Нестандартный рыцарь Ситри
Траектория стали и тени над Куо
Запах полированного дерева, старой кожи и терпкого пота был Гарри слишком хорошо знаком. Казармы десантников в Ростове, тренировочные залы Триады в закоулках Коулуна, закрытые подвалы «Отеля Москва» в Ронапуре — везде, где люди всерьез учились калечить и убивать друг друга, воздух пах одинаково. Разве что в додзё клуба кэндо академии Куо этот дух еще не успел пропитаться пороховой гарью и застарелым запахом засохшей крови.
Раздвижные двери мягко стукнули о косяк. В зале раздавался мерный, хлесткий стук бамбуковых мечей о защитные доспехи и гортанные выкрики атакующих.
– О, Мураяма как раз заканчивает разминку! – Томоэ Мегури привычно закинула руки за голову, бросив оценивающий взгляд на строй тренирующихся. Ее собственное тело после недавнего спарринга двигалось легко и без малейших следов усталости — демоническая регенерация Коня полностью стерла последствия попаданий резиновых пуль. – Стойка у нее неплохая, но бедра зажаты. При резком развороте против тяжелого клинка ее просто снесет инерцией.
– В спортивном фехтовании учат зарабатывать очки, а не выживать, – ровным голосом заметил Гарри, стоя у края татами. Он не стал разуваться полностью, оставшись в мягких носках, и аккуратно поставил портфель у стены. Его серые глаза мгновенно зафиксировали расположение выходов, высоту потолочных балок и прочность деревянных колонн — рефлекс, ставший второй натурой. – Ограниченная зона поражения, строгие правила замаха, запрет на удары в суставы и горло. Это воспитывает дисциплину, но убивает боевую адаптивность.
– Ты рассуждаешь как старый вояка, Гарри-сан, – тихо хихикнула Рейя Кусака, прижимая к груди свою книгу. Она шла рядом с ним так близко, что рукава их школьной формы периодически соприкасались, заставляя девушку каждый раз слегка вздрагивать и смущенно опускать глаза. – Тебе ведь всего шестнадцать, верно?
– Возраст измеряется не количеством прожитых лет, Кусака-сан, а количеством ситуаций, когда ты смотрел в дуло чужого пистолета и решал, успеешь ли выстрелить первым, – спокойно отозвался Гарри.
В этот момент поединок на центральной площадке завершился. Девушка с короткими темными хвостиками ловким выпадом достала шлем своей соперницы. Тренер подал знак, и обе мечницы опустили синаи, сделав ритуальный поклон. Сняв решетчатый шлем-мэн, Мураяма тяжело дышала, ее лоб блестел от пота, но стоило ей заметить фигуру у входа, как ее лицо моментально озарилось радостью.
– Поттер-кун! Ты действительно пришел!
Она передала шлем стоявшей рядом Катасе и, забыв о строгой спортивной невозмутимости, поспешила к краю площадки. Следом за ней, недовольно щурясь и поправляя растрепанные розовые волосы, неторопливо подошла и ее подруга.
– Добрый вечер, Мураяма-сан, – Гарри вежливо кивнул. – Я обещал посмотреть. А я всегда держу слово.
– И Мегури-семпай здесь? – Катасе удивленно округлила глаза, переведя взгляд с Томоэ на Гарри. – Вы что… пришли вместе?
– Студенческий совет сегодня закончил дела пораньше, – с легкой ухмылкой ответила Томоэ, скрестив руки на груди. – И я решила лично проконтролировать, чтобы наш новый иностранец не разнес ваше додзё критикой. Хотя, признаться, у него есть на это полное право.
Мураяма слегка покраснела, перехватив синай обеими руками:
– Значит… ты нашел ошибки в моем поединке, Поттер-кун?
– Ошибки с точки зрения спорта — нет, удар был чистым, – Гарри шагнул вперед, легко ступив на гладкие доски пола. – Но с точки зрения реального боя ты совершила три фатальные ошибки. Во-первых, твой замах был слишком широк. На открытой поляне это нормально, но в узком коридоре или среди деревьев ты зацепишь препятствие. Во-вторых, ты опускаешь левый локоть перед атакой, выдавая намерение за четверть секунды до движения. Противник с хорошей реакцией просто встретит тебя прямым ударом в горло.
