← Назад к обзору

Непредвиденная влюблённость

Аромат вербены и катастрофы

В подземельях Хогвартса обычно царил холод, но сегодня воздух был таким густым и сладким, что казалось, его можно резать ножом. Розовый перламутровый пар, поднимавшийся от десятков котлов, сплетался в причудливые узоры, заполняя класс запахами свежескошенной травы, дорогого пергамента и чего-то неуловимо цветочного. Амортенция — самое сильное приворотное зелье в мире — требовала предельной концентрации, но именно её в этот день катастрофически не хватало.

Северус Снейп, чей силуэт в клубах пара казался зловещей тенью, совершил, пожалуй, самую большую ошибку в своей преподавательской карьере. Он поставил Гарри Поттера и Драко Малфоя в пару.

— Поттер, если вы ещё раз бросите корень валерианы в котел, не очистив его от земли, я заставлю вас перебирать флоббер-червей до конца семестра, — процедил Малфой, брезгливо отодвигаясь от Гарри.

— А если ты, Малфой, хоть на секунду закроешь свой рот и перестанешь любоваться своим отражением в черпаке, возможно, наше зелье не будет похоже на суп из тролля! — огрызнулся Гарри, крепче сжимая нож.

Их перепалка длилась уже сорок минут. Искры летели не только от ингредиентов, но и от их взглядов. Когда Снейп отошел к дальнему ряду, чтобы отчитать Симуса Финнигана за слишком бурный цвет варева, ситуация окончательно вышла из-под контроля.

— Дай сюда! Ты всё испортишь, шрамоголовый! — Драко рванулся к котлу, пытаясь перехватить флакон с толчёными жемчужинами.

— Отвали, Малфой! — Гарри толкнул его локтем.

В следующую секунду произошло то, чего боялись все: Драко вцепился в мантию Гарри, тот потерял равновесие, и они оба врезались в шаткую подставку. Огромный медный котел опасно наклонился и с оглушительным грохотом опрокинулся.

Всё произошло как в замедленной съёмке. Горячая, переливчатая жидкость, вобравшая в себя концентрированную силу желания, выплеснулась прямо на Драко. Малфой не успел даже вскрикнуть — зелье окатило его с ног до головы, пропитало дорогую рубашку и, что самое страшное, попало в глаза и рот.

Класс замер. Снейп уже летел через комнату, взмахнув палочкой, чтобы убрать разлитую жидкость, но было поздно.

Драко сидел на полу, тяжело дыша. Его светлые волосы слиплись от розовой субстанции, а по лицу стекали капли, пахнущие мятой и луговыми травами. Вокруг него образовалось кольцо из ошеломленных студентов. Гарри, вскочив на ноги, виновато оглядывался. Рядом с ним, вытянув шею от любопытства, стоял Невилл Долгопупс.

Невилл просто хотел посмотреть, не сильно ли ушибся Малфой, несмотря на их вечную вражду. Он стоял прямо в лучах света, падающего из высокого окна подземелья, и на его круглом лице застыло выражение искреннего беспокойства.

Драко моргнул. Один раз, второй. Его серые глаза, обычно холодные и колючие, вдруг расширились. Зрачки затопили радужку, превращаясь в огромные черные бездны. Он судорожно вдохнул, и его лицо преобразилось.

— О... — выдохнул Малфой. Это не был стон боли. Это был звук человека, который только что увидел врата рая.

Он медленно поднялся на колени, игнорируя Снейпа, игнорируя смешки Рона и яростный взгляд Гарри. Его взор был прикован к одной-единственной точке в пространстве. К Невиллу.

— Ты... — прошептал Драко голосом, в котором дрожали все скрипки мира. — Ты — это утренняя роса на лепестках мандрагоры. Ты — свет, ради которого стоит ослепнуть.

Невилл попятился, едва не споткнувшись о собственный котел.

— Э-э... Малфой? Ты в порядке? У тебя, кажется, мозги сварились, — пробормотал он, краснея до корней волос.

Драко подался вперед, протягивая дрожащую руку к краю мантии Невилла, словно к священной реликвии.

— Не говори ничего, о прекраснейший из гриффиндорцев, — Малфой буквально светился изнутри странным, пугающим восторгом. — Твоя неуклюжесть — это танец грации, а твои веснушки — это созвездия, по которым я буду искать путь к твоему сердцу.

В классе воцарилась мертвая тишина, которую нарушил лишь громкий всхлип Лаванды Браун, тронутой этой сценой.

— Молчать! — рявкнул Снейп, хотя даже его голос на мгновение дрогнул от абсурдности происходящего. Он быстро осмотрел Драко. — Зелье было почти готово. Концентрация запредельная. Малфой, встаньте.

— Я не могу стоять, профессор, — Драко не сводил глаз с Невилла, который уже пытался спрятаться за спину Гарри. — Мои ноги стали ватными от сияния этого божества. Невилл... можно мне просто дышать тем же воздухом, что и ты?

— Профессор, сделайте что-нибудь! — взмолился Невилл, чей голос сорвался на писк. — Он на меня так смотрит, будто я... я не знаю... редкий экземпляр Мимбулус Мимблетонии!

