Not Your Fault
Неожиданный союз
Слова менеджера эхом отдавались в голове Винтер: «Полное игнорирование». Это звучало просто, но на деле было пыткой. Ей, человеку, привыкшему к четким правилам и порядку, предстояло погрузиться в хаос неопределенности, где каждый взгляд, каждое движение могло быть истолковано двояко. Но выбора не было. Это был их единственный шанс сохранить лицо.
Первые дни после инцидента в гримерке были адом. Интернет гудел. Фанаты, разделившиеся на два лагеря, яростно спорили. Одни защищали Чонгука, утверждая, что Винтер просто ищет внимания. Другие сочувствовали ей, называя Чонгука манипулятором. А были и те, кто просто наслаждался драмой, подбрасывая в огонь новые «доказательства» их «тайных отношений».
Менеджер aespa строго следил за тем, чтобы Винтер не проявляла никаких эмоций. На интервью она отвечала спокойно, избегая любых вопросов, касающихся BTS или Чонгука. Когда ее спрашивали о любимых мужских группах, она, как и до этого, называла NCT и ENHYPEN, иногда добавляя SEVENTEEN или TXT, но ни разу не упомянула BTS. Это было сложно, ведь остальные участницы группы продолжали восхищаться их творчеством, и Винтер приходилось прикладывать усилия, чтобы не выдать себя.
Она видела, как Ниннин, Карина и Жизель с тоской смотрели на нее, понимая, через что ей приходится проходить. Они поддерживали ее как могли, отвлекая разговорами, шутками, просто своим присутствием. Но Винтер чувствовала себя одинокой в этой борьбе.
Чонгук же, казалось, наслаждался происходящим. Он продолжал появляться в тех же местах, носить похожие вещи, а однажды даже выложил в соцсети фотографию, на которой он держал в руках точно такую же игрушку, как та, о которой говорила Винтер. Подпись гласила: «Мой талисман удачи». Это было явной провокацией, но Винтер сжала зубы и промолчала.
Игнорирование работало странным образом. Чем больше Винтер старалась не реагировать, тем больше фанатов начинали замечать ее сдержанность. Некоторые даже высказывали предположения, что она ведет себя так из-за давления компании или из-за того, что Чонгук ее запугал. Слухи не утихали, а лишь приобретали новые, более мрачные оттенки.
Однажды, во время записи музыкального шоу, Винтер сидела в гримерке, просматривая сценарий. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился… Хисын из ENHYPEN. Винтер вздрогнула от неожиданности. Она давно не видела его. В их компании были планы выставить их парой, чтобы опровергнуть слухи о Винтер и Чонгуке, но Винтер отказалась, не желая втягивать Хисына в эту грязную игру.
– Привет, Винтер, – сказал Хисын, его голос был мягким и немного смущенным. – Можно войти?
– Конечно, Хисын-щи, – Винтер улыбнулась, пытаясь скрыть свое удивление. – Что привело тебя сюда?
– Я… я хотел поговорить с тобой, – он вошел и закрыл за собой дверь. – Я слышал о… ну, о всей этой ситуации. И я не мог остаться в стороне.
Винтер почувствовала, как ее сердце сжалось. Она знала, что он добрый и отзывчивый человек. И, наверное, ему было неприятно, что она отказалась от их совместного «романа».
– Мне очень жаль, Хисын-щи, – начала она. – Мой менеджер…
– Нет, нет, ты не так поняла, – перебил он. – Я знаю, что ты отказалась от предложения моей компании. И я благодарен тебе за это. Я не хочу быть частью чьих-то игр. Но я также вижу, как тебе тяжело. И я хочу помочь.
Винтер посмотрела на него с недоверием.
– Помочь? Каким образом?
– Я поговорил с Чонгуком-сонбэнимом, – сказал Хисын, и Винтер едва не упала со стула.
– Ты… ты поговорил с ним? Зачем?
– Я знаю, что это может показаться глупым, – Хисын пожал плечами. – Но я просто не мог смотреть, как тебя травят. Я видел его на одном из мероприятий, и решил подойти. Он, конечно, был удивлен. Но выслушал меня.
– И что он сказал? – Винтер не могла скрыть своего волнения.
– Он сказал, что не понимает, почему ты так реагируешь, – Хисын вздохнул. – Он утверждает, что все его действия – это просто дружеские жесты, и что он восхищается тобой как артисткой. Он сказал, что это все фанаты и СМИ раздули из мухи слона.
Винтер усмехнулась.
– Конечно. Так он всегда говорил.
– Но я ему не поверил, – продолжил Хисын, и в его глазах блеснул огонек решимости. – Я знаю его давно. Он не такой. Он очень скрытный. И я чувствую, что за этим что-то кроется.
– И ты думаешь, что ты можешь что-то изменить? – спросила Винтер, в ее голосе звучал скептицизм.
– Возможно, – Хисын подошел ближе. – Я предложил ему… сотрудничество.
Винтер удивленно подняла брови.
– Сотрудничество? Какое?
– Я сказал ему, что если он не прекратит свои… странные выходки, то я начну встречаться с тобой. По-настоящему, – заявил Хисын, и Винтер почувствовала, как ее щеки заливает румянец.
– Что?! Ты с ума сошел?! – воскликнула она. – Это же… это же будет катастрофа!
– Нет, Винтер, послушай меня, – Хисын взял ее за руку. – Я не предлагаю тебе ложные отношения. Я предлагаю тебе защиту. Если он увидит, что у тебя есть кто-то, кто готов тебя защищать, кто готов пойти на риск ради тебя, возможно, он отступит. Или, по крайней мере, задумается.