Мураяма растерянно моргнула, глядя на свое оружие:
– Но… нас так учил сэнсэй. Это классическая школа…
– Классическая школа создавалась для дуэлей чести, – Гарри протянул руку. – Позволишь?
Девушка, затаив дыхание, протянула ему бамбуковый синай.
Стоило пальцам Гарри сомкнуться на рукояти, обтянутой белой кожей, как атмосфера вокруг него мгновенно переменилась. Воздух словно загустел. Плечи опустились, дыхание стало глубоким и неслышным, а центр тяжести сместился в идеальную точку баланса. Внутри его тела слабо отозвался заложенный природой исток — концепция Меча, которую он унаследовал неведомо от каких древних предков или глубинных пластов души, теперь усиленная демонической силой Коня.
– *Structural Grasp*, – одними губами прошептал Гарри.
Мгновение — и структура бамбуковых полос, натяжение связующих шнуров, плотность рукояти и скрытые микротрещины внутри древесины открылись его внутреннему взору так же ясно, как чертеж разобранной Беретты. Оружие перестало быть чужим предметом. Оно стало продолжением его руки.
– Меч — это не палка для зарабатывания очков, Мураяма-сан, – произнес Гарри, медленно поднимая синай на уровень глаз. – Это удлиненный нож. Его задача — разрезать плоть и кости по кратчайшей траектории с минимальной затратой энергии.
Он не делал широкого замаха. Его правая рука совершила едва уловимое, почти ленивое движение от бедра вперед и вверх.
*Вжух!*
Воздух в додзё рассекло с таким резким, хлестким звуком, словно кто-то щелкнул стальным кнутом. Кончик бамбукового клинка остановился ровно в миллиметре от воображаемой сонной артерии, не дрогнув ни на долю миллиметра. Удар был коротким, чудовищно быстрым и абсолютно бесшумным до момента рассечения воздуха.
Катасе отшатнулась, прижав ладонь к рту. Мураяма замерла, глядя на него расширенными, полными первобытного восторга и трепета глазами. Даже Томоэ, привыкшая к высококлассным техникам подземного мира, уважительно присвистнула.
– Никаких лишних замахов, – Гарри плавно опустил клинок и протянул его рукоятью вперед онемевшей девушке. – Импульс идет от стопы через скручивание бедра в запястье. Быстро. Экономно. Смертельно. Если запомнишь эту механику, твои выпады станут вдвое быстрее, и никакой противник не успеет поставить блок вовремя.
– Это… это было потрясающе… – выдохнула Мураяма, принимая синай дрожащими пальцами. Ее щеки пылали густым румянцем. – Ты двигаешься так, словно всю жизнь только и делал, что сражался насмерть!
– Жизнь в некоторых уголках Европы бывает на удивление недружелюбной, – сухо отшутился Гарри, отступая назад к краю татами. – Спасибо за демонстрацию. Тренируйся усерднее, Мураяма-сан. Дисциплина — единственное, что спасает, когда вокруг рушится мир.
– Превосходная техника. Лаконичная, практичная и начисто лишенная показного благородства.
Спокойный, мягкий голос раздался со стороны входа в додзё.
Гарри среагировал мгновенно, еще до того, как успел осознать слова. Его тело само развернулось полубоком, правая ладонь привычно легла на поясницу, готовая сорвать скрывающую руну и выхватить ствол, а серые глаза сфокусировались на вошедшем.
В дверях стоял Киба Юто.
Светловолосый красавец из клуба оккультных исследований, идол половины старшеклассниц академии, держался с безупречной вежливостью. На его лице играла привычная теплая улыбка, но Гарри, чей взгляд был натренирован выискивать микромимику профессиональных убийц, сразу заметил главное: плечи блондина были напряжены, пальцы левой руки слегка подрагивали, а в глубине карих глаз тлел холодный, застарелый пепел непрожитой травмы.
И еще от него отчетливо пахло демонической силой Гремори. Причем той же самой фигурой — фигурой Коня.
– Киба-кун? – удивилась Катасе, мгновенно переключив внимание. – Ты зашел посмотреть на тренировку?