Снейп тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Поттер, Малфой — минус пятьдесят очков Гриффиндору и Слизерину за драку и уничтожение имущества. А теперь слушайте внимательно. Антидот для Амортенции такой силы требует времени. Ингредиенты должны настаиваться, а корни аконита нужно собирать при определенной фазе луны. На это уйдет ровно неделя.

— Неделя?! — в один голос вскрикнули Невилл и Гарри.

— Именно, — Снейп злобно сверкнул глазами. — И так как это произошло по вине Поттера, но объектом... обожания стал мистер Долгопупс, ответственность ложится на них обоих. Мистер Долгопупс, вы будете сопровождать мистера Малфоя повсюду. Вы должны следить, чтобы он не нанес себе вреда в порыве чувств и, что более важно, не опозорил честь факультета Слизерин окончательно.

— Но профессор! — Невилл выглядел так, будто его приговорили к поцелую дементора. — Он же... он же Малфой! Он меня ненавидит!

— Сейчас он вас не ненавидит, Долгопупс. Сейчас он готов целовать землю, по которой вы ходите, — сухо заметил Снейп. — Если он отойдет от вас более чем на десять футов, магический откат от прерванной связи зелья может вызвать у него сердечный приступ или необратимое помешательство. Вы этого хотите?

Невилл посмотрел на Драко. Тот стоял, прижав руки к груди, и с обожанием рассматривал грязный воротник Невилла.

— Нет, сэр, — понуро ответил Невилл.

— Прекрасно. Забирайте это... недоразумение и убирайтесь с моих глаз.

***

Путь из подземелий в Большой зал стал для Невилла самым долгим испытанием в жизни. Драко шел рядом, почти касаясь плечом его плеча, и непрерывно вещал о том, как чудесно сочетается цвет глаз Невилла с цветом болотной тины после дождя.

— Невилл, постой, — Драко вдруг остановился, преграждая ему путь в коридоре. — Я только что осознал. Твоя походка... она напоминает мне уверенный шаг горного тролля, но с изяществом единорога. Как ты это делаешь?

— Малфой, пожалуйста, замолчи, — простонал Невилл, чувствуя, как на него оглядываются проходящие мимо третьекурсники. — Мы просто идем на обед.

— Обед! — Драко всплеснул руками. — Я буду твоим дегустатором! Я не позволю ни одной косточке встать поперек твоего драгоценного горла! Если понадобится, я сам буду пережевывать тебе овсянку!

— Только попробуй, и я тебя прокляну, — вмешался Гарри, который шел с другой стороны от Невилла, чувствуя себя крайне неуютно. — Малфой, ты ведешь себя как полный идиот.

Драко бросил на Гарри быстрый, полный презрения взгляд, который тут же сменился нежностью, когда он снова повернулся к Невиллу.

— Не слушай его, мой нежный цветок. Поттер просто завидует. Он никогда не поймет глубины моей преданности. Ты знал, что твои уши... они такие... хрящеватые? Это так мужественно.

Невилл закрыл лицо руками.

— Гарри, убей меня. Прямо сейчас. Бабушка меня убьет, если узнает, что за мной бегает Малфой и воспевает мои уши.

Когда они вошли в Большой зал, разговоры начали стихать волнами. Слизеринский стол замер в шоке. Панси Паркинсон уронила кубок с тыквенным соком, когда увидела, как Драко Малфой, гордость чистокровного общества, бережно отодвигает стул для Невилла Долгопупса за столом Гриффиндора.

— Прошу, присаживайся, о мой повелитель гербария, — пропел Драко.

— Малфой, это стол Гриффиндора! Тебе туда нельзя! — воскликнула Гермиона, подозрительно прищурившись.

— Там, где Невилл, там мой дом, — пафосно заявил Драко, усаживаясь на скамью рядом с ошарашенным Симусом. — Гриффиндор? Слизерин? Какое значение имеют эти мелочные деления, когда перед нами живое воплощение совершенства в помятой мантии?

Рон, сидевший напротив, подавился куском пирога с почками.

— Он реально это сказал? — прохрипел он, вытирая рот. — «Живое воплощение совершенства»? Долгопупс, ты что, подсыпал ему чего-то еще, кроме Амортензии?

— Я ничего не подсыпал! — вскрикнул Невилл, пытаясь отодвинуться от Драко, который уже начал выбирать самые лучшие куски мяса с общего блюда и складывать их на тарелку Невилла.

— Ешь, любовь моя, — ворковал Драко. — Тебе нужны силы, чтобы и дальше радовать этот мир своим существованием. Хочешь, я почищу тебе картофелину? Я сделаю это в форме сердца.

— Я не хочу картофелину в форме сердца! — Невилл почти плакал. — Я хочу, чтобы ты снова стал называть меня «недотепой» и смеяться над моими котлами!

Драко печально покачал головой, приложив руку к сердцу.

— Как я был слеп. Моя прошлая жизнь была лишь серой тенью. Каждое мое оскорбление было лишь замаскированным криком о помощи, мольбой о том, чтобы ты заметил меня. Невилл, скажи, ты любишь герань? Я прикажу эльфам засадить всё поместье Малфоев геранью, если ты только улыбнешься.

