Очень странная Danganronpa
Смерть — это всего лишь плохая шутка с затянувшейся кульминацией
Тьма была липкой, тяжелой и пахла гидравлическим маслом. Последнее, что помнил Кокичи Ома, — это оглушительный грохот пресса и холодный металл, смыкающийся над его телом. Он уходил с улыбкой, веря, что его гамбит сработал. Кайто Момота должен был довести дело до конца. Идеальное преступление, неразрешимая загадка, шах и мат Монокуме. Кокичи Ома умер победителем.
А потом он открыл глаза.
Свет был слишком ярким. Кокичи зажмурился, ожидая боли, но ее не было. Вместо этого он почувствовал под собой мягкий ворс ковра. Резко сев, он огляделся и замер.
Он находился в огромном зале, который казался безумным гибридом Академии «Пик Надежды», острова Бармаглот и его собственной Академии Одаренных Узников. Стены переливались неоном, потолок терялся в бесконечной вышине, а перед ним стояли десятки людей.
Тридцать восемь человек. Или сорок восемь? В глазах рябило. Кокичи узнал лица своих одноклассников — Шуичи, Маки, Химико… Но рядом с ними стояли другие. Те, кого он видел только в старых записях или о ком слышал лишь обрывки легенд. Нагито Комаэда, Бьякуя Тогами, Хадзиме Хината, Кёко Киригири. Три поколения «участников».
– Упу-пу-пу! Добро пожаловать на Гранд-финал, неудачники! – Громкий, до боли знакомый голос разрезал тишину.
На возвышении стояли три Монокумы. Один — классический, второй — в странном футуристическом шлеме, и третий — с золотым скипетром.
– Это Новая Убийственная Игра! – объявил центральный медведь. – Три Мастермайнда! Три локации, объединенные в одну мега-зону! И сорок восемь участников, готовых перегрызть друг другу глотки!
Кокичи почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Весь его план, вся его жертва… всё это было напрасно? Он просто попал в следующий раунд этого бесконечного кошмара?
– И самое главное правило! – добавил Монокума с золотым скипетром. – Чтобы никто не жульничал, за каждым из вас закреплен персональный Моно-монитор!
В тот же миг из воздуха перед Кокичи материализовался крошечный летающий медведь. Он завис прямо перед его носом, противно хихикая.
Кокичи быстро взял себя в руки. Шок прошел, уступив место привычной маске лжеца. Он поднялся на ноги, отряхнул свой белый костюм (который, к его удивлению, был абсолютно чистым и целым) и растянул губы в широкой, вызывающей ухмылке.
– Ого, какое грандиозное шоу! – воскликнул он, всплеснув руками. – А я-то думал, что после моей смерти вечеринка закончится. Неужели вы так сильно скучали по своему любимому Верховному Лидеру, что вытащили меня из ада?
Он ожидал привычной реакции. Маки должна была одарить его ледяным взглядом, Кайто — проворчать что-то о его характере, а новички из других групп — с подозрением отшатнуться.
Но реакция была… другой.
– Кокичи! – Шуичи Сахара сделал шаг вперед, и в его глазах не было ни капли того недоверия, к которому Ома привык. В них была чистая, неразбавленная радость. – Ты в порядке? Мы так волновались.
– Ома-кун, – Нагито Комаэда, стоявший неподалеку, мягко улыбнулся. Его взгляд, обычно безумный, сейчас светился странным теплом. – Твое возвращение — это истинный символ надежды. Мы все ждали тебя.
Кокичи на мгновение потерял дар речи. Он перевел взгляд на остальных. Бьякуя Тогами поправил очки и кивнул ему с… уважением?
– Ты задержался, – холодно, но без злобы произнес Тогами. – Мы подготовили для тебя место в столовой. Тебе нужно восстановить силы после того, что ты пережил.
– Э-э… что? – Кокичи моргнул. – Ребята, вы что, коллективно головой ударились? Это я, Кокичи Ома! Тот самый парень, который лгал вам на каждом шагу и пытался превратить игру в хаос!
– Мы знаем, Кокичи, – Маки Харукава подошла к нему. Она не сжимала кулаки. Она протянула руку и осторожно убрала прядь волос с его лба. – И мы ценим это. Твоя ложь всегда была направлена на то, чтобы защитить нас, даже если ты этого не признавал. Мы всё понимаем.
Кокичи отшатнулся, словно его ударили током. Это было жутко. Это было намного страшнее, чем если бы они все набросились на него с ножами.
– Так, ладно, – он нервно рассмеялся, пятясь к выходу из зала. – Я понял. Это какая-то новая пытка Монокумы. Коллективный гипноз? Промывка мозгов? Очень смешно! Я ухожу исследовать локацию, не идите за мной!
– Конечно, – мягко отозвался Хадзиме Хината. – Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Мы будем в центральном саду, если ты захочешь поговорить. Не торопись, Кокичи. Мы подождем.
Ома развернулся и бросился бежать. Его персональный Монокума летел следом, издавая мерзкие звуки, похожие на звук работающего вентилятора.