– Президент попросила меня занести в архив кое-какие документы, и я услышал свист рассекаемого воздуха, – Киба вежливо поклонился присутствующим, но его взгляд был прикован исключительно к Гарри. – Я не мог пройти мимо столь чистого движения. Меня зовут Киба Юто. Ты ведь Гарри Поттер, новый ученик из Британии?
– Он самый, – Гарри убрал руку от поясницы, но расслабляться не стал. Внутреннее чутье наемника сигнализировало: перед ним фехтовальщик экстра-класса, но с глубокой трещиной в психике. Опасное сочетание. – Наслышан о твоих успехах в клубе кэндо.
– Слухи часто преувеличивают, – Киба подошел ближе, остановившись в трех шагах. – Но твой удар… в нем не было духа фехтования на мечах. Это было движение человека, привыкшего перерезать глотки в тесных переулках. Твой клинок не поет, Поттер-кун. Он выносит приговор.
Томоэ нахмурилась и сделала полшага вперед, невербально обозначая территорию дома Ситри:
– Не всем дано быть эстетами с благородными рапирами, Киба. Некоторые предпочитают решать проблемы быстро.
– Я вовсе не осуждаю, Мегури-сан, – мягко улыбнулся блондин, хотя между двумя Конями разных пэрств на мгновение проскочила искра невидимого для смертных напряжения. – Напротив, я нахожу это в высшей степени эффективным. Надеюсь, однажды нам представится случай скрестить клинки на тренировочной площадке, Поттер-кун. Мне было бы интересно узнать, чей стиль окажется прочнее.
– Клинок — это крайняя мера, Киба-сан, – Гарри поднял свой портфель и закинул ремень на плечо. – Я предпочитаю дистанцию, на которой оппонент даже не успевает понять, откуда прилетела смерть. Но если судьба заставит сойтись вплотную… я не разочарую.
Юноши обменялись долгими, тяжелыми взглядами. Два рыцаря. Один — воспитанный на идеалах мести и изящества, готовый сгореть дотла ради уничтожения ненавистных священных мечей. Второй — продукт предательства собственной семьи, закаленный грязью наемных войн, верящий лишь в холодную логику пули и надежность механического спуска.
– До свидания, Мураяма-сан, Катасе-сан, – Гарри коротко поклонился девушкам, разрывая зрительный контакт. – Не задерживайтесь допоздна. На улицах Куо в последнее время неспокойно.
– С-спасибо, Гарри-кун! До завтра! – Мураяма помахала ему рукой, прижимая синай к груди так, словно это было величайшее сокровище.
Выйдя из здания додзё на прохладный вечерний воздух, Томоэ шумно выдохнула:
– Терпеть не могу этого смазливого блондинчика. Всегда такой вежливый, правильный… а внутри словно часовой механизм бомбы тикает.
– У него мертвые глаза, – негромко заметил Гарри, застегивая верхнюю пуговицу пиджака. Вечерний ветер шевелил его темные пряди. – Я видел таких в Ронапуре. Ветераны локальных конфликтов, потерявшие свои взводы. Они живут только ради того, чтобы найти виновных и утащить их за собой в могилу. С точки зрения тактики — превосходный смертник. С точки зрения долгосрочного планирования — колоссальная обуза для командира. Гремори сильно рискует, держа его на коротком поводке.
– Ты… правда так думаешь? – робко спросила Рейя, шедшая рядом по вымощенной плиткой дорожке к школьным воротам. – Президент Гремори ведь считается одной из самых добрых среди юных демонов…
– Доброта на войне — непозволительная роскошь, Кусака-сан, – Гарри бросил на нее спокойный, лишенный высокомерия взгляд. – Если командир мягок, за его ошибки солдаты платят кровью. Сона в этом плане куда разумнее. Она строга, прагматична и просчитывает партию на десять ходов вперед. С таким лидером у подчиненных есть шанс дожить до старости.
Томоэ просияла, услышав похвалу в адрес своей госпожи:
– Вот тут ты попал в яблочко, иностранец! Кайчо у нас лучшая. За ней хоть в ад, хоть в пасть дракону!
Они покинули территорию академии. Улицы городка постепенно погружались в глубокие фиолетовые сумерки. Зажигались неоновые вывески магазинчиков, в воздухе потянуло запахом жареной лапши, рамена и выхлопных газов редких автомобилей.
