← Назад к обзору

Ник и Ллойд.

Наследие в золотых кубках

Экран, только что мерцавший холодным синим светом, внезапно потеплел, наливаясь цветом старого янтаря. Надпись «Загрузка...» исчезла, и перед глазами собравшихся предстала уютная терраса, парящая над облаками. Солнце здесь никогда не заходило, вечно застыв в моменте предзакатной неги.

В центре террасы, за низким столом из темного дерева, сидели двое. Первый Мастер Кружитцу, чье величие сейчас было скрыто за простой домашней одеждой, и Ллойд. Зеленый ниндзя выглядел гораздо лучше, чем в баре, но его движения всё еще выдавали легкую хмельную расслабленность. Перед ними стоял массивный кувшин, от которого исходил тонкий аромат трав и меда.

– Знаешь, дедушка, – Ллойд приподнял свой кубок, вглядываясь в золотистую жидкость, – я никогда не думал, что мы будем вот так сидеть. Без битв. Без пророчеств. Просто... пить.

Первый Мастер тихо рассмеялся, и этот звук отозвался в зале, где сидели ниндзя, подобно звону маленьких колокольчиков.

– Ллойд, даже создатели миров нуждаются в отдыхе, – он пригубил из своего кубка. – Этот эликсир я варил еще тогда, когда твои отец и дядя были ростом мне по колено. Он хранит в себе память о временах, когда мир был молодым и простым.

В зале Гармадон подался вперед, его четыре руки непроизвольно сжались. Он жадно впитывал каждое слово отца, которого лишился так давно. Ву, сидевший рядом, прикрыл глаза, чувствуя, как наворачиваются слезы.

– Расскажи мне о них, – попросил Ллойд на экране, его голос стал тихим и немного грустным. – Какими они были? До того, как всё... сломалось.

Первый Мастер Кружитцу поставил кубок и посмотрел куда-то вдаль, за горизонт облаков. Его взгляд затуманился.

– О, они были как день и ночь, – начал он с легкой улыбкой. – Ву всегда был тихим, вдумчивым. Он мог часами наблюдать за тем, как распускается цветок или как ползет муравей. А Гармадон... Гармадон был вихрем. В нем было столько энергии, что казалось, будто само солнце живет у него в груди.

На экране появилось призрачное изображение — воспоминание, вызванное силой Первого Мастера. Маленький Ву и маленький Гармадон бегали по этому самому двору, размахивая деревянными мечами.

– Я помню, как учил их первому движению Кружитцу, – продолжал старик. – Гармадон освоил его за пять минут, просто потому что не мог стоять на месте. Он кружился так сильно, что сбивал все вазы в доме. А Ву... Ву потратил неделю, пытаясь понять теорию вращения, прежде чем сделал первый шаг.

Гармадон на диване в зале издал тихий, сдавленный звук, похожий на смешок сквозь слезы.

– Я помню эти вазы, – прошептал он так тихо, что услышал только Ву. – Ты потом плакал, потому что я разбил твою любимую коллекцию камней.

– Я не плакал, брат, – так же тихо ответил Ву, не открывая глаз. – Я медитировал над утратой.

На экране Ллойд слушал, затаив дыхание. Его хвост лениво покачивался, выбивая ритм по деревянному полу.

– Я скучаю по нему, дедушка, – внезапно произнес Ллойд, и его голос дрогнул. – По отцу. Не по Лорду Гармадону, который хочет захватить мир, а по тому человеку, который учил меня бросать камни в воду. И по ребятам скучаю... По Каю, который всегда лез в драку первым, по шуткам Джея, по спокойствию Зейна. Иногда мне кажется, что я предал их, оставшись здесь с тобой и Ником.

Кай в зале ударил кулаком по подлокотнику.

– Ты никого не предал, глупый ты блондин! – выкрикнул он в сторону экрана. – Мы просто хотим, чтобы ты был в порядке!

– Они — твоя опора, Ллойд, – Первый Мастер Кружитцу накрыл ладонь внука своей. – Но ты не мог оставаться там вечно в том состоянии. Ты бы разрушил их своей неконтролируемой силой. Здесь, в тишине, ты учишься быть собой, а не тем, кого они хотят видеть.

– Но Ник... – Ллойд замялся, его щеки покраснели. – Ник видит во мне то, чего я сам боюсь. Он говорит, что моя тьма прекрасна. Дедушка, это нормально? Что мне нравится, когда он так говорит?

