← Назад к обзору

Неудержимая страсть

Шепот чернил и пепел сигарет

Утро в квартире Эдвина пахло крепким кофе и тем особым, едва уловимым ароматом, который оставляет после себя бурная ночь — смесью мужского парфюма, мыла и разгоряченной кожи. Солнечные лучи беспощадно высвечивали пылинки, танцующие в воздухе, и Кевин, щурясь от яркого света, наблюдал за тем, как Эдвин возится у плиты. На нем были только свободные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и зрелище его обнаженной спины с играющими под кожей мускулами заставляло Кевина забывать о том, как дышать.

– Ты долго собираешься там стоять и пожирать меня глазами, Кев? – Эдвин не оборачивался, но в его голосе явственно слышалась усмешка. – Я, конечно, чертовски хорош, но кофе сам себя не выпьет.

Кевин хмыкнул, отлепляясь от косяка двери, и прошел к столу. Его движения были чуть скованными — тело всё еще помнило каждое прикосновение, каждый толчок и ту неистовую жадность, с которой они изучали друг друга в темноте.

– Слишком много чести для твоего эго, Эд, – отозвался Кевин, усаживаясь на высокий стул. – Я просто размышлял, как мы будем объяснять твоему соседу по лестничной клетке, почему из твоей ванной вчера доносились такие звуки, будто там забивали мамонта.

Эдвин рассмеялся, оборачиваясь и ставя перед Кевином дымящуюся кружку. Он оперся руками о столешницу, наклоняясь ближе. Черный дракон на его шее, казалось, насмешливо щурился на Кевина.

– Мой сосед — глухой старик, который засыпает под новости в девять вечера. Так что твои стоны были в полной безопасности, – он протянул руку и коротким, почти собственническим жестом коснулся ключицы Кевина, где под тонкой кожей извивалась татуированная змея. – Хотя, признаться, я бы не возражал, если бы нас услышал весь мир.

– Ты всегда был склонен к эксгибиционизму, – Кевин перехватил его ладонь, переплетая их пальцы. – Но давай придержим коней. У нас сегодня тренировка с парнями, и я не хочу, чтобы они видели на моей шее твои «автографы».

Эдвин присмотрелся к бледной коже друга. Там, чуть выше изгиба змеиного хвоста, красовалось отчетливое багровое пятно — след его зубов.

– Выглядит как украшение, – резюмировал Эдвин, ничуть не раскаиваясь. – Ладно, наденешь худи с высоким воротником. В зале всё равно сквозняки.

Они пили кофе в относительной тишине, но это не была та пустота, что разделяла их раньше. Теперь каждый взгляд, каждое случайное касание коленями под столом было наэлектризовано общим секретом. Харизма Эдвина, всегда бившая через край, теперь казалась Кевину не просто внешней оболочкой, а чем-то уютным, во что можно было завернуться, как в теплое одеяло.

– О чем ты думаешь на самом деле? – тихо спросил Эдвин, заметив, как Кевин задумчиво возит ложкой по дну пустой чашки.

– О том, что всё слишком правильно, – признался Кевин, поднимая глаза. – Мы дружим пять лет. Пять лет мы ходили вокруг да около, строили из себя альфа-самцов, соревновались, кто больше девчонок снимет в баре... А в итоге всё свелось к одному вечеру в душе. Не кажется ли тебе, что мы идиоты?

– Мы феерические идиоты, Кев, – Эдвин встал и подошел к нему со спины, кладя тяжелые ладони на плечи. – Но, может быть, нам нужно было это время. Чтобы понять, что никто другой не выдержит твой скверный характер и мою зацикленность на лидерстве.

– Мой характер идеален, – буркнул Кевин, откидывая голову на живот Эдвина. – Это ты у нас невыносимый тип с замашками тирана.

– Именно поэтому мы так хорошо сочетаемся, – Эдвин наклонился и поцеловал его в макушку. – Дракон и змея. Два хищника в одной клетке.

Через час они уже входили в спортзал. Запах резины, пота и старого паркета привычно ударил в нос. Ребята из их команды уже разминались, перебрасываясь шутками.

