Обретая контроль
Отзвуки дневного света
Она проснулась ровно в пять утра. Без звукового таймера, без электрического импульса в основание черепа, без механического лязга открывающихся створок изолятора.
Глаза цвета фуксии распахнулись мгновенно. Вертикальные зрачки, привыкшие выхватывать малейшие движения в полумраке, сузились до тонких нитей, сканируя незнакомое пространство.
Серая ткань одеяла пахла пылью, сушеными травами и стиральным порошком с ароматом лимона — этот запах казался настолько резким и неестественным, что обоняние сводило легкой судорогой. Аша замерла, не шевелясь. Десять лет выживания в отсеках Измерения Икс вбили в подкорку железное правило: любое движение после пробуждения должно быть выверенным и бесшумным, иначе турель наведения зафиксирует аномальную активность.
Но вокруг было тихо. Ни гула сервоприводов, ни пульсации мутагенных резервуаров.
Лишь где-то за кирпичной перегородкой мерно, убаюкивающе капала вода, да далеко в трубах гудел сквозняк, принося из внешнего мира сырость остывающего асфальта.
Аша медленно села на матрасе. Серая толстовка, выданная Рафаэлем, сползла с плеча, обнажая ключицу и бледную полосу свежей марли на шее. Она машинально коснулась бинта. Пустота. Металлического обруча не было. Чокер Крэнгов больше не давил на хрящи, не посылал разряды при скачках пульса, не считывал ее жизнь в виде бинарного кода.
Она была жива. И это казалось самой необъяснимой, пугающей ошибкой.
Поднявшись на ноги, Аша подошла к низкому ящику, на котором лежал короткий меч Алекса. Пальцы привычно скользнули по грубой коже рукояти, проверяя баланс. Холодная сталь успокаивала лучше любых слов. В мире, где рухнули все привычные ориентиры, только этот клинок оставался якорем, удерживающим ее человеческую половину от окончательного падения в бездну.
Бесшумно ступая босыми ногами по холодному бетону — «Шаг тени» сейчас спал, но природная кошачье-волчья пластика позволяла ей двигаться, не тревожа даже пылинки, — Аша выскользнула из комнаты.
Центральный зал логова тонул в сизых сумерках. Старый ламповый телевизор спал темным стеклянным глазом, на полу валялись разбросанные Микеланджело коробки из-под пиццы и брошенный скейтборд. Но логово не было пустым.
В центре додзё, озаренном мягким светом бумажных фонарей, двигался силуэт.
Леонардо.
Черепаха в синей маске двигался с завораживающей, плавной смертоносностью. В его руках сверкали катаны — металл рассекал воздух с едва слышным шелестом, переходя от оборонительных кругов к резким, разящим выпадам. Ни одного лишнего движения. Полный контроль дыхания, выверенная траектория каждого шага. Это был танец дисциплины, полная противоположность той бешеной, сокрушающей стихии, которой была ее собственная «Ярость волка».
Аша замерла в тени колонны, прижавшись спиной к шершавому камню. Старые шрамы от когтей между лопатками слабо заныли от контакта с твердой поверхностью, напоминая о вчерашнем столкновении.
– Если стоять неподвижно слишком долго, мышцы остынут, – не прерывая ката, произнес Леонардо.
Он даже не повернул головы в ее сторону. Последний взмах клинков — и сталь с сухим щелчком скрылась в ножнах за его спиной. Лео выдохнул, выпрямился и только тогда обернулся к тени за колонной.
– Я двигалась бесшумно, – холодно заметила Аша, делая шаг на свет.
Серебристые волосы падали ей на глаза, скрывая бровь со старым шрамом.
– Ты двигалась бесшумно, – согласился лидер черепах, слегка улыбнувшись уголком рта. – Но ты забываешь про сквозняк. Запах лимонного мыла с толстовки Рафа сложно не заметить в пять утра.
Аша нахмурилась, опустив взгляд на объемный серый рукав. В лабораториях все пахло одинаково — озоном и спиртом. У нее не было опыта маскировки от тех, кто обладал обостренными животными чувствами.