— Он сошел с ума, — констатировал Рон, с интересом наблюдая за происходящим. — Слушай, Невилл, а воспользуйся моментом. Заставь его сделать за тебя домашку по Снейпу.

— Я не могу! — Невилл вскочил с места, но Драко тут же вскочил следом, едва не опрокинув кувшин.

— Куда ты, мой свет? Я не могу дышать, если расстояние между нами увеличивается!

— В туалет! — рявкнул Невилл. — Мне можно сходить в туалет одному?!

Драко на секунду задумался, его лоб прорезала мучительная морщинка.

— Я буду ждать у двери. Я буду твоим верным стражем. Если кто-то посмеет потревожить твое уединение, они познают гнев Малфоев!

Невилл бросился вон из зала, Драко летел за ним, развевая полами мантии, словно огромная влюбленная летучая мышь.

Вечер принес новые испытания. Поскольку Снейп строго запретил им разлучаться, возникла проблема с размещением. В спальню Гриффиндора Малфоя пускать отказались наотрез — портрет Полной Дамы просто отказался открываться, увидев слизеринца.

— Я не впущу этого напудренного индюка, даже если он клянется в любви к каждому кирпичу в этой башне! — заявила она, поправляя венок.

В итоге, после долгих споров с профессором Макгонагалл, было решено выделить им отдельный пустой класс для занятий неподалеку от больничного крыла, превратив его во временную спальню.

Невилл сидел на своей кровати, обхватив колени руками. Напротив, на другой кровати, сидел Драко. Он не спал. Он просто смотрел на Невилла, подперев щеку рукой. В полумраке его глаза странно поблескивали.

— Малфой, ложись спать, — устало попросил Невилл.

— Как я могу спать, когда в комнате находится чудо природы? — мягко ответил Драко. — Ты знаешь, Невилл, у тебя очень необычная форма черепа. Она свидетельствует о большом благородстве.

— У меня обычный череп! Пожалуйста, просто помолчи пять минут.

— Твое желание — закон, — Драко театрально прижал палец к губам, но через десять секунд не выдержал. — А ты знал, что когда ты хмуришься, твои брови похожи на двух пушистых гусениц, которые хотят обняться?

Невилл застонал и накрылся подушкой.

— Это будет самая длинная неделя в моей жизни.

— Для меня это будет неделя в раю, — прошептал Драко так нежно, что у Невилла по спине пробежали мурашки ужаса. — Спокойной ночи, мой храбрый лев. Пусть тебе приснятся удобрения и солнечный свет.

В тишине пустого класса Невилл долго не мог уснуть. Он слышал мерное дыхание Драко и чувствовал на себе его взгляд даже сквозь подушку. Где-то в глубине души ему было даже немного жалко Малфоя. Когда антидот будет готов, Драко, скорее всего, захочет стереть себе память или уехать в другую страну от стыда. Но сейчас... сейчас это был совершенно другой человек.

— Невилл? — тихий голос Драко разрезал темноту.

— Что еще?

— Спасибо, что не столкнул меня с лестницы сегодня. Ты такой милосердный.

Невилл вздохнул, высунув нос из-под подушки.

— Спи уже, Малфой.

— Сплю, мой принц. Сплю.

На следующее утро Хогвартс проснулся от новой порции слухов. Говорили, что Малфой пытался вызвать на дуэль Гарри Поттера за то, что тот «недостаточно почтительно передал Долгопупсу соль». Говорили, что он скупил все запасы шоколадных лягушек в лавке, чтобы выложить из них имя «Невилл» на полу в коридоре.

Но самым страшным для Невилла было занятие по Травологии. Профессор Стебль была в восторге от внезапного рвения Малфоя.

— Мистер Малфой, я никогда не видела, чтобы вы так тщательно ухаживали за прыгающими поганками! — воскликнула она, глядя, как Драко бережно протирает каждый гриб шелковым платком.

— Это всё для него, профессор, — Драко указал на Невилла, который пытался слиться с кустом ядовитой тентакулы. — Невилл любит растения. Значит, и я должен стать для них лучшим другом. Я даже думаю о том, чтобы пересадить себя в горшок, лишь бы он поливал меня по утрам.

Невилл почувствовал, как ядовитая тентакула сочувственно похлопала его по плечу своим побегом. Даже растения понимали, что ситуация зашла слишком далеко.

Впереди было еще шесть дней. Шесть дней стихов, признаний в любви к форме его носа и попыток Драко нести его сумку с учебниками, которая весила добрую половину веса самого Малфоя.

Невилл посмотрел в окно на Запретный лес и подумал, что, возможно, прогулка среди акромантулов сейчас кажется не такой уж плохой идеей. По крайней мере, пауки не будут называть его «сладким пирожочком с начинкой из доблести».

А Драко тем временем уже начал вырезать на деревянной скамье теплицы сердце с инициалами «Н.Д. + Д.М.», припевая под нос что-то о «золотых руках, пахнущих навозом дракона».

Неделя обещала быть незабываемой.