– О, явились, – крикнул Марк, их центровой, пасуя мяч в сторону Эдвина. – Вы чего сегодня такие пришибленные? Обычно от вас шуму больше, чем от трибун на финале.

Эдвин поймал мяч одной рукой, даже не глядя, и тут же переправил его в кольцо точным броском.

– Просто копим энергию, чтобы размазать вас на двусторонке, – бросил он со своей фирменной дерзкой ухмылкой.

Кевин старался держаться естественно, но чувствовал, как взгляд Эдвина то и дело обжигает его лопатки. Это было почти физически ощутимо. Когда они разошлись по разным концам площадки для отработки бросков, Кевин наконец смог немного расслабиться. Однако это длилось недолго.

Во время перерыва, когда все потянулись к бутылкам с водой, Эдвин подошел к Кевину и, как бы невзначай, поправил воротник его толстовки, который съехал в сторону, обнажая край того самого засоса.

– Осторожнее, Кев, – прошептал он так, чтобы слышал только друг. – Твоя змея пытается сбежать из-под ткани.

Кевин дернулся, поспешно поправляя одежду, и бросил на Эдвина яростный взгляд.

– Ты специально это делаешь? Хочешь, чтобы нас раскусили прямо здесь?

– А ты боишься? – Эдвин приподнял бровь, и в его глазах заплясали опасные искорки. – Тебе не всё равно, что они скажут?

– Мне не всё равно, как это отразится на нас, – Кевин сделал глоток воды, стараясь унять подступившее раздражение, которое на самом деле было лишь замаскированным возбуждением. – Мы — костяк команды. Если начнется химия, которая мешает игре...

– Наша химия только помогает игре, – отрезал Эдвин, внезапно становясь серьезным. – Посмотри на меня. Мы понимаем друг друга без слов. На площадке, в баре, в постели. Это не слабость, Кев. Это наше преимущество.

Он развернулся и ушел к остальным, оставляя Кевина наедине с бешено колотящимся сердцем. Весь остаток тренировки Кевин играл так, будто от этого зависела его жизнь. Он летал по паркету, перехватывал мячи и отдавал такие пасы, которые казались невозможными. И каждый раз, когда он оказывался рядом с Эдвином, между ними вспыхивало электричество, которое чувствовали, кажется, даже стены зала.

После тренировки, когда все разошлись, они остались в раздевалке вдвоем. Тишина давила на уши, прерываемая лишь капаньем воды в душевой.

– Ты был чертовски хорош сегодня, – сказал Эдвин, стягивая через голову мокрую майку. – Злой Кевин — это моё любимое зрелище.

Кевин сидел на скамье, тяжело дыша и глядя в пол.

– Ты провокатор, Эд. Ты всегда им был.

Эдвин подошел к нему и опустился на корточки между его колен. Он взял лицо Кевина в свои ладони, заставляя поднять голову.

– Я просто не хочу больше прятаться. Мне надоело это притворство. Я хочу иметь возможность коснуться тебя тогда, когда мне этого хочется. Хочу, чтобы все знали, что ты — мой.

– Это звучит как собственничество, – Кевин попытался улыбнуться, но его губы дрогнули.

– Это оно и есть, – честно признался Эдвин. – Я ждал слишком долго, чтобы теперь играть в скромность.

Он подался вперед, накрывая губы Кевина своими. Поцелуй был соленым от пота и горьким от невысказанных слов. В раздевалке, пропахшей спортом и мужской энергией, это ощущалось еще более остро, чем в стерильной чистоте душа. Кевин запустил пальцы в мокрые волосы Эдвина, притягивая его ближе, стирая последние капли сомнений.

– Ладно, – выдохнул Кевин, отстраняясь на миллиметр. – Но если Марк начнет задавать вопросы, отвечать на них будешь ты.

– Договорились, – Эдвин поднялся, увлекая его за собой. – А теперь пошли отсюда. У меня есть идея получше, чем стоять в этой вонючей раздевалке.

