← Назад к обзору

Ненасытная обжора

Подарок для обжоры

– Нет, нет, пожалуйста, не ешь нас! – выкрикнул Том, опережая младшего брата. Его голос дрожал, но он старался держаться храбро. – Мы можем… мы можем привести тебе еды! Много еды!

Дракониха прищурилась, ее желтый глаз внимательно изучал дрожащих мальчишек. Из ее приоткрытой пасти доносился запах серы и чего-то еще, более… мясного.

– Еды? – пророкотала она, и ее огромное брюхо слегка колыхнулось. – Вы, мелкие существа, способны принести мне что-то стоящее? Мой желудок весьма требователен, а я только-только проснулась после долгого, очень долгого сна.

– Да! Да, конечно! – подхватил Джек, вдохновленный словами брата. – Мы знаем, где пасутся самые жирные козы и бараны! И даже… даже жеребцы!

При упоминании жеребцов дракониха издала звук, похожий на мурлыканье, но в ее исполнении это звучало скорее как обвал камней.

– Жеребцы, говорите? – Она медленно облизнула пасть длинным, раздвоенным языком. – Заманчиво. Но как я могу быть уверена, что вы не обманете меня?

– Мы… мы клянемся! – сказал Том. – Мы приведем тебе целую отару! Только… только отпусти нас.

Дракониха снова прищурилась. Ее взгляд задержался на Джеке, который все еще стоял ближе к ней, чем Том, и с любопытством смотрел на ее раздутое брюхо.

– Хорошо, – наконец произнесла она. – Я дам вам шанс. Но только одному из вас. Второй останется здесь, в качестве залога. Если вы не вернетесь с обещанной пищей, я съем его. А потом найду и второго.

Джек и Том переглянулись. Страх и отчаяние промелькнули в их глазах. Кто останется? Кто пойдет?

– Я пойду, – сказал Том, решительно шагнув вперед. – Я старший, я быстрее добегу до деревни. Джек… Джек останется.

Джек удивленно посмотрел на брата, но промолчал. В его глазах читалась смесь страха и возбуждения. Остаться наедине с драконихой? Это было одновременно ужасно и невероятно интересно.

– Отличный выбор, – одобрительно прорычала дракониха. – А теперь иди. И помни, чем дольше ты будешь, тем голоднее я стану.

Том, не теряя ни секунды, развернулся и бросился к выходу из пещеры, его шаги эхом отдавались в полумраке. Джек остался стоять перед огромной драконихой, его сердце колотилось как сумасшедшее.

– Ну что ж, мелкий человек, – сказала дракониха, наклоняя к нему голову. – Раз уж ты остался, может быть, ты расскажешь мне, как тебя зовут?

– Джек, – выдавил из себя мальчик.

– Джек, – повторила она, словно пробуя имя на вкус. – А меня зовут Лазурная Пучина. Ну, или просто Лазурная, если тебе так удобнее. И, признаюсь, я очень голодна. Твой брат поторопится, надеюсь?

– Он… он очень быстрый, – пробормотал Джек, стараясь не смотреть прямо в ее желтый глаз. Его взгляд невольно скользнул к ее огромному брюху. Оно все еще было невероятно раздутым, но теперь, когда он был так близко, он мог различить на нем тонкие, едва заметные прожилки, розовеющие под белесой кожей.

– Ты все еще смотришь на мой живот, – заметила Лазурная. В ее голосе не было угрозы, скорее легкое любопытство. – Он тебе так интересен?

Джек кивнул.

– Он такой… огромный. И тугой. Мне кажется, он вот-вот лопнет.

Дракониха издала глубокий, низкий смешок, который заставил стены пещеры слегка завибрировать.

– Лопается, говоришь? – Она потянулась, и ее мускулистое тело грациозно изогнулось. – Не беспокойся, Джек. Мой живот очень крепок. Но ты прав, он тугой. И очень полный. Я только что проснулась после векового сна, и мой желудок требует много-много пищи, чтобы набрать свою обычную силу.

Она опустила голову еще ниже, почти касаясь носом пола пещеры.

– Хочешь погладить его снова? – предложила она. – Он нравится мне, когда его гладят.

Джек колебался всего мгновение. Любопытство снова взяло верх над страхом. Он медленно протянул руку и осторожно коснулся ее брюха. Кожа была теплой и удивительно гладкой, но под ней ощущалась невероятная упругость. Он чувствовал, как внутри что-то шевелится, словно проглоченные звери еще не совсем переварились. Это было странно и немного жутковато, но в то же время завораживающе.

