал дракон.

Его обсидиановый хвост с золотыми прожилками скользнул между моих ног. Чешуя была гладкой, горячей и твердой, как полированный камень. Кончик хвоста, увенчанный шелковистой кисточкой, обвился вокруг моих напряженных яичек, слегка сжимая их и поглаживая чувствительную кожу промежности. Это двойное прикосновение — грубый, растягивающий нажим внутри и дразнящая ласка снаружи — сводило меня с ума.

Юки добавил второй палец.

Я стиснул зубы так, что послышался хруст эмали. Воздуха в легких катастрофически не хватало. В номере пахло сандалом, персиковым саке и диким, животным мускусом двух бессмертных существ. По фарфоровому лицу Юки стекали капли пота, его небесно-голубые глаза пылали слепящим золотом, а черные влажные пряди липли к острым скулам. Он двигал пальцами с нечеловеческой, размеренной жестокостью — углублялся, расширял, вытягивал из меня стоны, которые я был не в силах сдержать.

– Смотри на меня, Джинву, – приказал он, наклоняясь ближе. – Смотри, кто заставляет тебя извиваться. Твоя драгоценная охотница когда-нибудь видела тебя таким? Беспомощным. Раскрытым. Текущим от одного моего взгляда.

– Заткнись… – выдохнул я сквозь зубы, но взгляда не отвел.

Мои серые глаза, обычно подобные грозовому небу, полыхали фиолетовым инферно. Я пожирал его взглядом. Его широкие атлетические плечи, ветвистый след от божественной молнии на груди и шее, россыпь серебра в мочке уха, дерзкую линию губ, на которых застыла порочная ухмылка. Он был совершенным чудовищем. Прекрасным, безжалостным и древним.

– Ты сам знаешь ответ, – Юки ввел третий палец, заставив меня выгнуть спину так, что простыни затрещали. – Ты спал рядом с живым трупом. Ты хоронил свою силу в шелках и фальшивых улыбках. Но дракон не питается падалью. Дракону нужно настоящее мясо.

Он резко провернул пальцы внутри, массируя простату круговыми движениями, и одновременно пустил по своим рукам волну концентрированной небесной ци.

Это было похоже на электрический разряд, пробивший меня насквозь. Золотые искры заплясали перед глазами. Я вскрикнул — громко, отчаянно, теряя последние остатки человеческого разума. Мышцы вокруг его пальцев судорожно сжались, удерживая его внутри в тисках абсолютного восторга.

– О, да… Идеально, – прошептал Юки, тяжело и жадно дыша.

Он резко выдернул пальцы.

Пустота, образовавшаяся внутри, отозвалась ноющей, мучительной судорогой. Я тяжело рухнул обратно на подушки, жадно глотая ртом раскаленный воздух. Но передышки мне никто не дал.

Юки приподнялся на коленях.

В полумраке комнаты я впервые отчетливо увидел его плоть. Его член был поистине драконьим — пугающе массивным, тяжелым, налитым темной кровью и жаром. Вдоль ствола пульсировали золотистые вены, а головка, широкая и хищная, блестела от обильной смазки. Это оружие могло разорвать обычного смертного пополам.

– Посмотрим, насколько ты прочен, повелитель теней, – низким, вибрирующим басом произнес он.

Юки ухватил меня за бедра железной хваткой, приподнимая таз над постелью, и уперся широкой головкой прямо в мой раскрытый, пылающий вход.

Я замер. Время словно замедлило свой бег.

Он не стал медлить. С глухим, утробным рыком Юки подался вперед, вбивая первую треть своего ствола в мое тело одним сокрушительным, неумолимым толчком.

Боль и наслаждение сплелись в единый термоядерный взрыв.

– А-А-А-Х-Х-Р-Р!.. – мой крик разорвал тишину пентхауса.

Моя мана взорвалась. Чернильная тьма Монарха вырвалась из моей груди гигантскими щупальцами, сметая мебель, раскалывая мраморный пол и круша хрустальную люстру под потолком. Тени завыли, требуя защитить своего владыку.