Он пробежал через огромный коридор, где футуристические стеклянные панели сменялись тяжелыми дубовыми дверями. Это место было огромным. Он миновал библиотеку, которая казалась бесконечной, и выскочил на открытую террасу, выходящую на искусственный океан.
– Эй, ты! – крикнул он своему маленькому сопровождающему. – Что вы с ними сделали? Какое лекарство вы им подсыпали?
– Никакого лекарства, Кокичи-кун! – пропищал мини-Монокума. – Это просто новая настройка реальности. В этой версии игры все участники осознают твою «истинную ценность». Разве это не то, чего ты всегда хотел? Любовь, признание, понимание?
– Я хотел выиграть игру, а не стать центром культа! – прошипел Кокичи, прислонившись к перилам.
Его сердце бешено колотилось. Всю свою жизнь он строил стены из лжи, чтобы никто не мог подобраться слишком близко. Его сила заключалась в том, что его ненавидели или боялись. Но эта… эта всепоглощающая доброта лишала его всякого оружия.
– Ома-кун?
Он вздрогнул и обернулся. К нему подошла Селестия Люденберг. Она выглядела так же безупречно, как и в записях, которые он видел.
– Я принесла тебе чай, – сказала она, протягивая изящную фарфоровую чашку. – Я помню, что ты предпочитаешь много сахара. Ты выглядишь бледным.
Кокичи посмотрел на чашку так, будто в ней был яд.
– Селестия, верно? Королева лжи? – он прищурился. – Ты ведь понимаешь, что я твой конкурент? Ты должна пытаться меня подставить, а не чаем поить.
Селестия тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой.
– О, дорогой Кокичи. Зачем нам соперничать, когда мы можем дополнять друг друга? Твоя ложь — это искусство, а я умею ценить прекрасное. Пей, это поможет успокоить нервы.
Кокичи взял чашку, просто чтобы она ушла. Но Селестия не уходила. Она стояла рядом, глядя на искусственный горизонт, и ее присутствие не было угрожающим. Оно было… уютным. И это пугало его до дрожи.
– Почему? – спросил он наконец. – Почему вы все такие?
– Потому что мы наконец-то видим тебя, – ответила она просто. – Без масок. Мы знаем, через что ты прошел под тем прессом. Мы знаем, ради чего ты это сделал. В этом мире, Кокичи, тебе больше не нужно быть врагом, чтобы выжить.
Она слегка коснулась его плеча и ушла, оставив его одного с остывающим чаем.
Кокичи сделал глоток. Чай был идеальным. Именно столько сахара, сколько он любил.
– Черт… – прошептал он, чувствуя, как его привычный мир рушится.
Если это была игра, то правила изменились самым коварным образом. В обычной игре на выживание ты знаешь, кто твой враг. Но как играть, когда твой враг — это любовь сорока восьми человек, готовых на всё ради твоего комфорта?
Он провел на террасе около часа, пытаясь выстроить новую стратегию. Ему нужно было найти Мастермайндов. Их трое. Если он сможет вычислить хотя бы одного, возможно, он поймет, как разрушить этот морок.
Кокичи решил вернуться в основное здание. Проходя мимо спортзала, он услышал шум тренировки. Он заглянул внутрь и увидел, как Акане Овари и Сакура Огами спаррингуются, а за ними наблюдают Кайто и Тенко.
– О, Кокичи! – Кайто заметил его и широко улыбнулся, вытирая пот со лба полотенцем. – Хочешь с нами? Мы тут как раз обсуждали, что твоя ловкость очень пригодилась бы в тренировках на уклонение.
– Нет, спасибо, Момота-чан, – Кокичи постарался вернуть своему голосу привычный язвительный тон. – Я предпочитаю тренировать свой мозг, а не мышцы, которых у тебя всё равно больше, чем извилин.
Кайто не разозлился. Он просто рассмеялся своим громовым смехом.
– Ха-ха! Всё тот же Кокичи! Рад, что ты не потерял хватку. Слушай, если проголодаешься, Кируми и Тенару готовят праздничный ужин в твою честь. Приходи, ладно?
Кокичи ничего не ответил и быстро ушел.
В коридоре он столкнулся с Чиаки Нанами. Она сидела на скамейке, уткнувшись в свою приставку. Когда он подошел, она подняла голову и улыбнулась ему — той самой сонной, искренней улыбкой.
– Привет, Кокичи. Я нашла игру, которая тебе понравится. Она про управление секретной организацией. Хочешь поиграть позже?
– Чиаки, – Кокичи остановился. – Ты ведь понимаешь, что мы в Убийственной Игре? Кто-то может умереть в любой момент.
– Не в этот раз, – мягко сказала она. – Мы решили, что никто не будет убивать. Мы все здесь ради тебя, Кокичи. Чтобы показать тебе, что мир может быть другим.
– Это… это ненормально, – он сжал кулаки. – Вы все ведете себя как роботы!
– Мы просто любим тебя, – Чиаки снова вернулась к игре. – Разве это так плохо?
Кокичи бросился в свою комнату. Его имя уже было на табличке на двери — золотыми буквами. Внутри комната была обставлена в стиле его штаб-квартиры организации «D.I.C.E.». Там были шахматы, карты, маски и даже запасы его любимой виноградной газировки.