Винтер смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Это было безумие. Полное безумие. Но… в этом была и какая-то логика. Чонгук был хищником. А хищники обычно отступают, когда видят, что жертва не одна.
– Но… а что насчет твоей репутации? – спросила она. – Твоя группа только набирает обороты. Скандал с отношениями…
– Моя репутация – это моя проблема, – Хисын улыбнулся. – Если я смогу защитить тебя, то это того стоит. К тому же, я уверен, что фанаты ENHYPEN меня поймут. Они знают, что я не такой человек, который будет играть с чувствами.
Винтер чувствовала себя растерянной. С одной стороны, это был рискованный шаг. С другой – это был первый луч надежды за долгое время. И Хисын… он был таким искренним.
– А что сказал Чонгук? – спросила она.
– Он был… удивлен, – Хисын усмехнулся. – Очень удивлен. Он сказал, что подумает. И что он не ожидал такой реакции от меня.
– И ты действительно готов на это? – Винтер смотрела ему прямо в глаза.
– Да, Винтер, готов, – ответил Хисын, его взгляд был твердым. – Я не хочу, чтобы ты страдала. И я не хочу, чтобы кто-то играл с тобой.
Винтер глубоко вздохнула. Это решение могло изменить всю ее жизнь. И не только ее.
– Хорошо, – сказала она, и сама удивилась своей решимости. – Я согласна. Но при одном условии.
– Каком?
– Если это зайдет слишком далеко, и мы увидим, что это вредит тебе больше, чем мне, мы прекратим это. Сразу же.
– Согласен, – Хисын улыбнулся. – И еще одно. Если мы будем это делать, то будем делать это по-настоящему. Не для виду. Ну, знаешь, чтобы это выглядело максимально убедительно.
Винтер почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. По-настоящему? Что он имел в виду?
– Что значит «по-настоящему»? – спросила она, пытаясь скрыть свое волнение.
– Это значит, что мы будем проводить время вместе, – Хисын пожал плечами. – Ходить на свидания, если так можно выразиться. Появляться вместе на публике. Чтобы все поверили. И, возможно… – он замялся. – Возможно, мы даже сможем узнать друг друга получше. Кто знает, может, из этого что-то и выйдет.
Винтер почувствовала, как ее щеки снова заливает румянец. Она никогда не думала о Хисыне в романтическом ключе. Он был младше ее, и она всегда воспринимала его как милого и талантливого сонбэ. Но теперь… теперь все менялось.
– Хорошо, – повторила она, пытаясь собраться с мыслями. – Хорошо. Я доверяю тебе, Хисын-щи.
– Спасибо, Винтер, – он снова взял ее за руку. – Я не подведу тебя.
В этот момент дверь гримерки снова распахнулась, и на пороге появился Чонгук. Его взгляд остановился на их сплетенных руках. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Винтер почувствовала, как напряглась атмосфера в комнате.
– Прошу прощения, – сказал Чонгук, его голос был как всегда спокойным, но в нем прозвучала нотка холода. – Я не знал, что вы заняты.
– Чонгук-сонбэним, – Хисын отпустил руку Винтер и поклонился. – Мы как раз обсуждали наши планы.
Чонгук перевел взгляд с Хисына на Винтер, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла понять. Ревность? Раздражение? Или просто удивление?
– Планы? – повторил он. – Какие планы?
– Мы решили, что пора положить конец всем этим слухам, – Хисын улыбнулся. – И мы собираемся сделать это вместе.
Винтер почувствовала, как ее сердце заколотилось. Она не знала, как Чонгук отреагирует.
– Вместе? – Чонгук поднял бровь. – И что это значит?
– Это значит, что мы собираемся официально объявить о наших отношениях, – Хисын взял Винтер за руку и крепко сжал ее. – Винтер и я. Мы встречаемся.
Винтер почувствовала, как ее щеки горят. Это было слишком быстро. Слишком неожиданно. Но она не могла отступить. Она посмотрела на Чонгука, пытаясь прочитать его мысли.
Лицо Чонгука оставалось непроницаемым. Он смотрел на них обоих, и в его глазах не было ни радости, ни гнева. Только… холодная, оценивающая пустота.
– Вот как, – сказал он, наконец. – Что ж, поздравляю вас. Надеюсь, вы будете счастливы.
И с этими словами он развернулся и вышел из гримерки, оставив Винтер и Хисына наедине.
Винтер почувствовала, как из нее вышел весь воздух. Она не ожидала такой реакции. Ни гнева, ни возмущения, ни даже намека на ревность. Только равнодушие. Это было хуже, чем все, что она могла себе представить.
– Он… он не поверил, – прошептала она.
– Или он слишком хорошо играет, – Хисын пожал плечами. – В любом случае, это только начало. Теперь нам нужно сделать так, чтобы все поверили.
Винтер посмотрела на их сплетенные руки. Она только что согласилась на фальшивые отношения с молодым айдолом, чтобы избавиться от одержимого преследователя. И теперь ей предстояло играть роль влюбленной девушки.
Она чувствовала себя загнанной в ловушку. С одной стороны – Чонгук, который играл с ней, как с марионеткой. С другой – Хисын, который предлагал ей защиту, но при этом втягивал ее в еще более сложную и опасную игру.
Но выбора не было. Она должна была бороться. За себя, за свою группу, за свою репутацию. И если для этого ей придется притвориться влюбленной, то так тому и быть.
– Что ж, – сказала Винтер, глубоко вздохнув. – Тогда начнем.