← Назад к обзору

Необъятная любовь

Вспышка ревности и сорванные маски

Темнота раздевалки казалась плотной, почти осязаемой, и в этой тишине каждый звук — шорох одежды, прерывистое дыхание, скрип кроссовок по линолеуму — отдавался в ушах громом. Даня не просто держал Дашу, он буквально вжимал её в холодный металл шкафчика, словно пытаясь слиться с ней в одно целое. Его ладони, горячие и тяжелые, скользнули с талии выше, сминая тонкую ткань блузки.

– Даня... – выдохнула она, когда его губы переместились с её рта на чувствительную кожу шеи.

Он не ответил, лишь глухо рыкнул, и его рука, ставшая вдруг пугающе уверенной, пробралась под край её одежды. Пальцы коснулись нежной кожи живота, вызывая табун мурашек, и двинулись выше, пока не нащупали застежку лифчика. Даша вздрогнула, когда почувствовала, как он бесцеремонно и властно смял её грудь, накрывая её всей ладонью. Это было так непохоже на того холодного Рыжего, который еще пару часов назад бросал в её сторону колкости. Сейчас перед ней был хищник, который наконец-то добрался до своей добычи.

Даша чувствовала, как внутри всё плавится от этого напора. Её строптивость, всегда служившая ей щитом, испарилась, оставив только жгучее желание ответить ему тем же. Она не хотела быть просто ведомой. Её руки, до этого судорожно сжимавшие его плечи, спустились к ремню его брюк. Пальцы слегка дрожали, но она действовала решительно.

– Ты же понимаешь, что мы заперты? – прошептал Даня, тяжело дыша ей в самое ухо, пока его пальцы продолжали ласкать её соски через кружево.

– Плевать, – отозвалась она, расстегивая пуговицу на его джинсах.

Звук расходящейся молнии в тишине прозвучал как сигнал к началу чего-то необратимого. Даша опустилась на колени прямо на холодный пол, не обращая внимания на дискомфорт. Перед ней в полумраке возвышался силуэт парня, которого она одновременно ненавидела и обожала. Она видела, как вздымается его грудь, слышала, как его дыхание становится всё более рваным.

Когда она коснулась его, Даня судорожно схватился за верхушку шкафчика, так что металл жалобно звякнул. Даша действовала инстинктивно, отдаваясь порыву, который копился в ней долгие месяцы взаимных подколок и скрытых взглядов. Она чувствовала его пульсацию, его нетерпение, и это придавало ей уверенности. Даня закусил губу, запрокидывая голову назад, его кудрявая шевелюра рассыпалась по плечам.

– Черт, Даша... – сорвалось с его губ, и в этом возгласе было столько боли и наслаждения одновременно, что у неё перехватило дыхание.

Он не выдержал долго. Схватив её за плечи, он заставил её подняться, развернул спиной к шкафчикам и, не тратя времени на лишние нежности, вошел в неё одним резким, почти грубым движением. Даша вскрикнула, впиваясь ногтями в его предплечья, но этот крик тут же утонул в его новом поцелуе.

Это было жестко, отчаянно и абсолютно неправильно для школьной раздевалки, но для них двоих это был единственный способ выплеснуть всё то напряжение, что отравляло их жизни. Даня двигался ритмично и мощно, его рост в сто девяносто сантиметров давал ему полное преимущество, он буквально нависал над ней скалой. Шкафчики за спиной Даши ритмично бились о стену, создавая глухой, пугающий шум, но ей было всё равно. Она чувствовала каждое его движение, каждую мышцу его напряженного тела.

Когда всё закончилось, они еще долго стояли в темноте, прислонившись друг к другу, пытаясь привести дыхание в норму. Даня первым отстранился, поправляя одежду. В темноте его лица не было видно, но голос звучал непривычно хрипло.

– Завтра... завтра всё будет как обычно, Даш. Ты поняла?