Он рухнул на кровать и закрыл лицо руками.
– Это кошмар, – простонал он. – Самый изощренный кошмар в моей жизни.
Маленький Монокума приземлился на спинку кровати.
– Тебе нравится комната? Мы очень старались! Все ученики помогали с дизайном. Шуичи даже отдал свои старые детективы, чтобы тебе было что почитать перед сном.
Кокичи резко сел.
– Слушай сюда, жестянка. Я найду выход. Я найду, кто за этим стоит, и я уничтожу эту игру. И мне плевать, сколько «любви» вы на меня выльете.
– Упу-пу-пу! – Медвежонок закружился в воздухе. – Удачи, Кокичи-кун! Но помни: в этой игре убийцей может стать только тот, кто разобьет тебе сердце. А кто захочет это сделать, когда ты — самое дорогое, что у них есть?
Кокичи замер. Это и была ловушка. Мастермайнды не пытались заставить их ненавидеть друг друга. Они создали утопию, в которой он, самый хаотичный элемент, стал центром притяжения. Если никто не хочет убивать, игра заходит в тупик. Но если цена этой утопии — его свобода и его личность, растворенная в этой фальшивой обожающей толпе…
Он встал и подошел к зеркалу. На него смотрел всё тот же мальчик с фиолетовыми волосами и хитрыми глазами. Но за его спиной, в отражении, он видел тени сорока восьми человек, которые стояли стеной, преграждая ему путь к выходу.
– Ну что ж, – прошептал он, и его губы дрогнули в настоящей, опасной ухмылке. – Если вы хотите поиграть в любовь, давайте поиграем. Но имейте в виду… я самый лживый любовник в мире.
Он вышел из комнаты и направился в столовую. Если они хотят праздничный ужин, он им его устроит. Но это будет ужин, который они запомнят навсегда.
В столовой уже было шумно. Огромный стол ломился от еды. Когда Кокичи вошел, наступила тишина, а затем все, как один, начали аплодировать.
– Наш почетный гость прибыл! – провозгласил Гандам Танака, чьи хомяки преданно пищали, глядя на Ому.
Кокичи прошел к главе стола, где для него было приготовлено кресло, больше похожее на трон. Он сел, окинул взглядом собравшихся — гениев, атлетов, убийц и детективов, которые смотрели на него с обожанием.
– Ну что, мои дорогие подданные! – Кокичи поднял бокал с виноградной газировкой. – Раз уж вы так сильно меня любите, я решил, что не буду вас разочаровывать. Но у меня есть одно маленькое условие.
– Всё, что угодно, Кокичи! – крикнула Аой Асахина, вытирая слезы радости.
– С этого момента, – голос Омы стал ледяным, а улыбка — шире, – я устанавливаю свои правила. И первое правило: если кто-то из вас посмеет быть слишком добрым без моего разрешения… я заставлю вас съесть весь запас лимонов в этой академии без сахара.
Раздался дружный смех. Они приняли это за шутку. Они снова не поняли.
Кокичи пригубил газировку. Она была слишком сладкой.
«Игра началась», – подумал он, глядя на три скрытые камеры под потолком, за которыми, он знал, наблюдали три Мастермайнда. – «Вы думали, что победили, превратив меня в своего идола? Но вы забыли одну вещь. Идол может потребовать жертв».
Он посмотрел на Шуичи, который сидел справа от него. Детектив улыбался — искренне и открыто. Кокичи почувствовал странный укол в груди, который он поспешил подавить.
Это была самая сложная партия в его жизни. И чтобы выиграть, ему придется стать тем, кем он никогда не был — человеком, который принимает любовь, не пытаясь ее разрушить. Или, по крайней мере, сделать вид.
– Эй, Шуичи, – прошептал Кокичи, наклонившись к детективу.
– Да, Кокичи?
– Ты ведь знаешь, что я всё это вру? Про правила, про лимоны… про всё.
Шуичи посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде была такая глубина понимания, что Кокичи на секунду захотелось закричать.
– Я знаю, Кокичи, – тихо ответил Шуичи. – Но это не важно. Важно то, что ты здесь.
Кокичи отвернулся, чувствуя, как краска заливает его лицо. Черт. Это будет гораздо сложнее, чем он думал.
За окнами столовой искусственное солнце начало садиться, окрашивая горизонт в кроваво-красный цвет. Три Монокумы на своих мониторах синхронно хихикнули.
Гранд-финал официально начался. И в этом финале самым опасным оружием была не смерть, а жизнь, отравленная бесконечной, невыносимой добротой.
– Ну что ж, – Кокичи громко стукнул бокалом по столу. – Раз уж мы все так сильно друг друга любим… кто хочет услышать мою самую большую и страшную ложь?
Весь зал замер, внимая каждому его слову. И в этой тишине Кокичи Ома впервые почувствовал, что, возможно, он не единственный, кто ведет здесь свою игру.
Но он был Верховным Лидером. И он не собирался проигрывать даже самому себе.