← Назад к обзору

Ниндзяго.любовь с детства

Как карта ляжет

Утро в монастыре Кружитцу началось не с медитации и даже не с запаха фирменного чая Ву, а со звона бьющейся посуды и яростных криков, доносившихся из тренировочного зала. Ллойд, едва успевший проснуться, выскочил в коридор, на ходу поправляя зелёное кимоно. Его сердце пропустило удар: он знал этот голос. Лунна.

Когда он ворвался в зал, перед ним предстала картина, достойная поля боя. Лунна, чьи чёрные волосы растрепались, а изумрудные глаза метали молнии, стояла напротив Харуми. Вокруг них искрились остатки энергии: фиолетовые всполохи кристальной силы Лунны всё ещё вибрировали в воздухе.

– Ты думаешь, я не вижу тебя насквозь? – Лунна практически выплёвывала слова. – Твоя маска ангела трещит по швам, «принцесса».

Харуми, сохраняя ледяное спокойствие, лишь поправила воротник.

– Ты просто ревнуешь, Лунна. Ллойд доверяет мне, и это сводит тебя с ума. Ты всегда была лишь тенью за его спиной, а теперь боишься, что эта тень исчезнет.

– Я тебя уничтожу, – процедила Лунна, делая шаг вперёд.

– Довольно! – Ллойд встал между ними, чувствуя, как внутри закипает энергия. – Что здесь происходит? Лунна, успокойся. Харуми гостья.

Лунна посмотрела на Ллойда так, словно он ударил её под дых. В её взгляде смешались боль, разочарование и та самая страсть, которую они разделили всего ночь назад. Но Харуми была здесь, она была рядом, и Ллойд, ослеплённый своим желанием верить в лучшее в людях, снова встал на защиту той, кто этого не заслуживал.

– Гостья? – Лунна горько усмехнулась. – Ну конечно. Наслаждайся обществом своей «гостьи», Ллойд. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Она развернулась и стремительно вышла из зала. Ллойд хотел броситься за ней, но тонкая рука Харуми легла ему на плечо.

– Дай ей остыть, Ллойд. У неё сложный характер. Ты же знаешь, стихия кристалла делает людей... твёрдыми и хрупкими одновременно.

Следующая неделя превратилась для монастыря в настоящий ад. Лунна и Харуми объявили друг другу войну, которую официально никто не признавал, но каждый чувствовал её кожей. Это были мелкие пакости, ледяные взгляды за обедом и постоянное напряжение. Ллойд разрывался между долгом лидера и чувствами к подруге детства, которая теперь едва смотрела в его сторону.

Единственным человеком, который встал на сторону Лунны, оказалась Ния. Мастер Воды, обладая природной интуицией и острым умом, давно замечала странности в поведении Харуми.

– Я тебе верю, – сказала Ния, когда они с Лунной заперлись в мастерской на третий день противостояния. – Харуми слишком идеальна. А в нашем мире идеальность — это первый признак того, что кто-то что-то скрывает.

– Нам нужны доказательства, Ния, – Лунна сжала кулаки, и на её костяшках проступили острые наросты кристаллов. – Ллойд ослеплён. Он видит в ней ту маленькую девочку, которую нужно спасти. Он не видит монстра.

Целую неделю девушки работали втайне от остальных. Пока Ллойд пытался наладить дипломатические отношения и тренировал команду, Лунна и Ния буквально по крупицам собирали компромат. Они взломали зашифрованные архивы, которые Харуми пыталась скрыть, изучили её передвижения по городу и, наконец, нашли то, что искали: прямую связь с синдикатом, планировавшим захват Ниндзяго-сити.

Развязка наступила вечером седьмого дня. Все собрались в главном зале. Лунна швырнула на стол планшет с записями и расшифровками.

– Хватит игр, Харуми, – голос Лунны звучал сталью. – Мы всё знаем. Твои встречи в трущобах, твои счета, твои приказы. Ты не принцесса в беде. Ты — кукловод.

Ллойд смотрел на экран, и его лицо бледнело с каждой секундой. Факты были неоспоримы. Харуми, поняв, что припёрта к стенке, внезапно изменилась в лице. С её губ исчезла кроткая улыбка, уступив место хищному оскалу.

– Ты думаешь, что победила, Лунна? – Харуми медленно пошла к выходу, игнорируя направленные на неё мечи ниндзя. – Ты ничего не добьёшься. Ты — просто девчонка с трудным характером, которая вцепилась в легендарного героя. У тебя всё будет так, как карта ляжет. А карта всегда ложится против таких, как ты.

Лунна сделала шаг вперёд, её глаза вспыхнули ядовито-зелёным кристальным светом. Она буквально задрожала от ярости, накопленной за эти дни.

