← Назад к обзору

Невольный Слуга

Цена безупречности

Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, как толща воды, в которой Корвину предстояло захлебнуться. Клиент не спешил. Он наслаждался моментом обладания, тем самым чувством абсолютной власти, которое покупается за огромные суммы в «Обители». Его взгляд, медленный и липкий, скользил по обнаженным плечам мальчика, по его тонким ключицам и плоскому животу.

– Подойди ближе, – приказал мужчина.

Корвин сделал два шага. Его босые ступни утонули в ворсе дорогого ковра. Он чувствовал исходящее от Клиента тепло — чужое, пугающее, пахнущее дорогим табаком и горьким одеколоном.

– На колени.

Корвин опустился, привычно и плавно. Это движение было отточено годами тренировок. Колени коснулись пола, спина осталась прямой, голова чуть склонена. Он был идеальным отражением того, что хотел видеть покупатель: податливости, лишенной воли.

Клиент протянул руку и грубо схватил Корвина за подбородок, заставляя поднять голову. Пальцы больно впились в кожу, но мальчик даже не моргнул.

– У тебя удивительные глаза, – негромко произнес мужчина, всматриваясь в расширенные зрачки. – В них нет страха. Только пустота. Это вызов, Корвин. Ты ведь не боишься меня, верно?

– Мой страх не входит в стоимость услуг, сэр, – ответил он, стараясь, чтобы губы двигались как можно меньше. – Только мое тело.

– Ошибаешься, – Клиент усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло нечто хищное. – В высший тариф входит всё. Включая твои эмоции, если я захочу их достать.

Мужчина резко потянул его на себя за волосы. Корвин глухо вскрикнул, когда голова запрокинулась назад, обнажая беззащитное горло. Это было начало. Тот самый момент, когда «товар» переставал быть просто красивой картинкой и становился инструментом для чужого удовольствия.

– Я хочу услышать, как ты просишь, – прошептал Клиент, склоняясь к самому уху. – Не по протоколу. По-настоящему.

– Пожалуйста, сэр... – послушно отозвался Корвин, хотя внутри него всё еще царил ледяной штиль.

– Нет, не так.

Клиент толкнул его на кровать. Мальчик упал на мягкое покрывало, и тут же тяжелое тело мужчины накрыло его сверху, выбивая воздух из легких. Это было привычное давление, предвестник неизбежного. Корвин закрыл глаза, представляя, что он — это просто кусок фарфора, неодушевленный предмет, который нельзя по-настоящему сломать, потому что у него нет души.

Руки мужчины стали грубее. Он не заботился о нежности; его движения были властными, собственническими. Одежда Клиента шуршала, ремень звякнул, разрезая тишину комнаты резким металлическим звуком. Корвин почувствовал холодный воздух на своей коже, а затем — жар чужого тела.

– Ты ведь знаешь, что сегодня я не буду осторожен? – Мужчина перехватил его запястья одной рукой и прижал их к подушке над головой. – Арту сказал, что ты лучший. Что ты выдержишь всё.

– Я выдержу, – прошептал Корвин, глядя в потолок, где едва заметно мерцала скрытая камера. Он знал, что Арту наблюдает. Арту всегда наблюдал за своими «золотыми активами».

Когда Клиент вошел в него, резкая, разрывающая боль прошила тело Корвина снизу вверх. Он закусил губу, чтобы не закричать, и зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Это была не та боль, к которой можно привыкнуть. Она каждый раз была новой, острой, напоминающей о том, что он всё еще жив, как бы сильно он ни старался это отрицать.

Мужчина двигался ритмично и тяжело. Каждое его движение отзывалось в теле Корвина глухими ударами. Клиент не искал взаимности, ему не нужно было участие «игрушки». Ему нужно было лишь сопротивление плоти, которую он покорял.

– Смотри на меня, – выдохнул Клиент, сбиваясь с дыхания. – Открой глаза, черт возьми!

Корвин подчинился. Прямо перед собой он видел лицо, искаженное гримасой вожделения. Это было лицо обладания. Мальчик смотрел сквозь него, сквозь стены «Обители», пытаясь отыскать в своей памяти хоть одно воспоминание, которое не было бы связано с этим местом. Но там была лишь серая хмарь и запах перегара отцовского дыхания.

Боль начала притупляться, превращаясь в тягучее онемение. Это была защитная реакция психики — диссоциация. Корвин чувствовал, как его сознание отделяется от тела, взмывает к потолку и равнодушно наблюдает за тем, как мужчина на кровати терзает хрупкого подростка. Сверху они казались странной, ломаной фигурой, запутавшейся в простынях.

– Ты такой тесный... – прохрипел Клиент, вжимаясь лицом в шею Корвина. – Словно тебя никогда не трогали. Арту не лгал, ты стоишь каждого цента.

Корвин не отвечал. Он считал вдохи. Один. Два. Пятьдесят. Сто. Он знал, что рано или поздно это закончится. Клиенты всегда уходят. Они забирают то, за что заплатили, оставляя после себя лишь синяки и липкое чувство грязи, которое не смывается никаким душем.

Мужчина ускорился, его пальцы до боли впились в бедра Корвина, оставляя багровые следы. Воздух в комнате стал горячим и спертым. Последние толчки были особенно резкими, заставляя Корвина невольно выгнуться в дугу, пока мужчина не содрогнулся всем телом, изливая свое торжество.

Тишина вернулась внезапно. Клиент тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо мальчика. Прошло несколько минут, прежде чем он отстранился и сел на край кровати, приводя себя в порядок. Он больше не смотрел на Корвина с тем интересом, что прежде. Игрушка была использова