← Назад к обзору

Новая жизнь

Шум в ушах и запах бензина

Утро четверга в общежитии пахло не свежесваренным кофе, а подгоревшей яичницей и влажной штукатуркой. Вика сидела на своей узкой кровати, методично протирая ветошью шлем. Глянцевый черный пластик отражал тусклый свет из окна, и в этом отражении Вика видела свое сосредоточенное лицо. Мысли, однако, были далеки от техобслуживания байка. Перед глазами то и дело всплывала дерзкая ухмылка Адель и её короткие черные кудри, которые в ту ночь казались почти синими в свете луны.

– Вик, ты этот шлем уже до дыр протерла, – раздался глухой голос с соседней кровати.

Ира лежала, уткнувшись лицом в подушку. Она была на удивление тихой последние несколько дней. Никаких драк, никаких пьяных выходок — только странная задумчивость и периодические попытки привести в порядок свою «пацанскую» прическу перед зеркалом.

– Да так, мысли всякие, – отозвалась Вика, откладывая шлем. – Ты сама-то чего киснешь? Вторую пару прогуливаешь. На тебя не похоже, обычно ты идешь, чтобы просто с кем-то поспорить на задней парте.

Ира перевернулась на спину и уставилась в потолок.

– Слушай, а Катя... она всегда такая? Ну, будто её обидеть может даже косой взгляд? Я вчера её в столовой видела. Она стояла с этим подносом, и какая-то сучка из параллельной группы её задела. Катя просто извинилась и отошла. Понимаешь? Она извинилась, хотя была не виновата!

Вика усмехнулась, понимая, к чему клонит подруга.

– И что ты сделала?

– А что я? – Ира резко села, её светлые волосы забавно топорщились в разные стороны. – Я просто подошла и сказала той девке, что если она еще раз так «случайно» дернется, то её поднос окажется у неё на голове. Но Катя... она так на меня посмотрела. Не с благодарностью даже, а с какой-то грустью. Сказала: «Ира, не надо агрессии». Представляешь?

– Представляю, – Вика поднялась и накинула кожаную куртку. – Она другая, Ир. Не такая, как мы. Она видит мир иначе. И, кажется, тебе это нравится больше, чем ты готова признать.

Ира буркнула что-то нечленораздельное и снова упала на подушку.

– Пойдем к ним, – предложила Вика, поправляя воротник. – У меня есть повод. Я обещала Адель её прокатить.

– Сейчас? Днем? – Ира оживилась, в её глазах вспыхнул знакомый азарт. – Ладно, подожди пять минут, я хоть лицо умою.

Через десять минут они уже стояли перед знакомой дверью номер 312. На этот раз Ира не колотила кулаком, а скромно (насколько это было возможно для неё) постучала дважды.

Дверь открыла Адель. На ней была безразмерная черная футболка с логотипом какой-то рок-группы и короткие шорты, открывающие вид на татуировки на бедрах. В зубах она зажимала незажженную сигарету.

– О, спасательный отряд прибыл, – Адель вытащила сигарету и широко улыбнулась, обнажая пирсинг на губе. – А мы как раз думали, когда вы решите, что «забытые вещи» пора возвращать.

– Привет, – Вика невольно засмотрелась на то, как Адель щурится от солнечного света, пробивающегося из коридора. – Я насчет обещания. Погода отличная, мой зверь застоялся в гараже.

Адель прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.

– Смело. А если я испугаюсь скорости?

– Ты? – Вика сделала шаг ближе, сокращая дистанцию. – Не думаю. В твоих глазах слишком много чертей для того, чтобы бояться обычного мотора.

В глубине комнаты показалась Катя. Она выглядела как полная противоположность Адель: в уютном вязаном кардигане, с книгой в руках. Увидев Иру, она мягко улыбнулась, и над её левой бровью забавно дернулась татуировка.

– Привет, Ира, – тихо сказала она. – Спасибо за вчерашнее. В столовой.

Ира, которая только что выглядела готовой завоевать мир, внезапно смутилась. Она засунула руки в карманы толстовки и начала переминаться с ноги на ногу.

– Да ладно, мелочи. Не люблю, когда всякие... ну, ты поняла.

– Хочешь чаю? – Катя шире открыла дверь, приглашая их войти. – Адель всё равно сейчас убежит на свою прогулку, а я собиралась почитать.

Ира бросила быстрый взгляд на Вику. Та лишь едва заметно кивнула, мол, «иди, не тормози».