Первый Мастер вздохнул, снова подливая эликсир в кубки.

– Ник — это отражение твоих потребностей, Ллойд. Он был создан мной, чтобы стать тем, кто примет тебя целиком. Если бы я оставил тебя одного с твоей силой Они, ты бы превратился в Оверлорда. А Ник... он дает этой тьме направление. Хотя признаю, его методы иногда заставляют даже меня краснеть.

– Он просто... слишком много флиртует, – пробормотал Ллойд, делая большой глоток. – И он такой собственник. Вчера он сказал, что если Коул еще раз предложит мне свой торт, он скормит этот торт драконам.

В зале Коул возмущенно вскинул брови.

– Эй! Мой торт — это святое! Этот Ник переходит все границы!

– Тише, – шикнула на него Ния. – Смотрите, они совсем опьянели.

Действительно, на экране картина становилась всё более комичной. Первый Мастер Кружитцу уже не сидел прямо, а полулежал на подушках, жестикулируя кубком.

– А помнишь, как Гармадон пытался приручить того великого дракона? – старик хихикнул. – Он залез ему на спину и кричал: «Я теперь король небес!», а потом дракон просто чихнул, и твой отец улетел прямиком в пруд с лотосами. Я неделю вытаскивал водоросли из его волос!

Ллойд хохотал так сильно, что едва не свалился со стула.

– Хотел бы я это видеть! А Ву? Что делал дядя Ву?

– Ву стоял на берегу с блокнотом и записывал: «Урок первый: не злить дракона перед обедом», – Первый Мастер вытер слезы смеха. – О, Ллойд, я так виноват перед ними. Я думал, что создаю для них идеальный мир, а создал лишь повод для бесконечной войны. Я так скучаю по тем дням, когда мы просто были семьей. Без золотого оружия, без проклятий...

Атмосфера на экране стала пронзительно печальной. Два поколения одной семьи, разделенные вечностью и смертью, сидели и оплакивали то, что было потеряно.

– Я люблю их, дедушка, – прошептал Ллойд, утыкаясь лбом в край стола. – Всех их. Даже Харуми... иногда. Я просто хочу, чтобы все были счастливы.

В этот момент за их спинами послышались размеренные шаги. Зрители в зале мгновенно узнали эту походку. Ник.

Он вошел на террасу, скрестив руки на груди. Его взгляд просканировал пустую бутылку, затем спящего лицом в столе Ллойда и, наконец, Первого Мастера, который пытался сфокусировать взгляд на вошедшем.

– О, Ник... – икнул старик. – А мы тут... воспоминания... традиции...

– Я вижу, – Ник подошел к столу, и его аура наполнила пространство холодным, властным спокойствием. – Мастер, при всем уважении, вы обещали мне, что он будет медитировать, а не опустошать ваши запасы тысячелетнего эликсира.

– Это была... историческая лекция, – Первый Мастер попытался придать лицу величественное выражение, но шляпа, съехавшая набок, портила всё впечатление.

Ник вздохнул и перевел взгляд на Ллойда. Его лицо мгновенно смягчилось, а в глазах вспыхнула та самая одержимая нежность. Он наклонился и осторожно провел рукой по растрепанным волосам Зеленого ниндзя.

– Мой маленький пьяный дракон, – прошептал он, игнорируя присутствие создателя Ниндзяго. – Снова решил сбежать от реальности в бутылку?

Ллойд что-то невнятно пробормотал, пытаясь отмахнуться, но Ник ловко подхватил его руку и поцеловал ладонь.

– Идем, Ллойд. Тебе нужно поспать. И тебе тоже, Мастер, если вы не хотите, чтобы завтра облака под вашим монастырем стали фиолетовыми от вашей неконтролируемой икоты.

Ник легко, словно Ллойд ничего не весил, поднял юношу на руки. Ллойд инстинктивно обхватил его за шею, прижимаясь ближе.

– Ник... ты злишься? – пробормотал Ллойд, приоткрыв один глаз.

– Я в ярости, – невозмутимо ответил Ник, хотя его губы тронула легкая улыбка. – В ярости от того, что ты пил без меня. А теперь спи.

Он кивнул Первому Мастеру, который уже начал тихо храпеть прямо на подушках, и понес Ллойда в сторону их комнаты. Камера следовала за ними по коридорам, залитым мягким светом лун этого мира.

