← Назад к обзору

Ночной побег^^

Шепот в темноте и утренний пепел

Тишина в кабинете номер 298 была почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов и едва слышным дыханием Какаши. Обито чувствовал, как напряжение постепенно покидает тело Хатаке — тот обмяк, прижимаясь щекой к его груди, и даже его чакра, обычно острая и холодная, как сталь куная, теперь текла плавно и спокойно.

Учиха не шевелился. Его левая рука, та самая, что была заменена протезом из клеток Хаширамы, неподвижно лежала на талии омеги. Он часто ловил себя на мысли, что эта искусственная конечность лишена того тепла, которое заслуживал Какаши, но Хатаке никогда не жаловался. Напротив, он часто переплетал свои пальцы с холодными пальцами протеза, словно напоминая Обито: «Ты жив, и ты здесь, со мной».

– Ты ведь не спишь, – негромко произнес Обито, когда тишина стала слишком глубокой.

– Почти, – отозвался Какаши, его голос из-за маски прозвучал глухо. – Размышляю о том, какой ты всё-таки невыносимый.

– Это часть моего очарования, – Учиха усмехнулся, глядя в окно, где над черепичными крышами Конохи медленно плыли облака, заслоняя луну. – Но если серьезно... Ты действительно не почувствовал, что это клон?

Какаши слегка отстранился, ровно настолько, чтобы взглянуть в единственный глаз Обито. В полумраке его левый глаз, обычно скрытый протектором, был закрыт, а правый смотрел с усталостью и какой-то странной, щемящей нежностью.

– Твои клоны стали слишком идеальными, Обито. Ты вкладываешь в них столько чакры и... намерений, что отличить их от оригинала в сонном состоянии практически невозможно. И запах. Ты ведь знаешь, что запах — это то, чему я доверяю больше всего. Клон пах тобой. Почти один в один.

Обито прищурился. Ему было приятно это слышать, но в то же время внутри шевельнулось беспокойство. Если Какаши, Шестой Хокаге в отставке, чьи чувства обострены до предела, попался на такую уловку, значит, бдительность его омеги действительно снизилась рядом с ним. С одной стороны, это было высшим проявлением доверия. С другой — Обито, как глава полиции и вечный параноик, не мог не думать о безопасности.

– Я просто хотел, чтобы ты проснулся и пришел ко мне, – признался Обито, запуская пальцы в серебристые волосы, которые всегда были мягче, чем казались на первый взгляд. – Эти отчеты... они сводят меня с ума. Иногда мне кажется, что сражаться с Мадарой было проще, чем разбираться в жалобах клана Хьюга на шумных соседей.

Какаши тихо хмыкнул, и это вибрация отозвалась в груди Обито приятным теплом.

– Ты сам выбрал этот путь. Хотел восстановить имя Учиха, хотел служить деревне. Теперь терпи.

– Я терплю. Но только потому, что в конце дня я могу прийти домой к тебе. Или, как сегодня, ты сам прибегаешь ко мне, пусть и в состоянии паники.

– Я не паниковал, – возразил Какаши, хотя его сердце всё еще билось чуть быстрее обычного. – Я совершал тактическое отступление на заранее подготовленные позиции.

– Тактическое отступление босиком? – Обито не удержался от смешка. – Очень профессионально, Какаши-сенсей.

Хатаке ничего не ответил, лишь сильнее уткнулся носом в складки черного свитера Обито. Запах альфы — густой, с нотками древесного угля и свежего ветра — действовал на него лучше любого успокоительного. Как омега, он остро нуждался в этом ощущении «своего» пространства, которое создавал вокруг себя Обито.

Прошло еще несколько минут. Обито чувствовал, как сон окончательно забирает Какаши. Он осторожно поправил одеяло, стараясь не задеть кипу документов, лежащую на краю дивана. Завтра будет тяжелый день: собрание совета, проверка постов, тренировка с молодыми рекрутами. Но сейчас, в этом маленьком кабинете под номером 298, время словно остановилось.

– Обито... – пробормотал Какаши, уже почти проваливаясь в дрему.

– Да?

– Если ты еще раз... решишь так «пошутить»... я раскрашу твой парадный плащ в розовый цвет. С помощью техники запечатывания. Ты его никогда не отстираешь.

Обито невольно представил себя в ярко-розовом плаще с символом веера на спине и содрогнулся.

– Угроза принята. Спи уже, пугало.

Он закрыл глаза, позволяя себе тоже немного расслабиться. Но сон не шел. Мысли Учихи невольно возвращались к тому моменту, когда Какаши ворвался в кабинет. В его глазах был не просто испуг — в них на мгновение мелькнуло то самое выражение из прошлого, из времен войны и Камуи, когда мир рушился на части. Обито до боли сжал челюсти. Он ненавидел себя за то, что даже в шутку заставил Какаши почувствовать себя незащищенным.