Но золотая мана Юки вспыхнула в ответ, создавая ослепительный купол небесного ветра, который с шипением погасил мою тьму, запирая нас в эпицентре бури. Две божественные силы сцепились в воздухе, высекая снопы искр, пока наши тела сливались воедино.

– Дыши, черт тебя дери! – прорычал Юки.

Его клыки удлинились, чешуя на скулах проступила мерцающими пластинами. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть к его чудовищному объему, а затем протолкнулся еще глубже, сминая меня, заполняя до предела, пока его лобок не врезался в мои ягодицы с глухим, влажным шлепком.

Он вошел полностью. До самого основания.

Я думал, что умру. Бессмертное существо, повелитель армии мертвых, стоял на пороге гибели от чистейшей, дикой перегрузки чувств. Он распирал меня изнутри, обжигал, казался чужеродным монолитом из раскаленной бронзы. В животе возникло тянущее, невероятно глубокое ощущение наполненности, граничащее с агонией.

– Ты… безумец… – прохрипел я, глядя на него снизу вверх. По моим вискам струился пот, грудь вздымалась, как кузнечные меха.

– А ты чертовски узок для монарха, – оскалился Юки, но в его голосе прозвучало искреннее восхищение. – Слишком тугой. Слишком горячий. Ты словно создан для того, чтобы принимать меня.

Он медленно, с тягучим нажимом потянул бедра назад, почти полностью выскальзывая из меня, заставляя внутренние стенки сжаться в панической попытке удержать уходящее тепло. А затем обрушился обратно — резко, безжалостно, выбивая из меня весь воздух.

– Ха-а-а-а-х!..

Удар. Еще один.

Юки поймал ритм. Это был не секс — это была яростная, первобытная битва, где каждое движение отзывалось дрожью в несущих стенах здания. Он двигался тяжело, глубоко, методично вколачивая себя в меня до самого упора. С каждым толчком его член задевал мою простату, посылая в мозг волны ослепляющего, искрящегося экстаза.

Мой член, зажатый между нашими потными телами, стоял каменным монолитом, сочась смазкой, вздрагивая в такт каждому его удару.

– Юки… еще… – сорвалось с моих губ против моей воли. Гордость охотника S-ранга сгорела без следа, уступив место животной, ненасытной похоти. – Твою мать, глубже!..

Глаза дракона полыхнули золотом триумфа.

– Как прикажешь, мой владыка!

Он наклонился вперед, впиваясь ногтями в мои плечи. Золотые путы на моих запястьях лопнули — он сам разорвал их своей маной, освобождая мои руки. Но я не стал нападать. Я вскинул руки и намертво вцепился в его мускулистую спину, впиваясь пальцами в страшный шрам от божественного проклятия, притягивая его к себе с нечеловеческой силой.

Наши тела столкнулись кожа к коже.

Юки взвыл, ощутив мою хватку. Его темп сорвался в безумие. Толчки стали быстрыми, сокрушительными, рваными. Шелковый матрас под нами был разодран в клочья, простыни промокли от пота, смазки и маны. Его обсидиановый хвост обвился вокруг моей талии, фиксируя меня, направляя под каждый следующий удар.

– Ты мой, Джинву… – рычал Юки, ударяя бедрами с такой силой, что кровать с грохотом треснула пополам, рухнув на искореженный мрамор. – Слышишь меня?! Никакой Ассоциации, никаких смертных баб! Ты принадлежишь дракону!

– Попробуй удержать меня, зверь! – выкрикнул я ему в лицо, задыхаясь от удовольствия, чувствуя, как внутри закипает критическая масса темной энергии.

Юки оскалился и резко впился зубами в мою ключицу.

Острые драконьи клыки прокусили плоть до самой кости. В рану хлынула его собственная кровь и раскаленная божественная ци, запечатывая во мне нерушимую метку — клеймо Небесного Дракона, древний знак принадлежности, который невозможно было стереть даже смертью.

Боль от укуса слилась с сокрушительным давлением в паху.