Рейя всю дорогу расспрашивала Гарри о европейской магии. Ее неподдельный, почти детский интерес к оккультным тонкостям приятно контрастировал с надменным высокомерием британских чистокровных магов, считавших любые знания за пределами программы Хогвартса «опасной ересью».
– То есть… у вас в Британии заклинания завязаны только на деревянную палочку? – удивлялась она, когда они остановились на развилке у моста через небольшую городскую реку.
– В основном да. Это инструмент фокусировки для тех, чьи магические каналы слишком слабы или нестабильны для прямого контроля, – пояснил Гарри, опершись о перила моста и глядя на темную рябь воды. – Палочка сужает спектр возможностей, превращая волшебника в калеку без костыля. Выбей ее из руки — и великий лорд превращается в перепуганного ребенка. Поэтому я предпочитаю сталь. Пистолет не требует магической концентрации для выстрела, а пуля летит быстрее, чем язык успевает произнести словесную формулу проклятия.
– Звучит жутко, но логично, – Томоэ потерла подбородок. – Ладно, Поттер, нам с Рейей направо, в жилой квартал Ситри. Тебе ведь дальше по набережной?
– Да. Десять минут пешком, – кивнул Гарри.
– Тогда до завтра! – Томоэ махнула рукой. – И не вздумай прогуливать тренировку студсовета! Кайчо обещала показать тебе схемы тактического взаимодействия фигур!
– Не прогуляю, – Гарри едва заметно улыбнулся.
Рейя замялась на мгновение, затем быстро подошла к нему почти вплотную. Ее щеки в свете уличного фонаря казались нежно-розовыми:
– Гарри-сан… спасибо за вечер. И… береги себя, пожалуйста. Если тебе снова понадобятся книги по мифологии… я с радостью принесу еще!
– Буду признателен, Кусака-сан. Спокойной ночи.
Девушки скрылись за поворотом, оставив Гарри в одиночестве под шелест листвы прибрежных ив.
Улыбка мгновенно сошла с его лица.
Черты заострились, взгляд вновь стал холодным и аналитическим. Он глубоко вдохнул влажный вечерний воздух, пропуская его через демонические легкие.
В Куо сгущалась тьма. Но это была не обычная природная ночь. В воздухе отчетливо чувствовался металлический привкус концентрированной святой энергии — чужой, агрессивной, вибрирующей на частоте падших ангелов. И этот след тянулся в сторону центрального городского парка.
*«Охотники вышли на промысел»,* – холодно констатировал про себя Гарри.
Он не стал сломя голову бросаться в погоню. Уроки Кирицугу въелись слишком глубоко: дилетант бежит навстречу опасности, профессионал сначала занимает господствующую высоту и проверяет боезапас.
Развернувшись, Гарри быстрым, бесшумным шагом направился к своему дому.
***
Подвал двухэтажного коттеджа, защищенный тремя слоями барьеров — смесью древних кельтских рун, британских запирающих чар и свежих демонических печатей дома Ситри, — встретил его абсолютной тишиной и сухим запахом машинного масла.
Сверху раздалось тихое хлопанье крыльев. Белоснежная полярная сова бесшумно спикировала с потолочной балки и опустилась на спинку тяжелого верстака. Ее круглые янтарные глаза внимательно уставились на хозяина.
– Здравствуй, Хедвиг, – Гарри подошел к птице и ласково почесал ее перья под клювом. Сова довольно прикрыла глаза и тихо ухнула. – Прости, что задержался. Пришлось задержаться на практических занятиях.
Он достал из холодильника полоску свежего бекона, положил перед птицей и тут же скинул школьный пиджак, оставшись в черной майке.
На обнаженных руках Гарри проступили рельефные мышцы и сеть тонких белых шрамов — память о тренировках со спецназом Макмиллана, спаррингах с русскими десантниками Балалайки и случайных осколках в трущобах Ронапура. На левом предплечье слабо мерцала синеватая татуировка в виде герба рода Ситри — печать связи со своим королем, Соной.
Подойдя к длинному металлическому столу, Гарри щелкнул выключателем мощной бестеневой лампы.
Перед ним ровными рядами лежало оружие.
Два пистолета Beretta 92FS с удлиненными стволами. Пара классических тяжелых Colt M1911 калибра .45 ACP — подарки мистера Чанга, доведенные до идеального баланса. Автоматический пистолет Стечкина с приставным прикладом-кобурой. И в глубине стойки — снайперская винтовка СВД с модернизированным оптическим прицелом и глушителем.
