Небесный дракон
Дыхание спящего бога
Тень сомкнулась над нами с мягким, глухим шелестом, отрезая вопли истерзанного Сеула, вой сирен и ошарашенные взгляды тысяч выживших. Но стоило пространственному переходу завершиться посреди разгромленного пентхауса, как тело Юки в моих руках внезапно обмякло.
Его золотое сияние погасло в долю секунды. Тяжелый посох из черного золота с тихим звоном соскользнул из ослабевших пальцев и, ударившись о треснувший мрамор, сам собой уменьшился до размеров тонкого браслета, обвившего его запястье.
Юки потерял сознание.
Его голова бессильно запрокинулась мне на плечо. Высокое, почти двухметровое атлетическое тело, секунду назад сокрушавшее планетарные масштабы, осело всей своей тяжестью, и я едва успел подхватить его под бедра и спину, не дав упасть на усыпанный обломками пол.
– Юки? – позвал я, но ответом мне было лишь горячее, прерывистое дыхание, пахнущее озоном и кровью.
Его кожа горела. Не так, как во время наших безумных ночей, когда этот жар сводил с ума и плавил простыни, — это была лихорадка, ядовитый огонь изношенного до предела сосуда. Из тонкого носа и треснувших губ все еще сочилась густая, мерцающая золотом кровь, пачкая воротник моего пальто.
Я осторожно донес его до уцелевшей спальни. Огромная кровать из темного дерева, застеленная плотным черным шелком, жалобно скрипнула, когда я уложил древнего бога на матрас.
– Бер, – негромко бросил я в пустоту комнаты.
Тень у моих ног мгновенно вздулась смоляным бугром, и муравьиный король появился передо мной, благоговейно склонив голову в глубоком поклоне. Его фасеточные глаза с трепетом и страхом скользнули по неподвижной фигуре на кровати.
– Мой государь… – прострекотал он приглушенно, боясь потревожить спящего. – Этот… этот зверь… Его аура даже во сне давит на ткань мира. Прикажете призвать целителей?
– Нет. Твои целители оперируют маной смерти и темной материей, они только обожгут его каналы ци. Принеси чистой воды, чистые полотенца и лед. И вели теням разобрать завалы в гостиной. Сделай это без звука.
– Слушаюсь, о повелитель!
Бер растворился во тьме и уже через секунду бесшумно возник вновь, оставив на прикроватной тумбе глубокую серебряную чашу с водой, стопку льняной ткани и кубики горного льда, после чего исчез, уводя теневых солдат расчищать пентхаус.
Я стянул с себя пальто, оставшись в одной рубашке, и опустился на колени у края постели.
Пальцы осторожно коснулись завязок его чанпао и короткого кимоно. Черный с золотом шелк был местами опален космическим жаром и перепачкан черной жижей чудовищ SSS-ранга. Я аккуратно разрезал узлы маной тени, освобождая его грудь и плечи от тяжелой ткани.
Когда одежда была снята, я замер, разглядывая его тело.
Оно было совершенным, высеченным из чистейшего фарфора, но сейчас по этой безупречной белизне ветвилась тонкая сетка микроскопических багрово-золотых трещин. Кожа просто не выдерживала давления. А на спине, поверх страшного рваного шрама от молний Нефритового Императора, пульсировали полупрозрачные, намертво въевшиеся в кости призрачные цепи.
Оковы. Древнее проклятие, наложенное Царем Обезьян, чтобы спасти безумного дракона от окончательного распыления небесными судилищами.
Я смочил льняную ткань в прохладной воде и медленно, с почти благоговейной осторожностью провел по его фарфоровому лицу, смывая потеки золотой крови с губ, подбородка и висков. Юки слабо нахмурился во сне, издав глухой, утробный звук, похожий на ворчание сытого тигра, но глаз не открыл.
Мои пальцы скользили по его шее, спускаясь к ключицам, смывая копоть и кровь врагов. Я чувствовал биение его пульса — медленное, тяжелое, словно удары тектонических плит в недрах земли.
«Он сдерживался», – эта мысль обожгла мой разум холодным осознанием.
