← Назад к обзору

Новая жизнь

Крылья на двоих и рокот мотора

Две недели пролетели как один затяжной прыжок с парашютом — дух захватывало так, что некогда было оглянуться назад. Адель и Катя стали не просто подругами, они стали друг для друга своего рода убежищем. Адель со своей взрывной энергией, боксерскими бинтами и вечным желанием что-то кроить и перешивать, ворвалась в тихую, серую жизнь Кати, как лесной пожар. А Катя... Катя стала для Адель тем самым спокойным причалом, где можно было наконец снять боксерские перчатки и просто выдохнуть, не ожидая удара в спину.

Они проводили вместе каждую свободную минуту. Адель притащила Катю в свою импровизированную мастерскую, заваленную обрезками ткани и эскизами, и заставила примерить ту самую кофту, о которой говорила в первую ночь. Катя, глядя на себя в зеркало, впервые за долгое время не хотела отвести взгляд. Черный оверсайз мягко скрывал ее худобу, а вышитые белыми нитками крылья на спине словно давали опору.

Но сегодня был особенный вечер. Адель решила, что пора. Пора познакомить свою «плюшевую мишку» с теми, кто стал для самой Адель почти семьей за это короткое время. Вика и Ира ждали их в старом гаражном кооперативе, где Вика обычно копалась в своем мотоцикле, а Ира отрабатывала удары на старой, потрепанной груше.

– Ты только не бойся, – Адель поправила Кате воротник куртки, когда они подходили к тяжелым железным воротам, из-за которых доносился приглушенный рык мотора. – Они специфические, да. Ира может ляпнуть глупость, а Вика вообще молчит по полчаса, но они свои. Настоящие.

– Я постараюсь, – Катя нервно теребила край своей кофты, чувствуя, как внутри привычно сжимается пружина тревоги. – Просто... вдруг я им не понравлюсь? Я ведь не такая крутая, как вы. Не дерусь, не гоняю.

– Эй, – Адель остановилась и взяла Катю за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Ты — это ты. И это самое крутое, что в тебе есть. Поняла?

Катя слабо кивнула, и они шагнули внутрь.

Гараж был огромным и пах маслом, бензином и крепким табаком. В центре, под яркой лампой, стоял разобранный мотоцикл. Вика, в своей неизменной черной кепке и испачканной в мазуте майке, что-то сосредоточенно подкручивала в недрах железного коня. Ира сидела на старом кожаном диване в углу, лениво подбрасывая в руке нож-бабочку. Ее необычный зрачок-капля хищно блеснул в полумраке.

– О, явились, – Ира спрыгнула с дивана, убирая нож в карман. – А я уж думала, Аделька решила нас кинуть ради своей новой пассии.

– Заткнись, Ирич, – беззлобно отозвалась Адель, подталкивая Катю вперед. – Знакомьтесь официально. Это Катя. Та самая, из бара.

Вика медленно выпрямилась, вытирая руки ветошью. Она окинула Катю спокойным, изучающим взглядом. В этом взгляде не было агрессии — только та самая скалистая надежность, о которой Адель рассказывала.

– Помню тебя, – негромко сказала Вика. – Ты тогда стаканы протирала так, будто хотела их в пыль стереть. Я Вика.

– Очень приятно, – Катя едва заметно кивнула, стараясь не выдать дрожь в руках.

Ира подошла вплотную, бесцеремонно оглядывая Катю с ног до головы. Ее короткая стрижка и резкие движения пугали Катю, напоминая о тех, от кого обычно хотелось бежать.

– Ну привет, котенок, – ухмыльнулась Ира. – Адель про тебя все уши прожужжала. Говорит, ты чувствительная, как мимоза. Это правда?

– Ира, отвали от нее, – Адель предупреждающе нахмурилась. – Не начинай свои проверки.

– Да ладно тебе, я же любя! – Ира рассмеялась и внезапно протянула Кате кулак для приветствия. – Я Ира. Главный по мордобою в этой компании. Если кто обидит — говори мне, я из него отбивную сделаю.

