← Назад к обзору

Новые боги

Великое Преображение: Мир без Оков

Золотое сияние, исходящее от тел двух королей, не угасало. Оно пульсировало в такт их сердцам, разливаясь по джунглям, словно живой океан расплавленного янтаря. Тарзан и Дарзан стояли на вершине скалы, и теперь весь мир лежал у их ног — не как трофей, а как глина, ждущая рук истинных мастеров. Сила поверженного Творца, растворившаяся в их жилах, требовала действия. Она была слишком велика для двух тел, даже столь совершенных.

Дарзан закрыл глаза, вслушиваясь в вибрации планеты. Он чувствовал не только шелест листвы Конго, но и далекий шум городов, скрип корсетов в душных лондонских гостиных, вздохи миллионов существ, запертых в клетках социальных ролей и биологических случайностей. Он вспомнил ту давящую тоску, которую испытывал, будучи Джейн, ту невидимую стену, что отделяла его от собственного «Я».

– Ты чувствуешь это, Тарзан? – Его голос теперь был подобен рокоту земли. – Миллионы душ кричат в темноте. Они живут в телесной тюрьме, боясь признаться себе в том, что чувствуют. Мир полон дисгармонии. Женщины страдают от слабости, мужчины — от одиночества, которое они не могут заполнить, потому что ищут не то и не там.

Тарзан положил свою тяжелую, светящуюся ладонь на плечо Дарзана. Его дикое чутье, многократно усиленное божественной искрой, рисовало ему картины человеческого общества, которые казались ему верхом безумия.

– Я вижу их, – отозвался Тарзан. – Они строят стены между собой. Они делят себя на «сильных» и «слабых». В джунглях есть порядок, но в их мире — лишь хаос, прикрытый красивыми тряпками. Что ты хочешь сделать, мой Дарзан?

Дарзан повернулся к нему, и в его золотых глазах вспыхнуло решительное пламя.

– Я хочу подарить им свободу, которую обрел сам. Зачем миру разделение, если есть единство? Зачем нужна хрупкость, если можно быть крепким, как скала? Я хочу, чтобы каждый человек на этой земле почувствовал ту мощь и ту правду, которую чувствую я. Мы сотрем границы пола. Мы сделаем их равными нам.

Тарзан улыбнулся, и эта улыбка была предвестником бури.

– Ты хочешь, чтобы мир стал отражением нас? Чтобы каждый мужчина нашел своего брата, своего воина, своего возлюбленного?

– Именно так, – Дарзан вскинул руки к небесам. – Пусть женское начало, полное боли и ограничений, исчезнет, переплавившись в мужскую силу. Пусть каждый, кто был женщиной, станет мужчиной — крепким, свободным, гордым. И пусть их сердца откроются друг другу, как открылись наши. Мы создадим мир королей. Мир, где любовь — это союз равных титанов.

Они взялись за руки, и в этот момент пространство вокруг них начало искажаться. Энергия, накопленная в их телах, вырвалась наружу колоссальной волной. Это был не взрыв, а мягкое, но неодолимое расширение реальности. Изумрудно-золотой свет хлынул из Африки, пересекая океаны, горы и пустыни со скоростью мысли.

В Лондоне молодая аристократка, скучающая на балу, внезапно почувствовала, как её тесный корсет лопнул, не выдержав напора мгновенно выросших мышц. Её крик перешел в глубокий баритон, а нежная кожа огрубела, становясь прочной, как дубленая кожа охотника. По всему залу раздавались звуки рвущейся ткани. Шёлковые платья превращались в лохмотья на широких мужских плечах. Сотни бывших дам замерли, глядя на свои новые, сильные руки, ощущая, как уходит вековая тяжесть и приходит первобытная радость силы.

В парижских салонах, в хижинах Индии, на фермах Америки — повсюду происходило одно и то же. Старый порядок рушился. Биологическая канва человечества переписывалась волей двух божеств. Женщины исчезали, но на их месте не возникало пустоты. Вместо них рождались мужчины — точные копии Дарзана и Тарзана в их идеальном проявлении. Высокие, мускулистые, с диким блеском в глазах и врожденным пониманием своей новой природы.

