← Назад к обзору

Ну чет

Шепот в Запретной секции

Ночь в Хогвартсе никогда не была по-настоящему тихой. Замок дышал: скрипели ступени старых лестниц, перешептывались портреты на стенах, а из-за окон доносился унылый вой ветра, запутавшегося в ветвях Гремучей ивы. Но в библиотеке, окутанной густыми тенями, тишина казалась почти осязаемой, тяжелой, как пыль на древних фолиантах.

Драко Малфой стоял в глубине Запретной секции, прислонившись спиной к холодному стеллажу. Свет его палочки был притушен до едва заметного голубоватого мерцания, но даже этого хватало, чтобы видеть, как дрожат его пальцы. Он ждал уже десять минут. Десять минут, которые казались вечностью в этом царстве запретных знаний и забытых проклятий.

Слабый шорох со стороны входа заставил его вздрогнуть. Драко инстинктивно сжал палочку, но тут же расслабился, когда из темноты проступили очертания знакомой фигуры под серебристым шелком мантии-невидимки.

– Ты опоздал, Поттер, – прошептал Драко, стараясь, чтобы его голос звучал привычно холодно, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманный снитч.

Гарри сбросил мантию на пол, и его лицо, освещенное тусклым светом, выглядело измученным. Очки чуть сползли на переносицу, а волосы были еще более растрепаны, чем обычно.

– Филч ошивался у портрета Полной Дамы, – тихо ответил Гарри, делая шаг навстречу. – Пришлось сделать крюк через кухню.

Они стояли друг напротив друга в узком проходе между стеллажами. Пространства было так мало, что Драко чувствовал тепло, исходящее от Гарри. Это пугало и притягивало одновременно. Весь последний год их отношения превратились в странную, болезненную игру, где ненависть постепенно вытеснялась чем-то гораздо более опасным.

– Зачем ты позвал меня сюда? – спросил Гарри, глядя Драко прямо в глаза. – Рисковать исключением ради того, чтобы постоять в пыли?

– Мне нужно было убедиться, что ты не передумал, – Драко отвел взгляд, рассматривая корешок книги «Тайны темнейшего искусства». – После того, что произошло в Астрономической башне... ты ведешь себя так, будто ничего не было.

Гарри горько усмехнулся и сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума.

– А что я должен был делать? Объявить об этом в Большом зале? Малфой, мы на разных сторонах. Ты это знаешь, я это знаю.

– Это не мешало тебе прижать меня к стене неделю назад, – огрызнулся Драко, наконец подняв глаза. В его взгляде смешались вызов и отчаяние.

Гарри молчал. Его рука медленно поднялась, словно он хотел коснуться лица Драко, но замерла на полпути. В полумраке библиотеки границы между врагами и союзниками казались размытыми. Здесь не было Гриффиндора и Слизерина, не было войны, которая ждала их за стенами замка. Были только двое юношей, запутавшихся в собственных чувствах.

– Ты боишься, – констатировал Гарри, и это не было вопросом.

– Конечно, я боюсь! – Драко перешел на свистящий шепот. – Моя семья, твое «золотое» предназначение... У нас нет будущего, Поттер. Если мой отец узнает, или если твои святоши-друзья увидят нас вместе...

– Плевать на них, – перебил его Гарри. Его голос внезапно стал твердым. – Мне надоело делать то, что от меня ждут. Весь мир хочет, чтобы я был героем, но никто не спрашивает, чего хочу я.

– И чего же ты хочешь? – голос Драко дрогнул.

Вместо ответа Гарри преодолел последнее разделявшее их расстояние. Он схватил Драко за воротник мантии и притянул к себе. Поцелуй был резким, почти отчаянным, со вкусом страха и подавленного желания. Драко ответил сразу, его руки запутались в волосах Гарри, притягивая его еще ближе, словно пытаясь слиться воедино, исчезнуть из этой реальности.

Они столкнулись спинами со стеллажом, и несколько книг с глухим стуком упали на пол, но им было все равно. В этом тесном пространстве, среди запаха старой бумаги и магии, мир сузился до биения двух сердец.