«Я больше никогда не оставлю его одного в темноте», — пообещал он самому себе, прижимая омегу ближе.

Утро ворвалось в кабинет вместе с настойчивым стуком в дверь и первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь жалюзи. Какаши вздрогнул и мгновенно открыл глаза, его рука рефлекторно дернулась к бедру, где обычно висела сумка с инструментами, но нащупала лишь мягкую ткань джинсов.

– Обито-сан! Вы там? – раздался бодрый голос молодого офицера полиции из-за двери. – Принесли срочные сводки из восточного сектора!

Обито застонал, не открывая глаз. Он чувствовал себя так, словно по нему проехался Гай на полной скорости. Какаши, уже полностью пришедший в себя, быстро выскользнул из-под одеяла и сел, поправляя маску и взъерошенные волосы.

– Твой долг зовет, глава полиции, – в голосе Хатаке слышалась легкая ирония, хотя в глазах всё еще стояла утренняя дымка.

– Проклятые сводки... – Обито сел, потирая лицо здоровой рукой. – Скажи ему, что я умер. Или ушел в другое измерение.

– Скажи ему это сам, – Какаши встал и подошел к окну, потягиваясь всем телом. Его стройная фигура в черной кофте четко обрисовывалась на фоне света. – А мне пора. Нужно зайти домой, переодеться и... проверить, не оставил ли твой клон там чего-нибудь лишнего.

Обито поднялся, его тяжелые ботинки глухо стукнули по полу. Он подошел к Какаши со спины и обнял его, кладя подбородок на плечо омеги. В зеркальном отражении окна они выглядели как две части одного целого — темная и светлая, израненная и исцеленная.

– Прости за вчерашнее, – тихо сказал Обито, и в этот раз в его голосе не было и тени насмешки. – Я не должен был так играть.

Какаши повернул голову, и их взгляды встретились. Хатаке приподнял маску, открывая мягкую линию губ, и мимолетно коснулся поцелуем щеки Обито, прямо там, где заканчивались шрамы.

– Просто не забывай, что я всегда узнаю тебя. Даже если ты будешь прятаться за сотней масок. Но за розовый плащ я не шутил.

Обито улыбнулся — искренне и открыто.

– Иди уже, Шестой. Увидимся вечером.

– Увидимся.

Какаши бесшумно открыл окно и исчез в облаке дыма, используя шуншин, как раз в тот момент, когда дверь кабинета приоткрылась, и на пороге показался растерянный шиноби.

– Обито-сан? А... с кем вы разговаривали? И почему здесь пахнет... – офицер принюхался, – ...дорогим парфюмом и немного лесом?

Обито выпрямился, мгновенно возвращая себе вид сурового и непоколебимого лидера клана Учиха. Он бросил взгляд на смятый диван и брошенное одеяло, а затем посмотрел на подчиненного холодным, пронизывающим взглядом.

– Ни с кем. Это запах правосудия, Учиха-кун. Давай сюда свои сводки.

Офицер сглотнул и поспешно протянул свитки, не решаясь больше задавать вопросы. А Обито, принимая бумаги, почувствовал на своей ладони едва уловимое тепло, оставшееся от Какаши. Этого тепла ему должно было хватить до самого вечера.

Вечер в Конохе обещал быть тихим. Какаши, вернувшись в их общий дом, первым делом открыл все окна, впуская свежий воздух. Ремонт почти закончился, и запах свежей краски почти выветрился, уступая место привычному аромату их совместной жизни.

Он прошел на кухню, поставил чайник и замер, глядя на свои руки. Вчерашний инцидент заставил его задуматься. Он так привык к силе Обито, к его защите, что на мгновение действительно позволил себе быть слабым. И, как ни странно, это не пугало его так, как раньше.

Когда ключ повернулся в замке и в прихожую вошел Обито — настоящий, усталый, с запахом пыли и долгого дня — Какаши даже не обернулся. Он просто знал, что это он. Его альфа. Его дом.

– Я купил те данго, которые ты любишь, – раздался голос из коридора. – В качестве извинения за моральный ущерб.

Какаши улыбнулся под маской.

– Одной порции будет недостаточно, Обито.

– Я купил три, – Учиха зашел на кухню, бросая пакет на стол и притягивая Какаши к себе для долгого, успокаивающего объятия. – Три порции и обещание, что завтра я буду самым серьезным мужем в мире.

– Посмотрим, – прошептал Какаши, закрывая глаза и вдыхая родной запах. – Посмотрим.

В эту ночь им не нужны были клоны, шутки или тактические отступления. Только тишина, разделенная на двоих, и уверенность в том, что какая бы тень ни прокралась в их комнату, они встретят ее вместе.