← Назад к обзору

Незапланированный откат жизни

Эхо расколотого неба

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – голос Зео сорвался на хрип, когда они наконец оказались в тишине библиотечного архива.

Он не отпускал Кариотта. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань простого серого пальто, словно он боялся, что если разожмет ладони, то библиотекарь снова растворится в воздухе, превратившись в морок или книжную пыль. Зео тяжело дышал, его грудь вздымалась, а по телу всё еще пробегали остаточные искры после битвы с разломом.

Кариотт стоял неподвижно. Он уже вернул очки на переносицу, и их стекла снова скрыли тот обжигающий взгляд, который мгновение назад усмирил саму ткань пространства. Он мягко, но уверенно накрыл ладони Зео своими, пытаясь унять их дрожь.

– Я спас город, Зео. И тебя. Разве не в этом заключается работа Магия Вэндэ? – голос Кариотта был ровным, почти будничным, что бесило Зео еще сильнее.

– Магия Вэндэ? – Зео резко оттолкнул его, отступая на шаг. – Ты притворялся! Три года! Ты выдавал мне книги, ты советовал мне, как лучше структурировать заклинания молнии, ты смотрел, как я бьюсь над тем, что ты уже давно знал! Почему ты молчал?

Кариотт вздохнул и прошел к своему столу, где всё еще стояла недопитая чашка остывшего чая. Он сел в старое скрипучее кресло, которое в глазах Зео теперь выглядело как ироничное подобие трона.

– Потому что в прошлой жизни мы все сгорели, Зео, – тихо произнес Кариотт, глядя на свои руки. – Ты помнишь конец? Помнишь ту пустоту, которая поглотила Башню? Я помню. Я помню холод и то, как твой свет погас последним. Когда я очнулся здесь, в этом времени, я решил, что больше не хочу видеть, как мои друзья превращаются в пепел ради амбиций Башни. Я хотел дать вам шанс прожить жизнь без войны.

– И поэтому ты решил стать тенью? – Зео подошел вплотную, опираясь руками о стол и нависая над Кариоттом. – Ты думал, что мне будет лучше без тебя? Ты думал, что я не замечу этой пустоты внутри?

Зео чувствовал, как в его голове кружится вихрь из воспоминаний. Они накладывались друг на друга: вот Кариотт в величественном алом плаще стоит на совете, а вот он же, в поношенном жилете, аккуратно заклеивает корешок старого фолианта. Два образа сливались в один, и это вызывало почти физическую боль.

– Я видел, как ты рос в этой жизни, – Кариотт поднял голову, и в его глазах промелькнула нежность, которую он больше не мог скрывать. – Ты стал сильнее, Зео. Быстрее. Ты стал тем героем, которым всегда стремился быть, но без того груза вины, который давил на тебя раньше. Разве это плохая цена за моё молчание?

– Это была не твоя цена! – рявкнул Зео, и лампа на столе мигнула от всплеска маны. – Ты лишил меня выбора. Ты лишил меня... нас.

В этот момент дверь архива с грохотом распахнулась. На пороге стояли Эльфария и Элленор. Они выглядели так, будто только что прорвались сквозь армию демонов: одежда в пыли, лица напряжены.

– Кариотт! – Элленор бросилась к нему, игнорируя Зео. – Мы почувствовали всплеск. Ты идиот! Зачем ты открылся?

– У него не было выбора, Эллен, – Эльфария вошла следом, закрывая дверь на массивный засов и накладывая ледяную печать на замочную скважину. – Разлом был слишком нестабилен. Если бы он не вмешался, Зео бы развоплотило.

Она перевела взгляд на застывшего мага молний и хмыкнула, скрестив руки на груди.

– Ну что, искрящийся, наконец-то дошло?

Зео медленно повернулся к ней, его глаза сузились.

– Вы обе знали. Всё это время. Все эти чаепития... вы просто смеялись надо мной за моей спиной?

– Мы не смеялись, Зео, – Элленор положила руку ему на плечо, но он дернулся, сбрасывая её ладонь. – Мы защищали его покой. Кариотт заслужил право на тишину больше, чем кто-либо из нас. Ты даже не представляешь, сколько сил он вложил в то, чтобы мы оказались именно в этой временной линии.

– Хватит, – Кариотт поднялся с кресла. Его фигура вдруг показалась всем присутствующим намного выше и значительнее, чем мгновение назад. – Скрываться больше нет смысла. Город видел мою магию. Элиоза видела. Скоро слухи дойдут до верхушки Башни. Моя «тихая гавань» уничтожена.

Он подошел к окну, за которым догорал закат, окрашивая снежные крыши в кроваво-красный цвет.

– Зео, – позвал он, не оборачиваясь.

Зео нехотя подошел, встав рядом. Его гнев всё еще клокотал внутри, но присутствие Кариотта действовало на него как заземление.

– Теперь, когда ты всё вспомнил... или почти всё... что ты собираешься делать? – Кариотт посмотрел на него искоса. – Потащишь меня в Башню? Потребуешь, чтобы я вернул себе место Магия Вэндэ?

Зео молчал долго, вглядываясь в профиль человека, который был его самым близким врагом и самым дорогим другом в прошлой жизни. Он вспомнил те бесконечные вечера, когда они спорили до хрипоты, и те моменты, когда им не нужно было слов, чтобы понимать друг друга.

– Нет, – наконец произнес Зео, и его голос звучал неожиданно твердо. – Башня не заслуживает тебя. Если они узнают, кто ты, они снова превратят тебя в инструмент. В живой щит.

Он повернулся к Кариотту всем телом, сокращая расстояние до минимума.

