Обмен женами 2
Наследие крови и пепла
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые бархатные шторы Малфой-мэнора, казался неуместно ярким и чистым после той вакханалии, что творилась здесь ночью. Воздух все еще был тяжелым, пропитанным мускусом, дорогим парфюмом и металлическим запахом магии, которая всегда усиливалась во время подобных актов.
Гарри сидел во главе стола, полностью одетый, но с расстегнутым воротом рубашки. Его тело гудело от остаточного возбуждения, а магия внутри перекатывалась горячими волнами. Он наблюдал, как Астория, накинув лишь шелковую мантию, медленно пила чай, придерживая рукой свой живот, словно уже чувствовала, как там, внутри, начинает пульсировать новая, невероятно мощная жизнь.
– Ты чувствуешь это, Гарри? – Астория подняла на него сияющие глаза. – Твое семя… оно не просто дает жизнь. Оно горит во мне. Магия Малфоев была холодной и тонкой, как лед. Твоя — это лесной пожар.
Гарри усмехнулся, его взгляд скользнул по Драко, который сидел в углу, наблюдая за женой с выражением болезненного обожания и смирения. Малфой выглядел осунувшимся, но в его глазах не было злобы. Только признание превосходства.
– Я дал тебе то, что ты просила, Астория, – голос Гарри прозвучал хрипло. – Теперь в жилах наследника этого дома будет течь кровь Поттеров. Надеюсь, Драко понимает, что это значит.
Драко медленно кивнул, обводя взглядом комнату.
– Это значит, что род Малфоев не угаснет, Поттер. И мне плевать на биологию, пока магия в этом ребенке будет способна снести стены этого замка.
В этот момент в зал вошла Гермиона. Она выглядела растрепанной, ее кожа светилась тем особым румянцем, который появляется у женщин, познавших за ночь несколько разных мужчин. Она подошла к Рону, который все еще сидел в кресле, глядя в пустоту. Гермиона положила ладонь на его затылок, и Рон вздрогнул, но не отстранился.
– Рон, дорогой, нам пора возвращаться, – мягко сказала она. – Детям нужно внимание, а мне… мне нужно отдохнуть. Драко был очень настойчив сегодня ночью.
Рон поднял голову, и в его взгляде промелькнула искра того самого куколдского восторга, который он так тщательно скрывал от общества.
– Да, Гермиона. Конечно. Ты… ты выглядишь счастливой. Это главное.
Гарри наблюдал за этой сценой с легким презрением. Рон всегда был слабым звеном, но его готовность отдавать жену другим ради собственного извращенного удовольствия делала его полезным. Гарри перевел взгляд на Луну, которая сидела на подоконнике, абсолютно обнаженная, не заботясь о приличиях. Невилл стоял рядом, бережно расчесывая ее длинные волосы костяным гребнем.
– Гарри, – позвала Луна, не оборачиваясь. – Твои дети будут повсюду. Я вижу их тени в будущем. Они будут сильными, но очень голодными. Как и ты.
Она повернулась, и Гарри увидел, что ее бедра все еще испачканы засохшими следами его ночного излияния. Она не торопилась смывать их, словно это были священные знаки.
– Я уже чувствую, как твой ребенок толкается, – прошептала Луна с блуждающей улыбкой. – Хотя он еще размером с маковое зернышко. Он хочет выйти наружу и перевернуть этот мир.
Невилл посмотрел на Гарри с глубоким уважением.
– Она права, Гарри. Я чувствую силу, исходящую от нее. Спасибо тебе. Я бы никогда не смог дать ей такого… заряда.
Гарри встал, чувствуя, как его собственное возбуждение снова начинает просыпаться. Либидо, усиленное древней магией, требовало продолжения, несмотря на то что рассвет уже наступил. Он подошел к Джинни, которая все это время молча наблюдала за всеми, потягивая вино.
– Джин, – Гарри положил руку ей на плечо. – Ты готова?
Джинни поднялась, ее глаза хищно блеснули. Она была единственной, в кого он не кончал этой ночью, соблюдая их тайный договор. Она была его алтарем, его чистым пламенем, которое он берег, растрачивая свою мощь на других.
– Я хочу, чтобы они видели, Гарри, – прошептала Джинни, прижимаясь к нему. – Я хочу, чтобы они видели, кому ты принадлежишь на самом деле.
Гарри обернулся к присутствующим. Его голос заполнил пространство, вибрируя от скрытой угрозы и страсти.
– Слушайте все. Мы начали нечто большее, чем просто обмен. Мы создаем новую элиту. Кровь, которая родится из этой ночи, будет править магической Британией. Но помните — все это существует только благодаря мне.
Он грубо притянул Джинни к себе и, не стесняясь взглядов друзей, задрал ее платье. Джинни охнула, обхватывая его шею руками.
– Рон, Невилл, Драко, – Гарри оскалился. – Смотрите внимательно. Это ваша плата за величие ваших будущих детей.