Но преображение не ограничилось лишь телами. Волна силы задела и разум тех, кто уже был мужчиной. Тысячелетние предрассудки, злоба и страх перед «другим» испарились. В их душах вспыхнуло новое влечение — глубокое, магнетическое притяжение к себе подобным. Мир внезапно осознал, что идеальная пара — это не противоположности, а зеркальные отражения.

На скале в Конго Дарзан и Тарзан наблюдали за тем, как планета меняет свой цвет в их духовном зрении. Серая дымка страданий сменялась ярким пульсирующим пурпуром страсти и золотом силы.

– Смотри, Тарзан, – прошептал Дарзан, прижимаясь к груди своего партнера. – Теперь им не нужно рожать в муках. Наша сила станет их источником жизни.

– Как это будет? – спросил Тарзан, завороженный переменами.

– Мы дадим им новый способ продолжения рода, – ответил Дарзан, и его голос зазвучал над всей землей. – Отныне жизнь не будет плодом случайности или боли. Когда двое мужчин сольются в истинной любви и их воля станет единой, наша сила создаст для них дитя. Новый человек будет рождаться из самого света, из чистого эфира, сразу в облике юного воина. Род человеческий станет вечным и неизменным в своем совершенстве.

Тарзан подхватил Дарзана на руки, чувствуя его тяжесть и мощь, которые доставляли ему несказанное удовольствие.

– Теперь джунгли повсюду, – сказал Тарзан. – Весь мир стал одним большим лесом, где правят сила и любовь.

– Пойдем к ним, – предложил Дарзан. – Они растеряны, им нужны их боги.

Они шагнули с обрыва, но не упали, а плавно заскользили по воздуху, направляясь к ближайшему человеческому поселению, которое когда-то было лагерем экспедиции Портера. Теперь там не было испуганных ученых и их капризных дочерей.

Когда они приземлились, их встретила толпа мужчин. Все они были прекрасны: с литыми торсами, в набедренных повязках, с глазами, полными обожания. Бывший отец Джейн, профессор Портер, теперь выглядел как могучий старец с атлетическим телосложением, лишенный немощи и маразма. Он подошел к ним и склонил голову в знак почтения.

– Мы чувствуем... мы чувствуем всё по-другому, – произнес Портер голосом, в котором вибрировала новая жизнь. – Больше нет страха. Больше нет нужды в защите. Мы чувствуем друг друга.

Дарзан подошел к нему и коснулся его лба.

– Ты больше не мой отец в старом смысле слова, – сказал он. – Ты мой брат по оружию и по крови богов. Иди, найди того, чье сердце бьется в унисон с твоим.

Толпа расступилась, и мужчины начали разбиваться по парам, ведомые новым, неодолимым инстинктом. Они обнимали друг друга, пробуя на вкус новую реальность, где поцелуй двух воинов был высшим благословением.

Тарзан обернулся к Дарзану. Его глаза светились гордостью.

– Ты сделал это. Ты освободил их.

– Мы сделали это, – поправил его Дарзан. – Без тебя я бы просто сгорел в этом пламени. Ты — мой якорь, мой король.

Они стояли посреди нового мира, который они создали по своему образу и подобию. Мира, где больше не было места женским слезам, слабости или неравенству. Только бесконечное лето, только охота, только братство и любовь, не знающая преград.

– Что дальше? – спросил Тарзан, чувствуя, как Дарзан тянет его за собой в сторону густых зарослей, где луна уже начинала серебрить листья.

– Дальше — вечность, – ответил Дарзан, увлекая его в тень деревьев. – У нас есть целая вечность, чтобы наслаждаться друг другом и смотреть, как наш новый мир растет и крепнет. Мы — два начала одного целого.

Они скрылись в листве, и вскоре из глубины леса раздался их двойной победный клич — призыв королей, который теперь подхватили миллионы голосов по всей планете. Человечество начало свою новую главу, написанную золотом на изумрудных страницах вечности. Два Тарзана, два бога, одна бесконечная любовь.