– Ух ты, – прошептал Джек. – Оно такое… живое.

– Конечно, живое, – пророкотала Лазурная, наслаждаясь прикосновениями. – Мой желудок работает, чтобы переварить все, что я проглотила. Это долгий процесс. И очень приятный, когда он наполнен до отказа.

Мальчик водил ладонью по тугой, выпуклой поверхности, ощущая легкую вибрацию. Внезапно он почувствовал, как что-то твердое и продолговатое слегка сместилось под его рукой.

– А что там внутри? – спросил Джек, его голос был полон искреннего интереса. – Это… кости?

– Нет, нет, – ответила Лазурная. – Я глотаю все целиком. И пока что все мои жертвы целы. Я предпочитаю наслаждаться их вкусом постепенно. А пока они там, они помогают мне сохранять тепло.

В этот момент из глубины пещеры донесся топот. Том вернулся, запыхавшийся, с красным лицом. За ним, на привязи, упиралась молодая коза. Ее глаза были широко раскрыты от страха, а шерсть ощетинилась.

– Я… я привел! – задыхаясь, проговорил Том. – Козу!

Лазурная Пучина подняла голову, ее желтый глаз загорелся предвкушением.

– Отлично! – Ее голос был полон удовлетворения. – Подгони ее сюда, мальчик.

Том с трудом подтолкнул козу к драконихе. Животное дрожало, чувствуя смертельную опасность. Лазурная медленно наклонила голову, широко раскрыла пасть. Коза издала жалобное блеяние, пытаясь вырваться, но было поздно. Огромная пасть сомкнулась над ней, и одним плавным движением коза исчезла внутри.

Братья завороженно смотрели, как по шее драконихи прошел заметный бугорок, а затем… ее брюхо! Оно и так было огромным, но теперь оно раздулось еще сильнее, став еще более натянутым и выпуклым. Розовые прожилки на белесой коже стали ярче, словно кожа вот-вот должна была лопнуть от напряжения.

Лазурная издала довольный урчащий звук.

– М-м-м, – пророкотала она. – Как приятно.

Джек и Том смотрели на нее с изумлением.

– Но… но она же была и так полная! – воскликнул Джек. – Как она могла съесть еще?

– Мой желудок, Джек, – ответила Лазурная, снова опуская голову и наслаждаясь новым приливом тепла и сытости, – это бездонная пещера. Я могу есть еще и еще.

– А… а ты можешь съесть что-нибудь крупнее козы? – спросил Том, не в силах скрыть своего любопытства. Он забыл о страхе, его полностью поглотило это невероятное зрелище.

Лазурная слегка приподняла один глаз.

– Крупнее? – В ее голосе прозвучал вызов. – Конечно, могу. Что ты имеешь в виду, мальчик?

– Ну… баранов, например, – сказал Том. – У нас в деревне есть очень большой баран. Самый большой.

– Баран? – Лазурная задумчиво прищурилась. – Звучит аппетитно. Поторопись, Том. Я чувствую, что мой желудок еще не совсем доволен.

Том, словно зачарованный, снова бросился к выходу из пещеры. Джек остался наедине с Лазурной, которая теперь выглядела еще более гигантской и раздутой. Ее брюхо пульсировало, и мальчик отчетливо видел, как под кожей шевелятся проглоченные животные. Он снова осторожно коснулся ее живота. Он был невероятно тугим, плотным, как камень, но в то же время упругим.

– Ты не лопнешь? – спросил Джек, его голос был полон беспокойства. – Ты же такая большая!

– Не беспокойся, Джек, – пророкотала Лазурная, закрывая глаза. – Это очень приятное ощущение. Я люблю, когда мой живот так набит. Это дает мне силу. И тепло.

Прошло немного времени, и Том вернулся. На этот раз он тащил за собой огромного, упрямого барана с мощными, закрученными рогами. Баран сопротивлялся, блеял, но Том был полон решимости.

– Вот! – воскликнул он, подталкивая барана к драконихе. – Самый большой баран в деревне!

Лазурная Пучина лениво открыла глаза. Увидев барана, она издала протяжный, довольный звук.

– О-о-о, – пророкотала она. – Вот это уже интереснее.