– Как твоя спина? – спросил Лео, подходя к краю татами и беря деревянный ковш с водой. – Удар о шахту лифта был тяжелым.
– Затянулось, – коротко ответила она. – Мышцы восстановились через двадцать минут после того, как спал адреналин. Внутренних кровотечений нет.
– Я спросил не о том, как работают твои ткани, Аша, – мягко поправил ее Леонардо, делая глоток воды. – Я спросил, как ты себя чувствуешь.
Девушка замерла. Внутри нее словно щелкнул сбившийся триггер. Этот вопрос ставил ее в тупик сильнее, чем боевая задача повышенной сложности. Чувствовать? Что должен чувствовать инструмент, оставшийся без хозяина?
– Пустоту, – честно ответила она, глядя прямо в его спокойные синие глаза. – И шум в ушах. Когда ошейник выключили, тишина стала слишком громкой.
Лео понимающе кивнул. Он опустился на колени на край циновки, положив руки на бедра:
– Это пройдет. Сэнсэй говорит, что тишина пугает только тех, кто привык к грохоту битвы. Со временем ты научишься слышать в ней себя, а не свои страхи.
– Я не уверена, что мне понравится то, что я услышу, – тихо бросила она, отводя взгляд к кроне цветущего дерева додзё.
– Эй, ранние пташки! – из коридора донесся звонкий, сонный голос, нарушивший философию утра.
Микеланджело ввалился в зал, волоча за собой плюшевого мишку и зевая так широко, что, казалось, его челюсть сейчас вывихнется. Следом за ним, раздраженно потирая переносицу, шел Донателло с планшетом под мышкой, а замыкал шествие Рафаэль, чье лицо выражало готовность убить любого, кто заговорит с ним до первой чашки кофе.
– Кто включил гравитацию в такую рань? – проворчал Раф, плюхаясь на диван. – Лео, ты опять мучаешь катаны? И волчица уже на ногах. Вам что, обоим кошмары не снятся?
– Солдаты спят по четыре часа в сутки, – бесстрастно отозвалась Аша, проходя мимо дивана в сторону кухни, ведомая запахом жареного хлеба.
– Ты больше не солдат, железная леди, – хмыкнул Рафаэль, закидывая ноги на кофейный столик. – Ты теперь безработный мутант с дефицитом веса. Так что сиди и жди, пока Мики сотворит очередную съедобную катастрофу.
– Мои вафли — это кулинарное искусство, Раф! – возмутился с кухни младший. – И в них почти нет гари! Ну, если соскрести верхний слой!
Донни сел рядом с Ашей за кухонный стол, аккуратно придвигая к ней стакан с густой зеленоватой жидкостью:
– Доброе утро. Я рассчитал питательный коктейль на основе водорослей, глюкозы и белкового концентрата. Твоей регенерации нужно сырье для синтеза клеток, иначе следующий приступ «Ярости» истощит запасы кальция в костях.
Аша с недоверием посмотрела на стакан. По консистенции это напоминало техническую смазку андроидов, но пахло мятой.
– На вкус ужасно? – спросила она.
– Терпимо, если зажать нос, – честно признался гений.
Она взяла стакан и залпом осушила его, даже не поморщившись. За десять лет в Измерении Икс она привыкла глотать вещи куда хуже, так что мятные водоросли показались ей вполне сносным пайком.
Донателло только моргнул, пораженный ее спартанской невозмутимостью:
– Ого. Раф обычно орет минут пятнадцать, прежде чем соглашается выпить витамины.
– Потому что твоя бодяга на вкус как резина от покрышек, Донни! – донеслось из гостиной.
Не успел Донателло ответить, как в коридоре, ведущем к выходу на заброшенные пути метро, раздался резкий, металлический скрежет. Загремели турникеты.
Аша среагировала мгновенно.
Ее тело сорвалось с места прежде, чем рассудок успел осмыслить звук. Стакан с глухим стуком упал на стол. Мышцы взвелись, словно тугие пружины, воздух вокруг нее смазался рябью, и она растворилась в пространстве.