Гарри сел на высокий табурет и пододвинул к себе деревянный лоток с патронами.
– На падших ангелов обычный свинец действует слабо, – негромко рассуждал он вслух, привычно разбирая затвор одной из Беретт для чистки. – Их физиология частично эфирна. Крылья состоят из уплотненного света, смешанного с падшей благодатью. Обычная кинетическая энергия тратится на преодоление светового барьера. Значит, концепция пробития должна быть изменена.
Его пальцы коснулись пули патрона .45 ACP.
Глаза Гарри подернулись пепельной дымкой.
– *Trace on*, – прошептал он.
Внутренние магические цепи вспыхнули ровным голубым светом. В его сознании мгновенно развернулась структура пули: латунь, свинец, микроскопические примеси сурьмы.
Но на этот раз Гарри пошел дальше простого укрепления. Он зачерпнул холодную, плотную демоническую прану, текущую в его жилах благодаря фигуре Коня, и вплавил ее в кристаллическую решетку свинцового сердечника. Одновременно он наложил поверх концепцию руны *Thurisaz* — сокрушающего удара, терновника, пробивающего любую броню.
Металл пули стал матово-черным, поглощающим свет, а на ее оживальной части проступили микроскопические зубцы, словно на лезвии гарпуна.
– Концептуальный боеприпас, – Гарри удовлетворенно хмыкнул, взвешивая тяжелый патрон на ладони. – При попадании демоническая составляющая вступит в реакцию аннигиляции со святым светом падшего, разрушая его барьер изнутри, а руническое укрепление превратит пулю в бронебойный снаряд. Двух таких выстрелов хватит, чтобы оторвать крыло даже офицеру Григори.
Он методично снарядил два магазина для Кольта черными патронами. Затем проверил механизмы, загнал магазины в рукояти и с сухим лязгом дослал патроны в патронники, поставив оружие на предохранитель.
Тяжелые Кольты легли в наплечные кобуры под мышками. На поясницу привычно встали две верные Беретты. В карманы длинного темного пальто, свободного и не стесняющего движений, отправились запасные обоймы, армейский нож с антибликовым покрытием и пара дымовых шашек.
– Хедвиг, остаешься дома, – Гарри посмотрел на сову, накидывая пальто. – В городе начинается движение. Не высовывайся за пределы барьера.
Птица издала глухое, предостерегающее уханье, словно понимая каждое слово, и спрятала голову под крыло.
Гарри натянул тонкие кожаные перчатки без пальцев, поправил воротник пальто и шагнул к выходу из подвала.
Эмия Кирицугу однажды сказал: *«Если ты хочешь спасти одного человека, ты должен быть готов хладнокровно убить того, кто стоит у него за спиной»*. Гарри не собирался становиться спасителем мира. Ему было плевать на баланс трех фракций и амбиции высших демонов.
Но город Куо был местом, где Сона Ситри подарила ему вторую жизнь. А свои долги наемники из Ронапура всегда выплачивали свинцом.
***
Ночной воздух центрального парка Куо был неподвижен и тяжел, словно перед грозой.
Гарри двигался сквозь кроны вековых кленов абсолютно бесшумно. Фигура Коня раскрывала свой потенциал в полной мере: гравитация словно ослабла, а мышцы ног позволяли совершать прыжки на десятки метров без малейшего шороха листвы или треска веток.
Он остановился на массивной ветке старого дуба, возвышавшегося над искусственным прудом с каменным мостиком. Внизу, в свете тусклых фонарей, разворачивалась сцена, которая заставила Гарри холодно прищуриться.
Хёдо Иссей стоял на мосту, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках шатен сжимал дешевый пластиковый стаканчик с колой, а его лицо светилось дурацким, абсолютно счастливым восторгом. Рядом с ним стояла миниатюрная темноволосая девушка в невинном готическом платьице с рюшами.
Амано Юума.
Для любого прохожего это была типичная картина свидания старшеклассников. Но для Гарри, обладавшего магическим и демоническим зрением, все выглядело чудовищным фарсом.