Она снова широко раскрыла пасть, и баран, словно загипнотизированный, сделал несколько шагов вперед. Затем, с тем же плавным движением, что и коза, он исчез в ее глотке.

На этот раз эффект был еще более впечатляющим. Брюхо Лазурной раздулось до невероятных размеров. Оно стало почти идеально круглым, натянутым до предела, и розовые прожилки на нем стали еще ярче, почти бордовыми. Казалось, что кожа вот-вот разорвется. Дракониха издала глубокий, удовлетворенный выдох и, к удивлению мальчиков, медленно перевернулась на спину, выставив свое огромное, набитое брюхо кверху.

Она лежала так, тяжело дыша, ее лапы были раскинуты в стороны. Ее брюхо было таким огромным, что оно едва умещалось в пещере.

– Ты… ты не лопнула! – выдохнул Джек, его глаза были широко раскрыты.

– Я же говорила, – пророкотала Лазурная, ее голос был чуть приглушен из-за положения. – Мой желудок очень крепок. И, как я уже говорила, я могу есть до бесконечности.

– А… а можно погладить? – спросил Том, его голос был полон благоговейного трепета. Он никогда не видел ничего подобного. Это было жутко, но в то же время невероятно.

– Конечно, – ответила Лазурная. – Подходите.

Братья осторожно подошли к лежащей на спине драконихе. Ее брюхо было колоссальным, оно возвышалось над ними, как огромный, надутый мяч. Джек первым протянул руку и коснулся его. Кожа была горячей и невероятно тугой, как будто он прикоснулся к натянутому барабану. Он почувствовал, как внутри с трудом ворочаются проглоченные животные, их формы были едва различимы под плотной, раздутой кожей.

– Ух ты… – прошептал Джек, проводя ладонью по огромной выпуклости. – Оно такое… такое тугое.

Том тоже осторожно погладил брюхо.

– И тяжелое, – добавил он. – Кажется, еще чуть-чуть, и оно…

Он не договорил. Оба мальчика чувствовали, что брюхо было на пределе. Казалось, что даже малейшее движение может привести к тому, что оно лопнет.

– Вы правы, – пророкотала Лазурная, наслаждаясь их прикосновениями. – Я чувствую себя очень… наполненной. Но еще не совсем.

Джек и Том переглянулись. Что еще? Что может быть больше, чем огромный баран?

Внезапно Джека осенило. Он вспомнил, что говорил драконихе, чтобы спастись.

– Жеребец! – выкрикнул он. – Мы говорили про жеребца!

Лазурная медленно открыла глаза.

– Жеребец? – пророкотала она. – Да, я помню. Ты говорил о жеребце.

Том посмотрел на Джека. В его глазах читалась смесь удивления и некоторого недоумения. Жеребец? Это же почти так же крупно, как сама дракониха!

– Но… но жеребец, – начал Том. – Он же огромный! Ты не сможешь его проглотить!

Лазурная Пучина снова издала низкий, рокочущий смешок.

– Я же сказала, мальчики, – произнесла она, ее голос был полон вызова, – мой желудок бездонен. Я могу есть до бесконечности. Приведите мне вашего жеребца. Я покажу вам, что я могу.

Том, словно под гипнозом, развернулся и побежал к выходу. Джек остался стоять, его глаза были прикованы к огромному, набитому брюху драконихи. Он ощущал невероятное предвкушение. Что будет, если дракониха проглотит жеребца? Неужели она действительно не лопнет?

Время тянулось медленно. Джек снова и снова гладил тугое брюхо, чувствуя, как внутри ворочаются животные. Он представлял, как жеребец будет выглядеть внутри. Это было невероятно.

Наконец, Том вернулся. На этот раз он не тащил животное, а вел его. Это был огромный, сильный жеребец, его мускулы перекатывались под лоснящейся шкурой. Он был почти такой же высокий, как сама Лазурная, когда та лежала на спине. Жеребец фыркал и упирался, его глаза были полны дикого страха.

– Вот! – выкрикнул Том, с трудом удерживая жеребца. – Самый большой жеребец в деревне! Я же говорил, ты не сможешь его проглотить!

Лазурная Пучина медленно открыла глаза. Ее взгляд остановился на жеребце, и в ее желтых зрачках вспыхнул дикий огонь. Она тяжело вздохнула.

– Ты недооцениваешь меня, мальчик, – пророкотала она. – Я покажу тебе.