«Шаг тени».
Один скачок — на верхнюю балку вентиляционного короба. Второй — в глухую нишу под потолком у самого входа. Пальцы левой руки уже легли на эфес короткого меча, дыхание замерло, а зрачки в глазах цвета фуксии превратились в две бритвенно-тонкие щели. Серебристые волосы на затылке слегка потемнели, словно в тлеющих углях проснулся серый пепел, а из макушки едва заметно проклюнулись заостренные волчьи уши, жадно ловящие каждый шорох.
В логово ворвался шум.
– Я говорю тебе, Ред, это был чистый хет-трик! – громкий, хрипловатый подростковый голос эхом разорвал тишину туннеля. – Защитник Пурпурных Драконов даже не понял, откуда прилетела шайба! Бам — и прямо в зубы!
– Кейси, ты сломал человеку челюсть клюшкой на парковке супермаркета, – отозвался второй голос, девичий, спокойный и чуть усталый. – Это называется не хет-трик, это называется нанесением тяжких телесных. И вообще, сбавь тон, мастера Сплинтера разбудишь.
Из темноты туннеля показались двое.
Первым шел высокий долговязый парень в рваной джинсовой жилетке поверх серой толстовки, со спортивной сумкой через плечо, из которой торчали хоккейные клюшки, бейсбольная бита и пара клюшек для гольфа. На его поясе висела маска вратаря с нарисованными черными зубами.
Рядом с ним шла рыжеволосая девушка в желтой футболке с полосками, джинсовых шортах поверх черных леггинсов и высоких кедах. За спиной у нее висел школьный рюкзак, а на поясе покачивался деревянный веер тэссэн.
Люди.
Аша замерла на балке под потолком, не сводя глаз с вошедших. Ее сердце пропустило удар.
Это были настоящие люди. Не ученые в защитных костюмах, не охранники с шокерами, не биороботы Крэнгов. Молодые, шумные, пахнущие уличным смогом, мокрым асфальтом, дешевой жевательной резинкой и школьными тетрадями. Она не видела таких десять лет. С того самого дня, как металлические клешни выдернули ее семилетнюю из детской комнаты.
Внезапно рыжая девушка замерла прямо посреди зала.
Ее тонкие брови сошлись на переносице, пальцы инстинктивно потянулись к виску. Голубые глаза Эйприл О’Нил расширились от странного, пульсирующего ощущения.
– Эйприл? – Кейси Джонс остановился, с недоумением глядя на подругу. – Ты чего зависла? Батарейка села?
– Здесь... – прошептала Эйприл, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Ее экстрасенсорное чутье, обостренное мутацией и постоянными тренировками с мастером Сплинтером, буквально звенело от резонанса. – Донни? Лео? Кто здесь был?
Черепахи уже поднялись с мест. Леонардо сделал шаг вперед, жестом призывая Кейси опустить клюшку, за которую тот уже машинально схватился.
– Успокойтесь, все нормально, – начал Лео. – У нас... гости.
– Гости? – переспросила Эйприл, и ее взгляд медленно пополз вверх, безошибочно устремляясь прямо в темную нишу под потолочной балкой. – Это не просто гость, Лео. Воздух вокруг нее пахнет... Измерением Икс. Мутагеном Крэнгов. Чистым, концентрированным ядом.
– Что?! – Кейси мгновенно сорвал с плеча тяжелую хоккейную клюшку, выставив ее перед собой, словно копье. – Крэнги в канализации?! Где эта розовая мерзость?! Вылезай, пока я не раскатал твои мозги по бетону!
Аша не колебалась.
Оскорбление и прямая угроза активировали боевой алгоритм.
Пространство дрогнуло. «Шаг тени».
Воздух за спиной Кейси Джонса словно лопнул без единого звука. В следующую секунду парень почувствовал, как чья-то нечеловечески сильная, тонкая хватка сжала ворот его жилетки, рванув назад, а под колено со страшной силой врезался армейский ботинок.
– Какого... – Кейси не успел закончить фразу.