От девушки фонило концентрированной, гнилостной жаждой крови. Ее аура была глубокого фиолетового цвета, и сквозь иллюзорную плоть проглядывали очертания смоляных вороньих перьев. Запах святого света, смешанного с похотью и неприкрытым садизмом, был настолько густым, что Гарри почувствовал, как во рту пересохло.
*«Она играет с ним, как сытая кошка с мышью перед тем, как выпустить кишки»,* – хладнокровно отметил Гарри.
Его правая рука плавно скользнула под полы пальто, коснувшись рифленой рукояти Кольта .45 калибра. Дистанция — сорок пять метров. Ветер встречный, слабый. Траектория чистая. Прицелиться в висок, усилить пулю концепцией мгновенного ускорения — и падшая тварь рухнет с пробитой головой еще до того, как успеет материализовать свое копье.
Но Гарри не нажал на спуск.
Краем глаза он уловил легкое колебание пространства на крыше соседнего павильона. Там, скрытые мощным барьером оптического искажения, стояли двое. Риас Гремори со своими алыми волосами и ее королева Акено Хиджима.
Они не вмешивались. Они просто наблюдали.
Гарри медленно выдохнул сквозь зубы. Циничный, кристально ясный расчет прояснил всю картину за долю секунды:
*«Она знает. Гремори знала с самого начала, кто такая эта девка. Она намеренно дала падшей довести дело до конца, чтобы мальчишка погиб. Труп легче завербовать фигурой Пешки. Мертвый человек, получивший спасение из рук красноволосой дьяволицы, станет ее преданным псом до конца дней. Идеальная психологическая ловушка для пробуждения Красного Императора Драконов».*
Внутри Гарри шевельнулась волна глухого, ядовитого презрения. Это было так похоже на Альбуса Дамблдора. Тот тоже всегда выжидал до последнего момента, позволяя врагам нанести первый удар, пока Гарри или его брат не оказывались на грани смерти, чтобы потом явиться в сиянии славы «спасителя».
– Грязно работаешь, Гремори, – едва слышно прошептал Гарри.
В этот момент внизу раздался издевательский девичий смех.
– Неужели ты правда поверил, что такая девушка, как я, могла искренне влюбиться в такого жалкого, похотливого неудачника, как ты? – голос Юумы изменился, став хриплым и визгливым.
Одежда девушки лопнула, обнажив вызывающий кожаный наряд. За ее спиной с тяжелым шелестом распахнулись две пары смоляных крыльев. В правой руке падшей с шипением соткалось длинное световое копье, озарившее пруд мертвенно-бледным сиянием.
– Ты умрешь здесь, Хёдо Иссей! Прокляни Бога, даровавшего тебе столь опасное Священное Снаряжение!
Иссей оцепенел. В его глазах застыл нечеловеческий, парализующий ужас. Кола выпала из его ослабевших пальцев, расплескавшись по доскам моста.
Копье света метнулось вперед, пробивая живот юноши насквозь.
Брызнула кровь. Иссей издал глухой, булькающий стон и рухнул на колени, судорожно вцепившись в рану.
– Оружие на изготовку, Гарри. Но не стреляй без моего прямого приказа.
Холодный, властный шепот раздался прямо за его левым плечом.
Гарри не вздрогнул. Он уже за секунду до этого уловил легкий запах мяты и лаванды — личный парфюм Соны Ситри.
Президент студенческого совета стояла на соседней ветке дерева, придерживаясь рукой за ствол. Рядом с ней, словно высеченная из темного мрамора тень, замерла Цубаки Шинра, сжимая в опущенной руке свою длинную нагинату. Обе девушки были в строгой школьной форме, но их глаза светились холодным демоническим пламенем сквозь стекла очков.
– Добрый вечер, Кайчо, – не оборачиваясь и не убирая руки с рукояти пистолета, произнес Гарри. – Вы тоже пришли полюбоваться на благородные методы дома Гремори?
Сона слегка поджала губы. В ее фиолетовых глазах промелькнула тень досады и горечи:
– Риас действует в рамках правил Подземного мира. Этот сектор города находится под ее непосредственной юрисдикцией. По закону мы не имеем права вмешиваться в сбор ее пэрства, если нет прямой угрозы гражданским или нарушению перемирия.