Они вышли на улицу, где уже сгущались сумерки. Город зажигал огни, и прохладный вечерний воздух приятно холодил разгоряченные лица. Эдвин довел их до машины, но вместо того, чтобы сесть за руль, он прислонился спиной к дверце и достал сигарету.

– Ты же бросил, – заметил Кевин, вставая рядом.

– Иногда обстоятельства требуют исключений, – Эдвин щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его резкие черты лица и татуировку на шее. – Хочешь?

Кевин кивнул. Они курили одну сигарету на двоих, передавая её друг другу, и этот простой жест казался сейчас более интимным, чем всё, что произошло между ними до этого. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в ночном небе.

– Знаешь, о чем я подумал в душе, перед тем как ты... ну, ты понял? – спросил Кевин, глядя на тлеющий огонек.

– О том, какой я потрясающий? – предсказуемо отозвался Эдвин.

– О том, что наши татуировки — это как пророчество. Дракон охраняет свое сокровище. А змея... змея кусает того, кто пытается это сокровище отнять. Мы всегда были такими. Просто раньше мы кусали друг друга.

Эдвин забрал сигарету, сделал последнюю затяжку и бросил окурок в урну. Он повернулся к Кевину, прижимая его к машине.

– Теперь мы будем кусать других, Кев. А друг друга... друг друга мы будем только чувствовать.

Он снова поцеловал его — медленно, глубоко, забирая весь кислород. В этом жесте было столько обещания и скрытой силы, что у Кевина подкосились ноги. Харизма Эдвина больше не давила на него, она стала его опорой.

– Поехали домой, – прошептал Кевин в самые губы друга. – Мне нужно еще раз проверить, насколько хорошо твои когти сочетаются с моей чешуей.

Эдвин хрипло рассмеялся, открывая дверцу машины.

– Ты сегодня необычайно поэтичен. Это на тебя так близость со мной влияет?

– Заткнись и вези меня, Эд, – Кевин толкнул его в плечо, усаживаясь на пассажирское сиденье.

Машина сорвалась с места, вливаясь в поток ночного города. Впереди была целая жизнь, полная тренировок, игр, ссор и примирений. Но теперь в этой жизни не было места для одиночества. Были только они — два харизматичных парня, которые нашли друг друга в паре капель горячей воды и шуме собственного пульса.

Когда они вошли в квартиру, Эдвин не стал зажигать свет. Он прижал Кевина к стене прямо в прихожей, и его руки мгновенно нашли путь под толстовку.

– Ты ведь знаешь, что я не отпущу тебя сегодня? – его голос в темноте звучал как рокот далекого грома.

– А я и не собираюсь уходить, – Кевин выгнулся навстречу его ласкам, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый пожар, который невозможно потушить.

Они двигались в унисон, запоминая каждый вдох, каждую реакцию тела. Это было слияние не только плоти, но и душ, которые слишком долго томились в ожидании этого момента. Чернильный дракон и изящная змея снова сплелись в танце, который не имел конца.

Позже, лежа в постели и глядя в потолок, на котором плясали тени от уличных фонарей, Кевин почувствовал, как Эдвин перебирает его пальцы.

– Кев?

– М-м?

– Мы справимся со всем этим. С командой, с родителями, с этим чертовым миром. Пока ты со мной, мне наплевать на всё остальное.

Кевин повернулся на бок, закидывая ногу на бедро Эдвина.

– Я знаю, Эд. Я тоже. Мы — команда.

– Лучшая из всех существующих, – подтвердил Эдвин, закрывая глаза.

Сон сморил их быстро, окутывая спокойствием и тишиной. В этой квартире, ставшей их крепостью, больше не было места сомнениям. Была только правда, выжженная страстью и закрепленная чернилами на их коже. Правда о том, что иногда самая крепкая дружба — это лишь кокон, из которого рождается нечто гораздо более мощное и прекрасное.

А утром они снова проснутся, наденут свои маски харизматичных лидеров и выйдут в мир. Но теперь под их одеждой будут не только татуировки, но и знание того, что вечером они вернутся сюда. Домой. Друг к другу. В мир, где дракон и змея больше не воюют, а просто любят — неистово, жадно и навсегда.