– Ты хотел спокойной жизни? Ты её получишь. Но не как «скромный библиотекарь», который прячется от мира.

– А как кто? – Кариотт приподнял бровь, в его глазах заплясали искры старого, знакомого азарта.

– Как человек, которого охраняю я, – Зео нагло ухмыльнулся, и эта ухмылка была той самой, из прошлого, от которой у Кариотта всегда замирало сердце. – Я объявлю тебя своим личным советником. Своим секретным оружием, если хочешь. Пусть думают, что твоя магия — это результат моих экспериментов или какой-то артефакт.

Элленор прыснула со смеху, а Эльфария закатила глаза.

– Зео, ты такой же самовлюбленный придурок, как и раньше, – констатировала ледяная волшебница. – Ты правда думаешь, что сможешь «охранять» Кариотта? Он тебя в порошок сотрет одним щелчком, если захочет.

– Пусть попробует, – Зео не сводил глаз с Кариотта. – Я не дам тебе снова исчезнуть в архивах. И я не дам тебе нести всё это в одиночку. Мы теперь в одной лодке, Индиан.

Кариотт почувствовал, как тяжесть, которую он нес последние три года, внезапно стала легче. Он посмотрел на своих друзей — на двух могущественных женщин, которые оберегали его тайну, и на этого невыносимого мага молний, который только что решил бросить вызов судьбе ради него.

– Ты же понимаешь, Зео, что это будет не просто? – Кариотт снял очки и аккуратно положил их на подоконник. – Элиоза не промолчит. Магистры потребуют объяснений. Тот парень, Маркус, всё еще хочет на мне жениться...

При упоминании брата Элиозы Зео буквально заискрился.

– Пусть только подойдет ближе чем на милю к этой библиотеке, и я лично поджарю ему пятки, – прорычал Зео. – Ты — мой. В смысле... ты под моей ответственностью.

Элленор и Эльфария переглянулись и синхронно вздохнули. В этой временной линии некоторые вещи явно менялись к лучшему, но упрямство Зео оставалось константой.

– Ладно, защитник, – Кариотт коснулся плеча Зео, и на этот раз он не убрал руку. – Если ты так настаиваешь... я останусь. Но чаепития по четвергам остаются в силе. И ты будешь приходить на них без своего дурацкого пафоса.

– Я принесу тот пирог с черникой, который ты любил, – внезапно сказал Зео, и его лицо на миг стало удивительно мягким. – Помнишь? В той кондитерской у западных ворот... которой больше нет.

Кариотт замер. Это воспоминание было настолько личным, настолько глубоким, что у него перехватило дыхание. Зео действительно вспомнил. Не только битвы, не только Башню, но и те мелочи, которые Кариотт считал похороненными навсегда.

– Помню, – прошептал он.

– Ну всё, хватит нежностей, – прервала их Эльфария, хотя в её глазах читалось облегчение. – Нам нужно придумать план, как завтра объяснять магистрам, почему «обычный библиотекарь» выдал тепловую сигнатуру уровня Магия Вэндэ.

– Скажем, что это был мой новый прототип магического накопителя, – мгновенно отозвался Зео, не отрывая взгляда от Кариотта. – Который я доверил самому надежному человеку в этом городе.

– И они поверят? – усомнилась Элленор.

– У них не будет выбора, – Зео подмигнул Кариотту. – Потому что если они начнут задавать лишние вопросы, я напомню им, кто именно спас их драгоценный торговый квартал.

Ночь опустилась на город, укрывая его снежным одеялом. В маленьком архиве библиотеки четыре человека, связанные узами двух жизней, еще долго обсуждали будущее. Кариотт сидел в своем кресле, слушая привычные перепалки Зео и Эльфарии, и впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким хранителем мертвой памяти.

Когда Эльфария и Элленор наконец ушли, пообещав «прикрыть тылы» в Башне, в библиотеке воцарилась уютная тишина. Зео не спешил уходить. Он прислонился к стеллажу, наблюдая за тем, как Кариотт методично наводит порядок на своем столе.

– Знаешь, – тихо сказал Зео, – я ведь действительно не понимал, почему меня так тянет сюда. Я заходил за книгами, которые мне были не нужны. Я придумывал поводы, чтобы просто постоять здесь пять минут.

Кариотт остановился, держа в руках старый свиток.

– Я знаю, Зео. Я видел тебя каждый раз. Ты всегда был очень плохим шпионом.

Зео усмехнулся и подошел ближе.

– Теперь мне не нужно придумывать поводы.

Он протянул руку и осторожно, почти благоговейно, провел пальцами по щеке Кариотта. Тот не отстранился. Напротив, он прикрыл глаза, подставляясь под это мимолетное прикосновение.

– В этой жизни всё будет иначе, – пообещал Зео. – Я не позволю тебе сгореть. И не позволю тебе исчезнуть.

Кариотт открыл глаза, и в их глубине Зео увидел не только мудрость веков, но и искру того самого пламени, которое когда-то согревало его в самые темные времена.

– Я знаю, Зео. Потому что на этот раз я не один.

Они стояли среди тысяч книг, хранящих историю мира, но их собственная история только начиналась. И пусть завтра Башня содрогнется от новостей, пусть магистры будут строить заговоры. В этой маленькой библиотеке два человека наконец нашли то, что потеряли в пламени прошлого — друг друга.

Зео мягко притянул Кариотта к себе, и тот уткнулся лбом в его плечо, выдыхая напряжение последних лет. За окном падал снег, мирный и чистый, словно чистый лист бумаги. И на этот раз Кариотт был уверен: чернила не выцветут, а страницы не сгорят. Потому что огонь и молния, когда они вместе, не разрушают — они освещают путь.