Катя неуверенно стукнула своим кулачком по крепкому кулаку Иры. Это простое действие почему-то заставило ее улыбнуться.

– Спасибо. Я запомню.

Вика тем временем достала из холодильника в углу пару банок газировки и протянула гостьям.

– Садитесь. У нас тут не ресторан, но зато безопасно. Никто не зайдет без приглашения.

Они устроились на диване. Адель сразу закинула ноги на низкий столик, чувствуя себя как дома. Катя же сидела на самом краю, пряча ладони в длинных рукавах кофты.

– Адель говорит, ты в психушке лежала? – внезапно спросила Ира, усаживаясь на пол напротив них.

Катя вздрогнула. Этот вопрос был как удар под дых — прямой, грубый и ненужный. Она почувствовала, как к лицу приливает жар, а сердце начинает биться где-то в горле.

– Ира! Ты совсем берега попутала? – Адель вскочила, ее глаза вспыхнули яростью. – Кто тебя просил лезть в это?

– А что такого? – Ира пожала плечами, глядя на Катю своим странным глазом. – Я сама там была. Три месяца после того, как тренеру челюсть сломала. Сказали — «неконтролируемая агрессия».

Катя замерла. Она посмотрела на Иру другими глазами. В этой резкой, дерзкой девушке, которая только что казалась угрозой, вдруг проступило что-то знакомое. Та самая печать «неправильности», которую общество ставит на тех, кто не вписался в рамки.

– Меня туда мать отправила, – тихо произнесла Катя, глядя в пол. – Чтобы я замолчала.

– Классика, – подала голос Вика от мотоцикла. Она не оборачивалась, но ее голос звучал тяжело. – Самые близкие люди бьют больнее всего. Мои предки просто выставили меня за дверь в восемнадцать, когда поняли, что я не буду «приличной девочкой» в юбке. Сказали, что я позорю фамилию.

– И как ты? – Катя посмотрела на Вику.

– Купила байк, – Вика наконец повернулась и слабо улыбнулась. – Нашла этих двоих. И поняла, что фамилия — это просто слово. Семья — это те, кто не бросит тебя, когда ты в дерьме.

В гараже повисла тишина, но она не была давящей. Это была тишина понимания. Адель снова села рядом с Катей и приобняла ее за плечи.

– Видишь? Я же говорила. Мы тут все с «приветом».

– Слышь, котенок, – Ира вдруг потянулась и легонько щелкнула Катю по носу. – А татуха над бровью — это больно было? Я вот на лице боюсь бить, вдруг в глаз попадут.

Катя рассмеялась. Напряжение окончательно лопнуло, как мыльный пузырь.

– Не очень. На шее было больнее.

– О-о-о, наш человек! – Ира довольно потерла руки. – Слушай, а налей-ка нам чего-нибудь, ты же профи. У Вики там в заначке был приличный сок и что-то покрепче для тех, кто не за рулем.

Следующие пару часов прошли в удивительной для Кати атмосфере. Она смешивала импровизированные коктейли из того, что нашлось в гаражном холодильнике, Ира рассказывала смешные истории о своих неудачных свиданиях, которые всегда заканчивались драками, а Вика иногда вставляла короткие, но меткие комментарии.

Адель сияла. Она видела, как Катя постепенно расслабляется, как ее плечи опускаются, а в глазах появляется живой блеск. Для Адель это было важнее всего — доказать Кате, что мир не заканчивается на стенах бара или психушки.

– Слушай, Кать, – Вика подошла к ним, когда уже совсем стемнело. – У нас завтра выезд за город. На озеро. Хотим костер разжечь, посидеть без этого городского шума. Поедешь с нами?

Катя посмотрела на Адель. Та активно закивала, безмолвно умоляя согласиться.

– Но у меня нет мотоцикла, – растерянно сказала Катя.

– Зато у меня есть второе шлем и свободное место за спиной, – Вика поправила кепку. – Довезу в лучшем виде. Обещаю не гонять больше ста двадцати.