– Поняла, Рыжий, – ответила она, поправляя растрепанные волосы. – Как обычно.

На следующее утро школа встретила их привычным гулом. Даша чувствовала себя странно: внутри всё еще горело воспоминание о вчерашнем вечере, но снаружи она должна была оставаться той же веселой и задиристой девчонкой.

На большой перемене она сидела на подоконнике в компании Дена — новенького из параллельного класса, который уже неделю пытался за ней приударить. Ден был симпатичным, спокойным и, что самое главное, совершенно не похожим на Даню.

– Слушай, Даш, может, сходим в кино в субботу? – Ден улыбнулся, сокращая расстояние между ними и кладя руку на подоконник совсем рядом с её бедром.

– Кино? Ну, я не знаю, – Даша рассмеялась, краем глаза заметив, как в коридор ввалилась компания Дани.

Рыжий шел впереди, о чем-то переговариваясь с Ромой. Он выглядел как обычно: расстегнутая куртка, недовольное лицо, руки в карманах. Но как только его взгляд упал на подоконник, где Даша мило беседовала с Деном, он буквально замер на месте.

Даша видела, как его челюсти сжались, а глаза потемнели от мгновенно вспыхнувшей ярости. Рома что-то спросил его, но Даня даже не повернул головы. Он смотрел только на руку Дена, которая теперь почти касалась колена Даши.

– Да брось, будет весело, – продолжал Ден, не замечая надвигающейся грозы. – Я за тобой заеду.

Даня сорвался с места внезапно. Его тяжелые шаги эхом разнеслись по коридору. Подруги Даши, стоявшие неподалеку, замолкли, предчувствуя скандал.

– Эй, ты, – Даня вырос перед Деном, буквально заслоняя собой свет. – Свалил отсюда. Быстро.

Ден растерянно моргнул, глядя на возвышающегося над ним гиганта.

– В чем проблема, Рыжий? Мы просто разговариваем...

– Проблема в том, что ты слишком много болтаешь, – прорычал Даня, и его кулаки сжались так, что побелели костяшки. – Я второй раз повторять не буду.

– Дань, успокойся! – Даша спрыгнула с подоконника, пытаясь встать между ними. – Что ты устраиваешь?

Даня перевел взгляд на неё. В его глазах читалась такая неистовая ревность, смешанная с собственничеством, что у Даши на секунду перехватило дыхание. Все маски, все их договоренности о том, что «всё будет как обычно», разлетелись в прах.

– Что я устраиваю? – он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика.

Вместо того чтобы начать привычную перепалку или обозвать её, Даня сделал то, чего не ожидал никто. Он резко обхватил Дашу за талию, притягивая к себе, и на глазах у всей школы — у замершего Дена, у открывших рты подруг, у ошарашенного Ромы — впился в её губы властным, долгим поцелуем.

В коридоре воцарилась мертвая тишина. Было слышно только, как кто-то из младшеклассников уронил учебник. Даша сначала замерла от шока, но потом её руки сами собой нашли его шею. Это был вызов. Это было признание.

Когда Даня наконец отстранился, он не отвел взгляда. Он обвел тяжелым взором притихшую толпу, задержавшись на Дене, который выглядел так, будто его только что ударили мешком по голове.

– Она моя, – четко и громко произнес Даня, чтобы каждое слово дошло до присутствующих. – Кто-то еще хочет пригласить её в кино?

Он снова посмотрел на Дашу, и в глубине его глаз она увидела ту самую мягкость, которую он так тщательно скрывал за маской злобы.

– Пошли, – коротко бросил он, не выпуская её руки.

И Даша пошла. Ей было всё равно на шепот за спиной, на будущие разборки с учителями и на то, что их «статус» в школе изменился навсегда. Она знала, что за этой грубостью и ревностью скрывается сердце, которое принадлежит только ей одной. А Рыжий... Рыжий просто наконец-то перестал врать самому себе.