Он остановил падающую планету голыми руками. Он разорвал пространственный разлом SSS-ранга, уничтожил выводок тварей, способных стереть материк, и в одиночку воскресил десятки тысяч погибших людей… И все это — будучи скованным по рукам и ногам! Проклятие Сунь Укуна держало его истинную драконью мощь запечатанной на девяносто процентов, оставляя крошечный ручеек силы смертному телу.
Если бы эти цепи пали… страшно было представить, на что способен этот парень, когда его пламя вспыхнет в полную силу. Небесный Дракон, бросивший вызов пантеону богов. И сейчас это первобытное бедствие спало на моих шелковых простынях, беззащитно подставив шею моим ладоням.
На дне кармана моих брюк телефон завибрировал.
Это была непрекращающаяся, бешеная вибрация, от которой аппарат раскалился до пластикового запаха. Экран вспыхивал каждую секунду. Сотни пропущенных звонков, тысячи уведомлений от новостных агрегаторов, экстренные сводки Ассоциации охотников Кореи, прямые запросы от международных гильдий и мировых правительств.
Я приглушил звук до абсолютного минимума, чтобы не потревожить покой Юки, и смахнул шторку новостей.
Весь мир сошел с ума.
С экранов прямых трансляций лился первобытный экстаз и благоговейный ужас. Видеозаписи, сделанные дронами и уцелевшими камерами наблюдения в центре Сеула, крутились на повторе на всех мировых телеканалах. Вот черно-золотая фигура вырастает в небесах. Вот он небрежно опирается ногой на вращающийся посох. Вот падает космическое тело размером с Луну — и тонкая бледная рука встречает его в небесах, заставляя планету взорваться золотой пылью.
И финал. То, что сломало хребет современной цивилизации охотников.
Кадры того, как парень с черным драконьим хвостом опускается на колени, истекая золотом, и зеленовато-золотая волна прокатывается по руинам, заставляя разорванных людей подниматься на ноги живыми.
Ведущие новостей захлебывались слюной в прямом эфире. Политики мировых держав собирали экстренные заседания ООН. Но самое пугающее происходило на улицах. В Сеуле, в Токио, в Вашингтоне, в Париже — миллионы людей выходили на площади, падали на колени прямо в грязь и молились.
Они больше не верили в Охотников S-ранга. Иллюзия того, что смертные с пробужденной маной могут защитить этот мир, рассыпалась в прах за одно утро. Человечество вспомнило свои древнейшие корни. Люди вновь захотели богов. Они забыли, каково это — зависеть от капризов высших созданий, забыли, сколько крови стоили древние алтари, и теперь в слепом экстазе преклоняли колени перед тем, чье имя даже не знали. «Золотой Дракон», «Небесный Спаситель», «Истинный Бог» — заголовки пестрели религиозным фанатизмом.
Я криво усмехнулся, глядя на мерцающий экран.
Лицемеры. Еще месяц назад Ча Хэ Ин брезгливо кривилась в аэропорту, называя его чужаком и дикарем. Ассоциация пыталась просчитать его ранг и поставить в рамки своих жалких протоколов. А теперь этот «дикарь» стал для них единственной причиной, по которой эта планета все еще вращалась вокруг Солнца.
Я заблокировал экран и отложил аппарат в сторону.
Переведя взгляд на спящего Юки, я увидел, как расслабились черты его лица. Дыхание выровнялось, золотая кровь перестала сочиться, ранки на висках медленно стягивались под воздействием его собственной регенерации.
Я провел пальцами по его влажным черным волосам, убирая со лба непокорную челку, и слегка наклонился. Мои губы коснулись его бледного, прохладного лба в долгом, собственническом поцелуе.
– Спи, – шепнул я в тишину. – Твой покой никто не нарушит.
Я прекрасно знал, что произойдет, когда он откроет глаза. Исчерпав всю свою ци, потратив резерв сосуда на планетарный масштаб и воскрешение смертных, Юки проснется не просто голодным — он будет ненасытным. Его драконье нутро потребует колоссального количества энергии для восполнения сил.
Нужно подготовиться.
Я мысленно отдал приказ тени в углу комнаты:
– «Свяжись через теневую сеть с лучшими поставщиками Ассоциации. Пусть доставят сюда сто килограммов отборной мраморной говядины высшей категории. Только свежее мясо, никакого замороженного мусора. И персики. Найдите самые спелые, самые сладкие персики, какие только есть на южных плантациях. Достаньте из закрытых теплиц, если потребуется. К его пробуждению стол должен ломиться».