С невероятным усилием Лазурная начала подниматься. Ее огромное, раздутое брюхо медленно, с трудом отрывалось от пола пещеры. Мускулы на ее теле напряглись до предела. Она кряхтела, но все же встала на все четыре лапы. Ее тело было похоже на гигантский шар, поддерживаемый тонкими, по сравнению с брюхом, но мощными лапами.

Она сделала шаг к жеребцу, ее шея вытянулась. Жеребец запаниковал, начал рваться, но Том крепко держал его. Дракониха широко раскрыла пасть. На этот раз это было поистине устрашающее зрелище. Пасть была такой огромной, что могла бы проглотить человека целиком.

Словно огромная змея, Лазурная медленно, но неумолимо начала поглощать жеребца. Сначала голова, потом шея, затем мощное туловище. Жеребец издал пронзительный, отчаянный крик, который эхом разнесся по пещере, но его заглушил глубокий, утробный звук глотания драконихи.

Бугорок, проходящий по ее шее, был теперь огромным, он деформировал ее тело. И когда жеребец полностью исчез внутри, брюхо Лазурной… оно раздулось до абсолютно невероятных, немыслимых размеров. Оно было теперь не просто круглым, а шарообразным, огромным, занимающим почти все пространство между ее лапами. Розовые прожилки стали ярко-красными, а кожа натянулась так сильно, что казалось, она вот-вот треснет.

Дракониха тяжело выдохнула, ее тело задрожало. Она снова упала на спину, ее лапы беспомощно раскинулись. Ее брюхо было таким огромным, что оно едва умещалось в пещере, почти касаясь ее сводов. Оно пульсировало, и мальчики видели, как внутри, сквозь натянутую до предела кожу, отчетливо проступают очертания проглоченных животных: козы, барана и, совсем недавно, жеребца.

Братья смотрели на это зрелище, затаив дыхание. Брюхо было таким огромным, что они не могли поверить своим глазам. Оно было на грани, на самом пределе.

Внезапно… раздался треск. Не один, а множество мелких, затем один громкий, разрывающий звук.

"ХЛОП!"

Брюхо Лазурной Пучины лопнуло.

Воздух в пещере наполнился запахом свежей травы, земли и… немного, очень немного, драконьей плоти.

Из разорванного брюха, словно из огромного мешка, вывалились животные. Коза, баран и жеребец. Они были целы и невредимы, немного ошарашены, но без единой царапины. Они быстро поднялись на ноги, испуганно озираясь.

Лазурная Пучина лежала на спине, ее брюхо было разорвано. Она тихо стонала. Ее глаза были закрыты.

Джек и Том стояли как вкопанные, потрясенные произошедшим. Они ожидали чего угодно, но не этого.

– Она… она лопнула, – прошептал Джек, его голос был полон удивления.

– Но… но животные целы! – воскликнул Том, указывая на козу, барана и жеребца, которые уже начали осторожно двигаться к выходу из пещеры.

Дракониха медленно открыла глаза.

– Ну вот, – прохрипела она, ее голос был слаб. – Я же говорила, что могу есть до бесконечности. Но, кажется, мой живот все же имеет свои пределы.

Она попыталась пошевелиться, но рана была слишком велика.

– Идите, мальчики, – сказала она. – Забирайте своих животных. И… приведите мне что-нибудь залечить рану. Что-нибудь очень питательное. И, возможно, не такое… крупное.

Джек и Том, не говоря ни слова, быстро собрали животных и повели их к выходу. Они бросили последний взгляд на раненую дракониху, лежащую на спине с разорванным брюхом. Это было невероятное зрелище.

Вернувшись в деревню, они стали героями. Их рассказы о драконихе, проглотившей жеребца и лопнувшей, передавались из уст в уста, обрастая новыми подробностями. Жители деревни были в восторге, что их скот вернулся, и восхваляли храбрость братьев.

Джек и Том часто вспоминали Лазурную Пучину и ее невероятное брюхо. Они рассказывали эту историю снова и снова, каждый раз добавляя новые детали, но всегда заканчивая одной и той же фразой: "И тогда ее брюхо лопнуло". Это было приключение, которое они никогда не забудут. И хотя Лазурная Пучина была ранена, они знали, что она вернется. Ведь драконы, как известно, не так просто умирают, а ее аппетит был поистине безграничен. И кто знает, может быть, в следующий раз ее брюхо окажется еще крепче. Или она просто станет умнее.