Его ноги подкосились, равновесие исчезло, и стокилограммовый подросток с грохотом рухнул спиной на циновку. Прежде чем он успел вскинуть клюшку, холодное лезвие короткого меча с тихим зловещим звоном уперлось ему точно в кадык.
Сверху над ним нависала девушка.
Серая толстовка свисала с ее подтянутых плеч, серебристые волосы рассыпались вокруг лица, частично скрывая шрам на левой брови. Но самым страшным были глаза — горящие неестественной, фосфоресцирующей фуксией, с вертикальными звериными зрачками, в которых не читалось абсолютно ничего. Ни злобы, ни триумфа. Только ледяная готовность нажать на сталь чуть сильнее и выпустить кровь.
Из ее волос вырвались темно-серые волчьи уши, чутко дергаясь, а из горла вырвалось тихое, утробное рычание, заставившее волоски на руках Кейси встать дыбом.
– Оружие на пол, – прозвучал ее голос. Тихий, плоский, мертвый. – Или этот удар станет последним.
Кейси Джонс, обычно не лезший за словом в карман и готовый броситься с битой на трехметрового мутанта, на мгновение буквально онемел. Он видел много безумных тварей на улицах Нью-Йорка, но эта девчонка... в ее движениях не было ярости уличного бойца. В ней чувствовалась хирургическая, абсолютная точность палача.
– Аша, стоп! – рявкнул Леонардо.
– Кейси, брось клюшку, живо! – одновременно с ним вскрикнула Эйприл.
– Аша, они свои! – Донателло бросился вперед, выставив ладони. – Это наши друзья! Человек! Не Крэнг, не угроза!
Слово «человек» подействовало словно стоп-кран.
Звериный рык в горле девушки оборвался. Зрачки дрогнули, расширившись и вернув радужке чуть более мягкий, глубокий розовый оттенок. Волчьи уши медленно растаяли, растворяясь в серебристых прядях, словно мираж.
Она медленно, сантиметр за сантиметром, отвела клинок от шеи Кейси. Но не убрала его в ножны, отступив на шаг назад и оставаясь в полуприседе — универсальной стойке для внезапного рывка.
– Он обнажил оружие, – глухо произнесла Аша, глядя на Леонардо. – На закрытой территории. Это прямая агрессия.
– Это Кейси, он со всеми так здоровается, – вздохнул Рафаэль, с легкой ухмылкой наблюдая за тем, как поверженный друг кряхтит на полу. – Хотя должен признать, волчица, твой приемчик с подсечкой был великолепен. Джонс, ты летел как мешок с картошкой. Десять из десяти.
– Заткнись, Раф, – прохрипел Кейси, потирая шею, где осталась тонкая белая царапина от клинка, и медленно поднимаясь на ноги. Он посмотрел на Ашу — в его карих глазах вместо страха вдруг вспыхнул азартный, почти безумный огонек. – Черт возьми... А девчонка быстрая. Ты откуда такая свалилась, снежинка? Из цирка ниндзя?
Аша не ответила. Ее взгляд метнулся к Эйприл.
Рыжеволосая девушка не двигалась. Она стояла в трех шагах, не делая резких движений, и смотрела на Ашу с выражением такой пронзительной боли и сострадания, что волчице внутри снова стало не по себе.
Эйприл чувствовала ее.
Ее экстрасенсорные способности, развитые генами Крэнгов, улавливали не мысли — они считывали эмоции. И то, что исходило от серебристоволосой девушки, было похоже на радиоактивный пепел после ядерного взрыва. Там были тонны застарелой, окаменевшей вины, фантомная боль от сотен лабораторных уколов, ледяной ужас одиночества и... призрак. Образ мальчика с изломанными крыльями, чье имя пульсировало в ее памяти, как незаживающая язва.
– Десять лет... – тихо сорвалось с губ Эйприл. Слезы внезапно обожгли ее собственные глаза. – Боже мой... Они держали тебя там десять лет.
Аша вздрогнула. Ее пальцы сильнее сжали рукоять меча:
– Откуда ты знаешь?