Это стало последней каплей. Мой внутренний резервуар переполнился.

– ЮКИ!..

Я кончил.

Оргазм ударил с силой разорвавшейся звезды. Мое тело выгнулось струной, мышцы окаменели. Густая, белая сперма толчками хлынула из моего члена, заливая наши животы, грудь Юки, разлетаясь каплями во все стороны. Каждая судорога выбивала из меня протяжный, хриплый стон, а мои внутренности сжимались вокруг его ствола со спазматической, сокрушительной силой.

Этот неистовый зажим сломал контроль древнего бога.

Юки глухо, гортанно зарычал — звук походил на рев взлетающего в грозовые небеса ящера. Он сделал последний, самый глубокий толчок, буквально впечатывая свои бедра в мои, и замер, уткнувшись лицом в мою шею.

Я почувствовал это.

Его семя было подобно жидкому огню. Горячее, обильное, пульсирующее, оно волна за волной заполняло меня изнутри, клеймя мою бессмертную утробу божественной силой. Казалось, он изливал в меня не просто плоть, а частицу своей двухтысячелетней души, древней ярости и космического пламени.

Наши маны окончательно перемешались, сплетаясь в единый чернильно-золотой вихрь, который выбил оставшиеся панорамные окна пентхауса. Ночной ветер Сеула ворвался в комнату, взметая обрывки шелка и золотые искры.

Мы застыли в этом разрушенном святилище.

Тяжелое, хриплое дыхание двоих эхом отдавалось в тишине. Юки медленно расслабил челюсти, выпуская мою окровавленную ключицу, и с тихим вздохом опустился всем весом на мою грудь. Его черные влажные волосы рассыпались по моим плечам.

Он не выходил из меня. Его член внутри оставался тяжелым и горячим, пульсируя в такт медленно замедляющемуся ритму наших сердец.

Мои руки, все еще испачканные его потом и каплями крови от метки, медленно поднялись. Пальцы зарылись в его густые, спутанные волосы, мягко массируя затылок, спускаясь к выбритым вискам. Кожа Юки под моими ладонями была удивительно мягкой, гладкой, лишенной прежнего ледяного высокомерия.

Он лежал на мне, спрятав лицо на моей шее, и его чешуйчатый хвост теперь уже лениво, почти умиротворенно обвивал мою щиколотку.

– Ты сумасшедший ублюдок, – тихо произнес я. Мой голос звучал сипло, низко, но в нем не было ни капли злости. Только глухое, бездонное удовлетворение.

Юки приподнял голову. Его небесно-голубые глаза, в которых все еще тлели золотые угли, насмешливо сощурились. На губах блуждала ленивая, сытая улыбка хищника, который наконец-то нашел достойную добычу.

– Возможно, – он прикоснулся губами к свежей метке на моей ключице, слизывая выступающую кровь. – Но признай, Монарх… Ты никогда в жизни не чувствовал себя настолько живым.

Я посмотрел в разбитое окно, где над ночным Сеулом медленно рассеивались грозовые тучи, уступая место чистому предрассветному небу. Где-то там, в стерильной больничной палате, лежала Ча Хэ Ин со своей пришитой рукой и разбитыми амбициями. Где-то там спал мой сын, уверенный в несокрушимости старого порядка.

Но прежнего мира больше не существовало. Старый порядок сгорел этой ночью в золотом пламени дракона.

Я перевел взгляд на Юки, скользнул пальцами по его фарфоровой щеке и слегка сжал челюсть, заставляя его посмотреть мне прямо в глаза.

– Ты прав, – глухо усмехнулся я, чувствуя, как тьма внутри меня снова начинает жадно шевелиться, откликаясь на его тяжесть. – И я не отпущу тебя, пока не возьму реванш.

Усмешка Юки стала еще шире, обнажая острые клыки.

– Попробуй, Владыка, – выдохнул он, медленно подаваясь бедрами вперед и вновь разжигая огонь в разрушенной комнате. – У нас впереди целая вечность.