– Если я захочу — я добьюсь всего! – выкрикнула она, и её голос эхом разнёсся по монастырю. – И не надо мне говорить: как карта ляжет... Она ляжет так, как я её положу!

Харуми лишь хмыкнула и, воспользовавшись секундным замешательством команды, исчезла в дымовой завесе, оставив после себя лишь запах гари и тяжёлую тишину.

Когда пыль улеглась, Ллойд попытался подойти к Лунне, но она лишь оттолкнула его руку и ушла в свою комнату, громко захлопнув дверь.

Вечер опустился на монастырь тяжёлым покрывалом. Ллойд стоял перед дверью Лунны уже добрых десять минут. Он чувствовал себя последним дураком. Он, лидер ниндзя, не разглядел врага под самым носом и, что хуже всего, обидел единственного человека, который был ему дорог по-настоящему.

Он тихо постучал.

– Уходи, Ллойд.

– Лунна, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Дверь приоткрылась. Лунна стояла в полумраке, её лицо казалось бледным, а глаза — непривычно сухими. Ллойд вошёл и закрыл за собой дверь.

– Прости меня, – сказал он, и его голос дрогнул. – Я был идиотом. Я так хотел верить, что мир может быть проще...

– Ты верил ей, а не мне, – прервала его она. – Мы знаем друг друга всю жизнь, Ллойд. Мы... то, что было между нами в ту ночь... я думала, это что-то значит.

– Это значит всё! – Ллойд сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. – Я испугался своих чувств к тебе. С Харуми всё было ясно — она была задачей, которую нужно решить. А ты... ты — моя жизнь. И я чуть не разрушил всё. Пожалуйста, Лунна, прости меня.

Он осторожно взял её за руки. Лунна хотела вырваться, её природное упрямство требовало продолжать злиться, но неделя без него, неделя подозрений и одиночества истощила её. Она так отчаянно скучала по нему, по его запаху, по его сильным рукам.

– Ты такой придурок, Ллойд Гармадон, – прошептала она, и в её голосе послышались слёзы.

– Знаю, – ответил он, притягивая её к себе.

Как только их губы соприкоснулись, плотину прорвало. Вся ярость, вся боль и всё томительное ожидание этой недели выплеснулись наружу. Это не было похоже на их первую нежную близость. Сейчас это была стихия.

Ллойд подхватил её, прижимая к стене, и Лунна обхватила его ногами, не желая отпускать ни на секунду. Её пальцы впились в его плечи, почти до крови, а он отвечал ей с той же неистовой силой. В этом поцелуе было всё: извинение, страсть и право владения.

Они добрались до кровати, срывая друг с другом одежду в лихорадочной спешке. Лунна кусала его губы, шептала проклятия, которые тут же сменялись стонами. Она была как с цепи сорвавшаяся — её движения были резкими, властными. Она хотела чувствовать его каждой клеточкой тела, хотела стереть саму память о том, что между ними стоял кто-то другой.

– Ты только мой, – выдохнула она ему в шею, когда он вошёл в неё одним мощным толчком.

– Только твой, – отозвался Ллойд, теряя контроль.

Их близость была грубой, почти первобытной. В каждом движении сквозило отчаяние людей, которые едва не потеряли друг друга. Ллойд, обычно такой сдержанный и строгий лидер, сейчас был ведом только инстинктами. Он сжимал её бедра так сильно, что завтра там наверняка останутся следы, но Лунне было плевать. Она сама толкалась ему навстречу, выгибаясь в его руках, как натянутая струна.

Кристаллы в комнате начали слабо светиться, реагируя на всплеск её эмоций. Воздух казался наэлектризованным. Каждый вздох, каждый удар сердца отдавался в ушах громом.

Когда пик накрыл их, Лунна вскрикнула, зарываясь лицом в его плечо, а Ллойд крепко прижал её к себе, словно пытаясь слиться воедино.

Через некоторое время, когда дыхание выровнялось, они лежали в тишине, переплетясь телами. Ллойд осторожно гладил её по чёрным волосам, целуя в макушку.

– Больше никогда, – тихо сказал он. – Больше никто не встанет между нами.

Лунна приподнялась на локте, глядя на него своими изумрудными глазами, в которых теперь снова горел огонь, но уже не ярости, а любви.

– Помни, что я сказала Харуми, Ллойд. Я сама кладу карты. И на моей карте мы всегда будем вместе.

Ллойд улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему дома.

– Я и не сомневаюсь. Против твоей воли даже судьба бессильна.

Он снова притянул её для поцелуя — на этот раз долгого, нежного и обещающего, что завтрашний день они встретят вместе, как одна команда и одна душа. Война в монастыре закончилась, уступив место миру, который они построили сами, наперекор всем врагам и сомнениям.