Тень беззвучно колыхнулась и исчезла в полу, уносясь исполнять приказ повелителя.
Я поднялся на ноги, чувствуя, как мышцы спины и плеч гудят от тяжести прошедшего боя. На мне все еще оставались следы сажи, пыли и пота. Оставив дверь спальни приоткрытой, я направился в мраморную ванную комнату.
Горячая вода ударила по плечам упругими струями. Я запрокинул голову, закрывая глаза и позволяя кипятку смывать накопившуюся усталость. Мысли текли плавно и тяжело. Все встало на свои места. Мир смертных больше не имел надо мной власти. Прошлое с его лживыми улыбками, фотосессиями для глянцевых журналов и холодной спальней с Хэ Ин казалось далеким кошмаром, который рассеялся с первыми лучами солнца.
Здесь, под душем, я снова посмотрел на свою ключицу. Багровая метка драконьих клыков Юки полыхала ровным, мягким жаром сквозь потоки воды. Знак принадлежности. Моя печать.
Вдруг сквозь шум льющейся воды до меня снова донесся этот звук.
*Вжж… Вжж… Вжж…*
Телефон на тумбе в гостиной не умолкал. Вибрация была настойчивой, яростной, непрерывной. Кто-то упорно, с бараньим упрямством набирал один и тот же номер раз за разом, игнорируя все правила приличия.
Я выключил воду.
Тяжелая капля сорвалась с моего мокрого подбородка, со стуком разбившись о белый мрамор. Мое терпение лопнуло. Теневая мана внутри меня недовольно зашевелилась, откликаясь на раздражение.
Я накинул на бедра темное махровое полотенце, не утруждая себя одеждой, и вышел из ванной. Вода стекала по рельефным мышцам моей груди и пресса, оставляя мокрые следы на полу.
Подойдя к столу, я бросил ледяной взгляд на экран.
На дисплее крупными буквами высвечивалось имя:
**Ча Хэ Ин** *34 пропущенных вызова.*
Она не сдавалась. После всего, что произошло. После того, как ее мир рухнул, после того, как я бросил ей в лицо правду и разорвал этот жалкий брак, после бойни, в которой она видела истинную силу бога… она все еще смела звонить мне.
Аппарат снова затрясся в моей руке, заходясь входящим вызовом.
Я нажал кнопку приема и поднес телефон к уху. Я не стал здороваться. Мой голос прозвучал низко, сухо и холодно, как удар могильной плиты:
– Если я не беру трубку, значит, я занят. Мой дракон спит. И если ты посмеешь его разбудить, я лично позабочусь о том, чтобы твой язык больше никогда не издал ни звука.
В трубке повисла оглушительная, мертвая тишина.
Было слышно лишь прерывистое, паническое дыхание женщины на том конце провода. Она судорожно сглотнула. Ее дыхание дрожало, сбиваясь на всхлипы.
– Джинву… – наконец выдавила она пересохшим, сорванным голосом. В нем не было прежней ледяной надменности первой леди охотничьего мира. В нем была только первобытная, животная паника и отчаяние загнанного в угол зверька. – Джинву, пожалуйста… не сбрасывай… Умоляю тебя…
– Говори. У тебя ровно тридцать секунд.
– Он… он действительно бог? – прошептала она, и я слышал, как дрожат ее зубы. – Я видела… Мы с Сухо все видели. То, что он сделал в небе… то, как он вернул мертвых… Все охотники… Ассоциация пала на колени, Джинву! Председатель У Джинчхоль… он в трансе, он не знает, что делать! Весь мир говорит только о нем!
– Тебя это больше не касается, Хэ Ин, – отрезал я равнодушно. – Твой статус охотника аннулирован твоей собственной беспомощностью. Ты хотела развода — документы у юристов. Занимайся своими фондами.
– Нет! Подожди! – истерично вскрикнула она в трубку, теряя последние крохи самообладания. – Ты не понимаешь! Люди у нашего дома… репортеры, фанатики, военные! Они оцепили район! Они требуют ответов! Они знают, что этот… что он прибыл по личному приглашению, они видели тебя рядом с ним! Они спрашивают меня, где ты! Они спрашивают, кто он такой! Сухо заперся в комнате и не выходит… Джинву, вернись! Ты должен выйти к прессе, ты должен защитить наш дом! Ты Теневой Монарх, ты обязан навести порядок!