– Она позволила убить своего будущего слугу, чтобы посадить его на эмоциональную цепь, – сухо констатировал Гарри, наблюдая, как падшая ангел с мерзким хохотом взмыла в ночное небо, удовлетворенная содеянным. – В армии за такое командира расстреливают на месте без суда и следствия.
– Мы не в армии, Гарри, – тихо заметила Цубаки, хотя в ее голосе тоже не слышалось одобрения поступка Риас. – Это политика знатных демонических родов. Риас загнана в угол своим брачным контрактом. Ей отчаянно нужна сила Усиливающего Механизма, чтобы бросить вызов дому Фенекс.
Внизу на мосту вспыхнул алый круг призыва с гербом Гремори. Из света шагнула Риас, на ходу расстегивая манжеты и опускаясь на колени перед хрипящим в луже собственной крови Иссеем.
– Ты хорошо держался, мой глупый слуга, – донесся снизу ее мелодичный, полный наигранного сострадания голос. – Теперь живи ради меня…
Гарри отвел взгляд. Ему стало физически тошно. В памяти всплыло воспоминание о том, как Джеймс Поттер стоял над ним после очередного провала Годрика на тренировках и с тем же фальшивым величием вещал о «жертвах ради Высшего Блага».
– Пойдемте, – тихо скомандовала Сона, отворачиваясь от пруда. – Риас справится сама. Иссей Хёдо переродится как ее Пешка. Баланс сил в Куо начал смещаться, и нам нужно скоординировать действия.
Секунду спустя три тени сорвались с ветвей дуба и растворились в ночной прохладе, двигаясь в сторону академии.
***
Крыша старого корпуса академии Куо была идеальной наблюдательной площадкой. Отсюда весь город просматривался как на ладони: неоновые огни центра, темные пятна парков и тускло освещенные промышленные окраины, где в заброшенной церкви засели падшие ангелы.
Ветер трепал полы пальто Гарри. Он стоял у самого края парапета, опершись ладонями о холодный бетон. Сона стояла в шаге позади него, сняв очки и глядя на мерцающие огни города. Цубаки держалась чуть поодаль, контролируя лестничный пролет и поддерживая звукоизолирующий купол.
– Твоя оценка ситуации, Гарри, – нарушила тишину Сона. Ее голос звучал по-деловому, но в нем слышался неподдельный интерес к мнению нового рыцаря. – Ты единственный из нас, кто имеет практический боевой опыт устранения падших ангелов современным оружием.
Гарри достал из кармана пачку сигарет, купленную в лавке у набережной. Вопросительно взглянул на Сону. Та лишь слегка кивнула, давая молчаливое разрешение.
Чиркнула зажигалка Zippo. Огонек на секунду осветил резкие, словно высеченные из кремня черты лица шестнадцатилетнего ветерана. Сладковатый дым потянулся в ночное небо.
– Ситуация проста и бездарна до безобразия, Кайчо, – заговорил Гарри, медленно выпуская дым сквозь зубы. – Падшие действуют как шайка низкопробных бандитов из Ронапура, дорвавшихся до тяжелого вооружения. Никакой координации. Никакой разведки. Девка, которая напала на Иссея — Рейналь, если верить отчетам, — типичный эмоционально нестабильный полевой командир. Она охотится за Священными Механизмами вслепую, боясь гнева своего начальства в Григори.
– Ты считаешь, Азазель не отдавал приказа на зачистку Куо? – прищурилась Сона.
– Если бы лидер падших ангелов хотел зачистить этот город, здесь бы уже работали профессиональные ликвидаторы, а не истеричные бабы в садомазо-костюмах, – цинично усмехнулся Гарри. – Это самодеятельность среднего звена. Кокабиэль или кто-то из его фанатиков, жаждущих сорвать мирные переговоры и развязать новую войну трех фракций. Они окопались в заброшенной церкви на востоке.
– Церковь освящена, – заметила Цубаки, нахмурив брови. – Для нас вход туда затруднен. Святая земля ослабляет демоническую силу, а святая вода и реликвии наносят тяжелые ожоги.
– Для *вас* — да, – Гарри затянулся сигаретой, и уголек ярко вспыхнул в темноте. – Но я переродился меньше суток назад. Моя физиология еще сохраняет человеческую основу, а моя магия проекции и укрепления вообще не зависит от демонической праны. Кроме того, сталь пули плевать