– Я чувствую, – Эйприл сделала медленный шаг вперед, протягивая руку ладонью вверх — в точности так же, как вчера сделал Леонардо на крыше. – Крэнги охотились за мной всю жизнь. Они похитили моего отца, они ставили опыты на людях... Я знаю их холод. Но то, что они сделали с тобой...
– Они ничего не сделали со мной, чего бы я не заслужила, – резко, словно отсекая лезвием, бросила Аша. Ее голос стал жестким, броня вины снова захлопнулась. – Я была бракованным образцом. Моя нестабильность стоила жизни тем, кто должен был выжить. Не надо меня жалеть.
– Эй, полегче, – Кейси подобрал свою клюшку, опираясь на нее как на трость. – Никто тут сопли разводить не собирается. Но если ты реально сбежала от этих розовых мозгов на ножках и при этом умеешь так круто телепортироваться за спину — ты автоматически в моем списке крутых ребят. Я Кейси. Кейси Джонс. Местный кошмар для преступности.
Он протянул ей руку для рукопожатия, сверкнув щербатой улыбкой.
Аша посмотрела на его протянутую ладонь так, словно это был неразорвавшийся фугасный снаряд. Она перевела взгляд на Лео, затем на Донни.
– Это жест приветствия, – мягко подсказал Донателло. – Люди на поверхности пожимают руки в знак того, что у них нет оружия и злых намерений.
Аша помедлила. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, она убрала короткий меч за спину. Затем протянула свою тонкую, бледную руку и коснулась ладони Кейси.
Хватка парня была крепкой, мозолистой от постоянных тренировок с битой, но абсолютно теплой. Без скрытого механического давления, без желания сломать кости.
– Аша, – тихо представилась она.
– Просто Аша? – переспросил Кейси.
– Номер Семь, если тебе нужны лабораторные каталоги, – равнодушно бросила она, отнимая руку.
– Не, «Номер Семь» звучит как дешевый комбо-обед в закусочной, – отмахнулся парень. – Аша Сильвер — вон как твои волосы блестят. Пойдет.
– А я Эйприл, – тепло улыбнулась рыжая, подходя ближе. Она бережно, не настаивая на объятиях, коснулась локтя девушки. – И поверь мне, Аша... то, что произошло в лабораториях, осталось там. Ты здесь. Среди тех, кто знает, каково это — быть не такими, как все.
Аша опустила голову. Серебряные пряди упали на лицо, скрывая легкое замешательство. Она привыкла к приказам, к боли, к необходимости убивать или защищаться. Но эта открытая, безоговорочная доброта совершенно чужих людей выбивала почву из-под ног. Ее логические схемы, выстроенные Крэнгами, трещали по швам.
– Ладно, раз уж все познакомились и никто никого не расчленил, – вклинился Микеланджело, вынося из кухни огромную тарелку с горой дымящихся тостов, – объявляю второй завтрак открытым! Эйприл, я добавил в джем немного корицы, как ты любишь!
– Надеюсь, только корицы, Мики? – с подозрением прищурился Кейси, уже направляясь к дивану.
– Обижаешь! Ну, может, еще пару капель острого соуса для пикантности...
Через полчаса обстановка в логове окончательно потеряла боевой накал.
Кейси сидел на ковре, взахлеб рассказывая братьям о вчерашней стычке с бандой Пурпурных Драконов в переулках Бруклина, активно жестикулируя надкусанным тостом. Рафаэль спорил с ним о том, что прямой хук эффективнее удара битой с разворота, а Донни пытался объяснить Кейси основы аэродинамики хоккейной шайбы, но был благополучно проигнорирован.
Аша сидела поодаль, на деревянном ящике у входа в додзё, поджав колени к груди. Серая толстовка скрывала ее фигуру, делая похожей на подростка-беглеца, спрятавшегося от дождя. Она молча наблюдала за этой сценой.
Они спорили. Они кричали друг на друга, бросались подушками с дивана, смеялись. В этом не было никакой военной субординации. Никаких докладов по форме.