Я слушал ее сбивчивый, жалкий лепет, и уголок моих губ медленно пополз вверх в безжалостной, хищной усмешке.
– «Наш дом»? – переспросил я тихо. – У нас больше нет общего дома, Хэ Ин. Я оставил тебе стены и деньги. Защищай их сама. Или натрави на толпу охрану Ассоциации, которой ты так любила хвастаться на приемах.
– Но я твоя жена!.. – зарыдала она в трубку. – Ты не можешь просто бросить меня в этом кошмаре! Не ради него! Он чудовище, Джинву! Ты видел его глаза?! Он не человек! Он разорвет тебя, он уничтожит все, что мы строили двадцать лет!
– Он спас этот жалкий кусок грязи, на котором ты сейчас стоишь и дышишь, – мой голос стал настолько тяжелым, что связь в трубке затрещала от помех темной маны. – Пока ты дрожала за спиной нашего сына, сжимая бесполезный кинжал, он истекал кровью, закрывая вас от падающей планеты. Не смей называть его чудовищем. Ты не стоишь даже пепла от его папиросы.
– Джинву, пожалуйста… – ее голос сорвался на унизительный, жалкий вой. – Я согласна на все… Я больше не буду требовать внимания, я не буду лезть в твои дела… Только вернись… Не оставляй меня одну…
– Время вышло, – холодно произнес я. – И запомни раз и навсегда, Хэ Ин. Для смертного мира я больше не спаситель и не герой на поводке. Передай председателю, чтобы забыл этот номер. Мое место здесь. Рядом с ним.
Я убрал телефон от уха и сжал пальцы.
Раздался сухой, короткий хруст. Дорогой аппарат из титана и стекла смялся в моей ладони, как комок бумаги, брызнув искрами раздавленной батареи, и осыпался на пол бесполезным черным мусором.
Тишина снова воцарилась в пентхаусе. Чистая, спокойная, благословенная тишина.
– Правильно сделал, – раздался сзади хриплый, насмешливый голос, заставивший волоски на моем теле встать дыбом от внезапного прилива жара. – Слишком много шума от этой самки.
Я медленно обернулся.
Юки сидел на краю кровати, спустив босые ноги на шелковый ковер. Простыня небрежно прикрывала его бедра, обнажая широкую грудь, на которой все еще мерцали золотые прожилки заживающих ран. Его черные волосы были всклокочены, а небесно-голубые глаза, сонные, но полные древнего, порочного огня, разглядывали мое мокрое тело с неприкрытым, голодным интересом.
– Ты проснулся, – я подошел к нему ближе, чувствуя, как внутри снова разгорается пламя. – Как себя чувствуешь?
– Как будто Сунь Укун снова огрел меня своей дубиной по затылку, – Юки лениво потянулся, и его позвонки отозвались глухим хрустом. Черный драконий хвост вынырнул из-под шелка, взметнулся в воздух и плавно, по-хозяйски обвился вокруг моего мокрого бедра, притягивая меня к кровати. – Но жить буду. Особенно если ты выполнишь то, о чем думал, пока наглаживал мой лоб.
Он криво оскалился, обнажая острые белые клыки.
– Ты слышал? – усмехнулся я, опуская ладонь на его горячее плечо.
– Я дракон, Монарх. Я чувствую желания тех, кто носит мою метку, даже когда сплю на дне небытия, – Юки потянул меня за полотенце вниз, заставляя опуститься перед ним на колени между его раздвинутых ног. Его длинные пальцы с силой впились в мои влажные волосы на затылке. – Где мое мясо, Джинву? Где мои персики?
– Скоро будут, – выдохнул я ему прямо в губы, чувствуя пьянящий аромат его дыхания. – Теневые солдаты уже везут лучший урожай.
– Хорошо… – промурлыкал он, и его зрачки сузились в вертикальные золотые щели. – Но пока они едут… у меня есть аппетит кое к чему другому. Ты ведь не против поделиться своей тьмой с голодным богом?
Его губы, горячие и влажные, накрыли мои с дикой, неотвратимой жадностью, окончательно сжигая все мосты к прошлому миру.