– Да, от чая не откажусь, – выдавила Ира и шмыгнула в комнату, стараясь не задеть Катю плечом.

Вика и Адель остались в коридоре.

– Ну что, погнали? – Адель схватила с тумбочки кожаную косуху. – Только предупреждаю: если я упаду, я тебя засужу.

– Если ты упадешь, я упаду вместе с тобой, – серьезно ответила Вика. – А я не планирую портить свою куртку.

Гаражный кооператив находился в десяти минутах ходьбы от общежития. Пока они шли, Адель не умолкала. Она рассказывала о танцевальной студии, о том, как трудно иногда бывает совмещать тренировки и учебу, и о том, что Катя — самый добрый человек, которого она когда-либо встречала.

– Она ведь из очень строгой семьи, – вполголоса произнесла Адель, когда они подошли к тяжелым железным воротам гаража. – Её там пытались «сломать», сделать правильной девочкой. А она... она просто сломалась внутри, а потом собрала себя заново. Поэтому она такая чувствительная. Она чувствует чужую боль как свою.

Вика молча слушала, вставляя ключ в замок. Она понимала, почему Иру так тянет к Кате. Ира была щитом, а Катя — тем, что этот щит должен был защищать.

Ворота со скрипом открылись, являя миру матово-черный байк. В полумраке гаража он выглядел как затаившийся хищник.

– Вау, – Адель замерла, её глаза расширились. – Вик, это... это серьезно.

– Садись, – Вика выкатила мотоцикл на свет и протянула Адель запасной шлем. – И держись крепче.

– За что держаться? – лукаво спросила Адель, надевая шлем и застегивая ремешок под подбородком.

– За меня, – Вика завела мотор. Звук был глубоким, вибрирующим, он заполнял всё пространство вокруг.

Адель устроилась сзади, её руки робко легли на талию Вики. Но как только мотоцикл тронулся с места и выехал на шоссе, она прижалась плотнее. Вика чувствовала её тепло сквозь кожу куртки, чувствовала, как пальцы Адель впиваются в её бока при каждом ускорении.

Они выехали за город, туда, где дорога петляла между холмами, а ветер становился по-настоящему резким. Вика прибавила газу. Мир вокруг превратился в размытые полосы зеленого и серого. Она чувствовала адреналин, но еще острее она чувствовала присутствие девушки за спиной. Адель не кричала от страха, наоборот, в какой-то момент она отпустила одну руку и победно вскинула её вверх, ловя поток воздуха.

Когда спустя час они остановились на смотровой площадке у обрыва, Адель спрыгнула с сиденья и начала стягивать шлем. Её кудри были в полном беспорядке, щеки горели румянцем, а глаза сияли так, будто она только что увидела нечто невероятное.

– Это было... черт, Вика! – она выдохнула, пытаясь отдышаться. – Я думала, танцы — это предел эмоций. Но это? Это как лететь.

– Рада, что тебе понравилось, – Вика прислонилась к байку, наблюдая за ней. – Ты хорошо держишься. Другие обычно вцепляются в меня так, что дышать трудно.

Адель подошла ближе. Ветер здесь был сильный, он трепал её волосы и заставлял щуриться.

– Я просто доверяю тем, кто знает, что делает, – она остановилась в шаге от Вики. – Ты выглядишь очень уверенно, когда ведешь. Словно ты и этот кусок железа — одно целое.

– Так и есть, – тихо ответила Вика.

Она протянула руку и аккуратно поправила выбившийся локон у лица Адель. Та не отстранилась, наоборот, чуть подалась навстречу прикосновению. Между ними повисла тишина, наполненная запахом нагретого асфальта и какой-то новой, еще не до конца понятной электрической искрой.

– Вик, – прошептала Адель, глядя ей прямо в глаза. – А ты всегда такая правильная? Спокойная, рассудительная?

– Нет, – Вика усмехнулась, её голос стал чуть грубее. – Просто я умею ждать подходящего момента.

Адель прикусила губу, её взгляд скользнул к губам Вики.

– И как? Момент уже наступил?

Вика не ответила словами. Она просто сократила оставшееся расстояние и накрыла губы Адель своими. Поцелуй был со вкусом ветра и свободы. Адель ответила мгновенно, обвив шею Вики руками и притягивая её к себе. Это было дерзко, как и сама Адель, но в то же время в этом жесте было что-то отчаянное, словно она давно ждала этого столкновения.

***

Тем временем в комнате 312 царила совсем иная атмосфера. Чайник давно выкипел, и Катя заварила новую порцию травяного чая. Ира сидела на полу на ковре, прислонившись спиной к кровати, и внимательно наблюдала, как Катя аккуратно расставляет чашки.