– Знаешь, что самое забавное? – прошептал Ллойд, когда они входили в спальню. – Дедушка сказал... что ты мое отражение. Значит, я такой же сумасшедший, как и ты?

Ник уложил его на кровать и начал осторожно снимать с него сапоги.

– Хуже, Ллойд. Ты гораздо хуже. Ты тот, кто заставил стража вечности забыть о своем долге ради твоей улыбки. А теперь закрывай глаза.

Ник прилег рядом, накрывая их обоих тяжелым шелковым покрывалом. Ллойд уткнулся носом в его плечо, и через минуту его дыхание стало ровным и глубоким.

Ник еще долго лежал в темноте, глядя на спящего ниндзя. Его рука медленно поглаживала золотое крыло Ллойда, которое лениво подергивалось во сне.

– Спи, – прошептал Ник. – Твой отец, твои друзья... они далеко. Сейчас существуем только мы. И я никогда не позволю этому миру снова причинить тебе боль.

Экран начал медленно гаснуть, но перед самым концом зрители увидели нечто странное. В углу комнаты, в тени, на мгновение вспыхнули два красных глаза, точь-в-точь как у Гармадона, но они тут же исчезли, сменившись золотистым сиянием.

Зал погрузился в тишину.

– Он... он просто унес его, – первым нарушил молчание Джей. – Как принцессу.

– Эта «принцесса» может сжечь твой дом одним чихом, Джей, – мрачно заметил Кай, хотя в его глазах читалась странная смесь облегчения и ревности. – Но я должен признать... этот Ник о нем заботится. По-своему, странно, пугающе, но заботится.

Гармадон сидел неподвижно. Его сердце болело от слов отца о водорослях в волосах и деревянных мечах. Весь его гнев на мгновение испарился, оставив лишь пустоту и осознание того, как много было потеряно.

– Мой отец... он всё еще любит нас, Ву, – произнес Гармадон, глядя на свои когтистые ладони. – Несмотря на всё, что я сделал. Он скучает по нам.

Ву положил руку на плечо брата.

– Он всегда любил нас, Гармадон. И Ллойд — это его способ исправить наши ошибки. Он доверил его Нику, потому что знал: нам, с нашей историей боли, Ллойда не спасти. Ему нужен был кто-то со стороны. Кто-то, кто не боится тьмы так, как мы.

– Но этот Ник манипулирует им! – воскликнула Харуми, вскакивая. – Вы не видите? Он изолирует его! Он делает его зависимым!

– А разве ты делала не то же самое? – холодно спросил Морро, приподняв бровь. – Только твоя цель была — разрушить его. А цель Ника — сохранить. В этом вся разница, принцесса.

Харуми задохнулась от возмущения, но не нашла что ответить. Она снова села, чувствуя себя лишней в этой семейной драме богов и героев.

– Посмотрите на экран! – крикнула Сора, указывая на мерцающую поверхность.

Надпись «Загрузка...» появилась снова, но на этот раз она была кроваво-красного цвета.

– Кажется, идиллия закончилась, – прошептал Зейн, чьи сенсоры зафиксировали резкий скачок энергии в помещении. – Что-то приближается. И это что-то не из мира Первого Мастера.

Запретная Пятерка и Лорд Рас напряглись. Оверлорд в углу зала издал довольное рычание.

– Начинается, – пророкотал он. – Истинная природа Баланса. Когда свет и тьма сталкиваются не в битве, а в одном сердце, рождается нечто, чего боятся даже боги.

Экран вспыхнул, и на нем появилось изображение разрушенного Ниндзяго-Сити. Но это было не прошлое. Это было будущее. И на вершине самой высокой башни стоял Ллойд, чьи крылья закрывали небо, а рядом с ним Ник, чьи рога теперь пылали черным пламенем.

– Это... мы? – прошептал Арин, глядя на маленькие фигурки ниндзя у подножия башни, которые пытались докричаться до своего учителя.

Новое видео начало проигрываться, и голос Ника, холодный и лишенный прежней нежности, разнесся по залу:

– Вы звали его героем. Вы звали его спасителем. Теперь зовите его своим Королем.

Все присутствующие в зале поняли: то, что они видели до этого, было лишь затишьем перед бурей, которая готова была поглотить все миры. И в центре этой бури стоял пьяный мальчик, который просто хотел, чтобы его любили, и страж, который воспринял это желание слишком буквально.