– Это безумие, – выдохнул Драко, когда они на секунду отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Его губы блестели, а бледные щеки горели лихорадочным румянцем.

– Самое правильное безумие в моей жизни, – ответил Гарри, прижимаясь лбом к его лбу. – Ты ведь понимаешь, что я не отпущу тебя? Даже если ты попытаешься сбежать к своему Темному Лорду, я найду тебя.

– Я не хочу бежать, – признался Драко так тихо, что Гарри едва услышал. – Я просто... я не знаю, как нам быть.

– Мы не будем ничего решать сегодня, – Гарри мягко провел большим пальцем по скуле Драко. – Сегодня мы просто здесь. Только ты и я.

Драко закрыл глаза, поддаваясь этому мимолетному ощущению безопасности. Он знал, что завтра им снова придется надеть маски, обмениваться колкостями в коридорах и делать вид, что они ненавидят друг друга. Но здесь, под покровом ночи, правда была слишком очевидной, чтобы ее игнорировать.

– Знаешь, Грейнджер что-то подозревает, – вдруг сказал Гарри, чуть улыбнувшись. – Она спросила, почему я стал так часто пропадать с картой Мародеров.

– Если она узнает, она превратит меня в слизняка, – хмыкнул Драко, хотя в его голосе не было прежней злобы.

– Она скорее превратит в слизняка меня за то, что я не рассказал ей раньше, – Гарри снова стал серьезным. – Драко, посмотри на меня.

Малфой открыл глаза. В зелени глаз Поттера не было ни капли сомнения, только странная, пугающая решимость.

– Что бы ни случилось дальше, – произнес Гарри медленно, – я не позволю им уничтожить тебя. Ни Волдеморту, ни Дамблдору.

– Ты слишком много на себя берешь, Поттер, – Драко попытался вернуть себе привычный саркастичный тон, но голос подвел его, сорвавшись на нежный шепот. – Типичный герой.

– Я не герой, – Гарри снова притянул его для поцелуя, на этот раз более медленного и глубокого. – Я просто парень, который чертовски сильно влюбился не в того человека.

Снаружи, в коридоре, послышались шаги и приглушенное ворчание миссис Норрис. Парни замерли, затаив дыхание. Драко почувствовал, как рука Гарри нащупала мантию-невидимку на полу.

– Нам пора, – прошептал Гарри, набрасывая серебристую ткань на их плечи.

Они стояли под мантией, прижавшись друг к другу так тесно, что невозможно было понять, где заканчивается один и начинается другой. В этом маленьком коконе из магии и тепла они были защищены от всего мира.

– Завтра в это же время? – спросил Драко, когда они начали медленно пробираться к выходу из библиотеки, стараясь не шуметь.

– Завтра и каждую ночь, пока это возможно, – ответил Гарри.

Они вышли в темный коридор, два призрака, скрытых от посторонних глаз. Впереди была неопределенность, война и боль, но в эту минуту, когда их руки сплелись под тонкой тканью мантии, Драко Малфой впервые за долгое время почувствовал, что он не один. И, возможно, этого было достаточно, чтобы выжить.

Когда они дошли до развилки, где им нужно было разойтись по своим гостиным, Гарри на мгновение задержал Драко.

– Береги себя, – тихо сказал он.

– И ты, Поттер, – отозвался Драко. – Не попадись Филчу. Это было бы слишком глупо после всего, что мы тут устроили.

Гарри тихо рассмеялся, и этот звук, такой живой и настоящий, еще долго эхом отдавался в ушах Драко, когда он возвращался в подземелья Слизерина. В его кармане лежала маленькая записка, которую Гарри незаметно вложил ему в руку – всего два слова, написанных быстрым, небрежным почерком: «Не бойся».

И Драко, глядя на холодные стены своего факультета, понял, что больше не боится темноты. Потому что теперь у него была тайна, которая светила ярче, чем любое заклинание «Люмос». Тайна, которая пахла ветром, метлами и немного – Гриффиндором.