– Она врет, она будет гнать все сто пятьдесят! – крикнула Ира из угла. – Но ты держись за нее крепче, она надежная.

Катя на мгновение представила себе скорость, ветер в лицо и сильную спину Вики впереди. Это было страшно. Но еще страшнее было вернуться в пустую квартиру и снова остаться наедине со своими мыслями.

– Я поеду, – твердо сказала Катя.

– Вот и отлично, – Вика кивнула. – В десять утра у твоего подъезда. Адель адрес даст.

Когда пришло время расходиться, Ира внезапно подошла к Кате и крепко, по-медвежьи обняла ее.

– Добро пожаловать в стаю, котенок. Теперь, если кто-то на тебя хоть посмотрит косо — сразу звони. Мы своих в обиду не даем.

– Спасибо, Ира, – Катя искренне обняла ее в ответ.

Адель и Катя шли по ночным улицам к дому Кати. Город казался уже не таким враждебным. Фонари светили мягче, а редкие прохожие не вызывали желания немедленно перейти на другую сторону улицы.

– Ну как тебе? – спросила Адель, засунув руки в карманы своей широкой кофты.

– Они потрясающие, – честно ответила Катя. – Я никогда не думала, что такие люди бывают. Ну, такие... как мы.

– Бывают, Кать. Просто нас мало, и мы хорошо прячемся. Но когда находим друг друга — это навсегда.

Они остановились у подъезда. Катя посмотрела на свою руку, где всё еще виднелись следы маркера с номером Адель, хотя прошло уже две недели. Она так и не стерла их до конца, словно это был ее личный талисман.

– Знаешь, Адель... – Катя замялась, глядя на свои ботинки. – Спасибо тебе. За всё. Если бы не ты в ту ночь в баре... я не знаю, где бы я была сейчас.

Адель подошла ближе и мягко коснулась кудрями лба Кати.

– Ты была бы там же, где и я. В темноте. Но теперь у нас есть фонарик на двоих, так что не пропадем.

Катя улыбнулась. Она чувствовала себя так, словно те крылья, что Адель вышила на ее кофте, действительно начали расти у нее за спиной.

– До завтра? – спросила Катя.

– До десяти утра, – подтвердила Адель. – И надень что-нибудь теплое, на байке продувает.

Катя зашла в подъезд, чувствуя непривычную легкость. Она поднялась на свой этаж, открыла дверь и, вопреки обыкновению, не стала включать телевизор, чтобы заглушить тишину. Тишина больше не пугала ее. Она была наполнена рокотом мотора, смехом Иры и теплым голосом Адель.

Она подошла к зеркалу в прихожей и внимательно посмотрела на себя. Короткие волосы, татуировка над бровью, пирсинг. Раньше она видела в этом только шрамы своего прошлого. Теперь она видела в этом свою силу.

– Я справлюсь, – прошептала она своему отражению. – Мы справимся.

А в это время в гараже Вика и Ира допивали чай, сидя на капоте старой машины.

– Хорошая девчонка, – сказала Ира, глядя на пустой стакан. – Хрупкая только. Как стекло.

– Стекло бывает закаленным, Ир, – отозвалась Вика, глядя на искру от своей сигареты. – Ей просто нужно было показать, что об нее не обязательно разбиваться. Адель молодец, вытащила ее вовремя.

– Ну, теперь мы ее дозакалим, – Ира ухмыльнулась, обнажая ровные зубы. – Завтра на озере устроим ей боевое крещение костром и байками.

Вика ничего не ответила, только поправила кепку и посмотрела на звезды, которые едва пробивались сквозь городской смог. Она знала, что завтрашний день будет началом чего-то очень важного для них всех. Потому что когда встречаются четыре поломанные судьбы, они либо окончательно разрушают друг друга, либо строят что-то настолько крепкое, что ни один шторм не сможет это разрушить.

И, глядя на спокойное лицо Вики, можно было с уверенностью сказать — они выбрали второй путь.