Но в этом хаосе чувствовалась такая несокрушимая, монолитная связь, которой Аша никогда не видела в стенах лабораторий. Крэнги действовали как единый улей — холодный, бездушный, заменимый. А здесь каждый был личностью, и эта разность делала их сильнее.
– Ты держишься в стороне, – раздался мягкий голос.
Эйприл подошла неслышно и опустилась прямо на пол рядом с ящиком, скрестив ноги. В руках у нее была кружка с горячим ромашковым чаем, от которой поднимался ароматный пар. Она протянула кружку Аше:
– Держи. Помогает успокоить нервы.
Аша взяла кружку обеими руками, чувствуя, как приятное тепло проникает сквозь озябшую кожу пальцев.
– Я не знаю, как себя вести, – призналась она, глядя на темную поверхность чая. – В моем мире, если кто-то повышал голос, за этим следовала казнь. Если кто-то смеялся — его отправляли на коррекцию нейромодулятором. То, как вы общаетесь... это кажется мне опасным. Вы не держите периметр. Вы не контролируете входы.
Эйприл тихо рассмеялась, покачав головой:
– Периметр контролирует Лео, поверь мне. Он только кажется расслабленным, но его уши сейчас сканируют тоннель так же четко, как твои. Просто... здесь не армия, Аша. Это семья. А в семье не нужно все время носить броню.
– У меня никогда не было семьи, – глухо ответила волчица. – С семи лет — только капсулы сна и операционные столы.
– А Алекс? – осторожно спросила Эйприл.
Аша замерла. Чашка в ее руках едва заметно дрогнула, по глади чая пошла рябь. Ее глаза метнулись к лицу Эйприл — в них снова мелькнула опасная, загнанная глубина:
– Ты залезла в мою голову?
– Прости, – виновато опустила глаза рыжая девушка. – Я не хотела вторгаться без спроса. Но когда Кейси закричал, ты так сильно сжала эфес этого меча... От него исходит такое сильное эхо. Печаль, надежда и... перья. Он был мутантом-птицей, да?
Аша медленно выдохнула, отводя взгляд. Напряжение в плечах немного спало:
– Сокол. Белый степной сокол. Точнее, сорок процентов от него. Ему сломали крылья, когда попытались заставить летать в вакуумной камере. Они не срослись, свисали за спиной, как культи. Но он... он всегда улыбался. У него была ужасная привычка подмигивать охранникам, за что его регулярно избивали шоковыми дубинками.
Она сделала крошечный глоток чая. Травы обожгли язык, возвращая чувство реальности.
– Он говорил, что небо снаружи не имеет стен. Что оно продолжается бесконечно, пока не упрется в звезды. Я думала, он бредит от мутагенной лихорадки. А когда турель дала сбой... он встал передо мной. Плазма прошла сквозь него. Он умирал три минуты. И все эти три минуты он сжимал мою руку и заставлял пообещать, что я заберу этот клинок и увижу небо за нас обоих.
Ее голос сорвался, став сухим, ломким:
– Я не смогла. Я провалилась в ярость. Три года я была бешеным псом на цепи. Я убивала ради тех, кто сжег его заживо. Я предала его память.
– Нет, – твердо сказала Эйприл, перебивая ее.
Она положила свою ладонь поверх холодных пальцев Аши, сжимавших кружку.
– Ты выжила. Понимаешь? Алекс умер не ради того, чтобы ты стала святой. Он умер, чтобы твое сердце продолжало биться. И пока оно бьется — у тебя есть шанс прожить ту жизнь, которую у него отняли. Ты не предала его, Аша. Ты просто была на войне. Но война закончилась.
Аша посмотрела на свои руки. Мелкие белые шрамы на костяшках. Руки, которые ломали металл и отнимали жизни. Могут ли эти руки когда-нибудь стать просто руками человека?
В этот момент из центра зала донесся громкий свист.
– Эй, Сильвер! – крикнул Кейси, стоя на татами в додзё. Он сбросил джинсовую жилетку, оставшись в серой майке, и крутил в руках деревянный шест бо. – Хватит чаи гонять! Ты мне задолжала за ту подсечку! Выходи, помашемся по правилам! Без твоих телепортаций, чисто на палках!