– Ты так странно смотришь, – Катя присела рядом, протягивая ей кружку. – О чем ты думаешь?

Ира вздохнула, рассматривая пар, поднимающийся от чая.

– Думаю о том, что я, наверное, выгляжу в твоих глазах как какой-то неандерталец. Ну, знаешь... вечно злая, вечно ищу повод зацепиться.

Катя покачала headой. Длинная челка упала ей на глаза, и она привычным жестом смахнула её.

– Вовсе нет. Я вижу, что ты просто защищаешься. Мир бывает жестоким, Ира. Особенно к тем, кто не хочет вписываться в рамки. Ты создала себе броню, чтобы никто не мог причинить тебе боль.

Ира горько усмехнулась.

– Ты слишком проницательная, Кать. Это пугает.

– А ты не бойся, – Катя коснулась руки Иры. Её пальцы были прохладными и очень нежными. – Со мной можно не носить броню.

Ира замерла. Она привыкла, что её ценят за силу, за верность, за умение постоять за своих. Но никто никогда не говорил ей, что она может быть слабой. Что она может просто сидеть на ковре и пить чай, не ожидая удара в спину.

– Слушай, – Ира откашлялась, пытаясь вернуть голосу твердость. – Я тут... ну, в общем, я не очень умею во все эти нежности. Но если тебе когда-нибудь будет хреново или кто-то в универе вякнет лишнее... ты просто скажи. Я рядом.

Катя улыбнулась, и на её щеках появились едва заметные ямочки.

– Я знаю, Ира. Я это почувствовала еще в ту ночь, когда ты перепутала дверь. Ты так защищала Вику, хотя сама едва на ногах стояла.

– Это было позорище, – проворчала Ира, краснея.

– Это было искренне, – возразила Катя.

Она вдруг придвинулась ближе и, поддавшись порыву, положила голову Ире на плечо. Ира вздрогнула, её тело напряглось как струна, но уже через секунду она расслабилась. Она осторожно, словно боясь сломать что-то хрупкое, приобняла Катю за плечи.

– У тебя волосы пахнут какими-то цветами, – тихо сказала Ира, утыкаясь носом в макушку девушки.

– Это лаванда, – прошептала Катя. – Она успокаивает.

Они сидели так долго, слушая звуки просыпающегося общежития за дверью. Для Иры этот момент был важнее всех драк и побед. Она чувствовала, как внутри неё что-то оттаивает, как скептицизм и грубость отступают перед этой тихой, почти невесомой нежностью.

Когда дверь комнаты открылась и на пороге появились Вика и Адель — обе растрепанные, с горящими глазами и явным запахом дорожной пыли, — они застали идиллическую картину.

– Оу, – Адель присвистнула, скидывая куртку. – Кажется, мы пропустили самое интересное.

Ира тут же отстранилась от Кати, принимая свой обычный невозмутимый вид, но румянец на щеках выдавал её с потрохами.

– Мы просто... чай пили, – буркнула она.

– Ага, я вижу, – Вика усмехнулась, проходя в комнату и ловя взгляд Кати. Та выглядела абсолютно счастливой. – Ну что, чайник еще теплый? Нам нужно охладиться после поездки.

Адель подошла к Кате и чмокнула её в щеку, а затем обернулась к Вике.

– Знаешь, Вик, я думаю, нам стоит почаще путать двери. Или хотя бы оставлять их открытыми.

Вика посмотрела на Адель, затем на Иру и Катю. В этой маленькой комнате, заставленной танцевальными туфлями и книгами, внезапно стало тесно от чувств, которые еще несколько дней назад казались невозможными.

– Двери дверями, – Вика перевела взгляд на окно, где догорал закат. – Главное, что мы нашли тех, кто за ними прятался.

Ира поднялась с пола, потянулась и вдруг, ко всеобщему удивлению, подошла к Кате и коротко, по-пацански, но с явным теплом, потрепала её по плечу.

– Ладно, эльф. Завтра в столовой я займу нам столик. Чтобы никто не толкался.

Катя просияла.

– Буду ждать.

Вечер опускался на город, укрывая общежитие длинными тенями. Четверо девушек, таких разных и, казалось бы, несовместимых, сидели в одной комнате, и впереди у них было еще много дорог, танцев, споров и тихих вечеров. Но одно они знали точно: ошибка дверью была самой правильной вещью, которая случилась с ними в этой жизни.