Он усадил Джинни прямо на край обеденного стола, среди остатков ночного пиршества. Драко подался вперед, его дыхание участилось. Рон сглотнул, не в силах отвести глаз от обнаженных бедер сестры.
– О, Мерлин, Гарри, – простонала Гермиона, подходя ближе. – Можно мне… можно мне помочь ей?
Гарри кивнул, позволяя Гермионе опуститься на колени перед Джинни. Гермиона начала ласкать подругу, ее язык умело находил самые чувствительные точки, в то время как Джинни выгибалась, подставляясь под руки мужа.
– Соси его, Джинни, – скомандовал Гарри, освобождая свой член, который снова был в полной боевой готовности, твердый и горячий.
Джинни с жадностью подчинилась. Она знала каждое движение, каждый изгиб его плоти. Ее рот работал ритмично, создавая чавкающие звуки, которые эхом разносились по залу. Астория подошла с другой стороны, прижимаясь своей грудью к руке Гарри, наблюдая за тем, как Джинни поглощает его целиком.
– Он такой огромный, – прошептала Астория. – Как ты выдерживаешь его каждый день, Джинни?
Джинни оторвалась от члена Гарри, тяжело дыша, ее губы блестели.
– Это моя ноша и моя награда, Астория, – ответила она с торжеством. – И сегодня я позволю вам увидеть финал.
Гарри развернул Джинни, заставляя ее встать в позу, которую Луна занимала несколько часов назад. Но на этот раз все было иначе. В его движениях не было той животной грубости, с которой он брал Луну или Асторию. Это было ритуальное обладание.
– Смотрите, – прорычал Гарри, входя в Джинни.
Она вскрикнула, ее голос был полон восторга. Гарри вбивался в нее, чувствуя, как магия внутри него достигает пика. Он видел, как Драко начал дрожать, как Рон вцепился в подлокотники кресла, как Луна и Невилл, обнявшись, наблюдали за ними с каким-то религиозным трепетом.
– Да, Гарри! Еще! – кричала Джинни. – Покажи им всем!
Гарри чувствовал, как приближается разрядка. Но он не собирался кончать внутрь Джинни. В последний момент он выдернул свой член и, обхватив его рукой, направил струю семени прямо на лицо Гермионы, которая стояла рядом, раскрыв рот в немом восторге.
Гермиона зажмурилась, когда горячая, густая жидкость залила ее глаза, щеки и губы. Она не отстранилась. Напротив, она начала слизывать капли, стекающие по ее подбородку, с жадностью дикого зверя.
– Это… это так сильно, – прошептала она, тяжело дыша. – Рон, ты видел? Ты видел, сколько в нем силы?
Рон лишь кивнул, его лицо было бледным, но в глазах горел огонь фанатика.
Гарри тяжело опустился в кресло, Джинни тут же устроилась у него на коленях, обнимая его за шею. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием.
– Теперь уходите, – тихо сказал Гарри. – У всех вас есть то, за чем вы пришли. Ваши жены носят моих детей, ваши фантазии исполнены. Возвращайтесь в свои дома и ждите. Скоро этот мир узнает, что такое истинная власть крови.
Драко первым поднялся, помогая Астории поправить одежду. Он отвесил Гарри короткий, почтительный поклон.
– Спасибо, Поттер. Мы не забудем эту ночь.
Невилл подхватил Луну на руки, она уже почти спала, прижимаясь к его груди.
– Мы будем ждать вестей, Гарри, – сказал Невилл, направляясь к выходу.
Гермиона и Рон уходили последними. Гермиона обернулась в дверях, ее лицо все еще было испачкано, но она не вытиралась. Она хотела донести этот запах, этот вкус до самого дома.
Когда за ними закрылись тяжелые двери, Гарри остался наедине с Джинни.
– Ты довольна, любимая? – спросил он, перебирая ее рыжие волосы.
– Более чем, – ответила Джинни, целуя его в губы. – Ты оплодотворил их всех. Ты захватил их семьи без единого заклинания. Теперь они принадлежат тебе больше, чем когда-либо.
Гарри посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали от переизбытка силы.
– Это только начало, Джин. Дети, которые родятся… они не будут просто волшебниками. Они будут продолжением моей воли. И через девять месяцев Малфой-мэнор, Нора и дом Лонгботтомов станут моими филиалами.
Джинни рассмеялась, ее смех был звонким и немного безумным.
– А я буду их королевой, Гарри. Единственной, кто знает правду. Единственной, кто владеет источником.
Она снова опустилась перед ним на колени, расстегивая его брюки.
– Но сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты уделил время только мне. Без зрителей. Без обязательств перед магическим миром. Просто мой Гарри.
Гарри улыбнулся, чувствуя, как новая волна желания накрывает его. В поместье Малфоев начинался новый день, но для них двоих ночь только входила в свою самую интимную фазу. Старые приличия были не просто отброшены — они были растоптаны, сожжены и развеяны по ветру, уступая место новой эре, где похоть и власть были неразделимы.