Рафаэль заржал, закинув руки за голову:
– Кейси, ты мазохист. Она вчера Донни с ног сбила быстрее, чем ты успеваешь моргнуть.
– Донни — умник, а я боец уличной лиги! – гордо заявил парень. – Ну что, волчица? Слабо против чемпиона школы по хоккею?
Аша медленно поставила чашку на ящик.
В ее глазах цвета фуксии, впервые за все утро, блеснула искра чистого, почти человеческого азарта. Зверь внутри нее не просыпался в слепой ярости — он лишь с любопытством поднял морду, почуяв вызов равного.
– Слабо? – негромко переспросила она, поднимаясь на ноги.
Она подошла к стойке с тренировочным оружием, скользнула взглядом по арсеналу и выбрала два коротких деревянных танто, по весу и длине идеально повторявших баланс клинка Алекса.
– Только предупреждаю, Джонс, – холодно произнесла она, выходя на циновку и плавно занимая низкую фронтальную стойку, – я не умею драться понарошку. Лаборатории не обучали показательным выступлениям.
– Это мне и нужно, снежинка! – оскалился Кейси, перехватывая шест двумя руками. – Покажи, на что способна дикая природа!
Он атаковал первым.
Разгон, обманный замах сверху, резкий перевод удара в горизонталь — Кейси дрался грязно, непредсказуемо, сочетая элементы уличной драки с приемами ниндзюцу, которым его учил Раф. Деревянный шест со свистом рассек воздух, метя Аше в ребра.
Девушка даже не дрогнула.
Без «Шага тени», на одной лишь реакции мутанта, она прогнулась назад, пропуская дерево в миллиметре от ткани толстовки. В то же мгновение ее левый танто скользнул по древку шеста, сбивая инерцию удара, а правый — тупым концом устремился прямо в солнечное сплетение Кейси.
Парень чудом успел отшатнуться, разрывая дистанцию:
– Быстрая, чертовка!
Он пошел серией: тычок, боковой удар, подсечка. Дерево звенело о дерево. Аша двигалась, словно ртуть — текуче, плавно, почти бесшумно. Ее серебристые волосы взлетали при каждом повороте, открывая тонкий шрам на левом глазу. Она читала его движения на полсекунды раньше, чем он их завершал.
В какой-то момент Кейси попытался применить силовой захват, навалившись всем весом, чтобы выбить палки из ее рук.
Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.
– Неплохо для девочки из пробирки! – тяжело дыша, ухмыльнулся Кейси.
– Ты открыт слева, – спокойно ответила Аша.
Резкое движение бедром — ее старый шрам на правом бедре отозвался тупым уколом, но рефлекс сработал безупречно. Она перехватила его запястье, крутанулась вокруг своей оси, используя инерцию самого Кейси, и провела чистейший бросок через плечо.
Грохот падения сотряс додзё.
Шест вылетел из рук Кейси, а деревянный танто Аши замер в дюйме от его носа.
Она стояла над ним, тяжело дыша. На ее висках блестели капли пота, щеки слегка порозовели, а глаза цвета фуксии сияли живым, чистым светом. Никаких волчьих ушей. Никакого пепла в волосах.
Она дралась. Сама. Своим разумом, своим телом, своими навыками — без слепого тумана ярости, застилающего мир красной пеленой.
– Туше, – выдохнул лежащий на спине Кейси, раскинув руки в стороны и глядя в потолок. Затем он хрипло рассмеялся: – Черт... Раф, ты был прав. Она машина.
– Я же говорил, – ухмыльнулся Рафаэль, скрестив руки на груди. Но в его взгляде, брошенном на девушку, сквозило неподдельное уважение.
Леонардо, стоявший у входа в додзё, едва заметно кивнул, встретившись взглядом с Ашей. В его синих глазах читалась гордость учителя, чей ученик сделал первый уверенный шаг по новому мосту.
Аша опустила деревянные клинки. Она протянула руку лежащему Кейси.
Парень ухватился за ее ладонь, и она одним мощным, выверенным рывком подняла его на ноги.