Одиночка в "Бонтен"
Динамика взаимного уничтожения
В полумраке спальни сорок пятого этажа воздух стал густым, как ртуть.
Лезвие скальпеля из медицинского титана не дрожало. Акира держала руку жестко, зафиксировав локтевой сустав и распределив вес тела так, чтобы в случае малейшего рывка лезвие вошло точно в сонную артерию, рассекая фасцию и внутреннюю яремную вену. Один толчок — и фонтан пульсирующей алой крови залил бы шелковую сорочку Рана, лишив его мозг кислорода за семь секунд.
Она знала эту анатомию наизусть. Знала глубину залегания сосудов, знала сопротивление хрящевой ткани гортани.
Но Ран Хайтани даже не моргнул.
Его зрачки, и без того широкие в полумраке, расширились еще сильнее, почти полностью вытеснив фиолетовый ободок радужки. По телу мужчины прокатилась медленная, едва уловимая волна напряжения, но это не был страх. В его груди родился тихий, хриплый смешок, заставивший трахею дрогнуть прямо под острием.
Металл прорезал верхний слой эпидермиса. На белоснежной коже Рана, в двух миллиметрах над воротом сорочки, проступила крошечная, безупречно круглая рубиновая бусина.
– Превосходно, – прошептал он, и его голос звучал так, будто лезвие у горла доставляло ему изощренное, почти эротическое наслаждение. – Рука не дрожит. Дыхание шестьдесят циклов в минуту. Ты и вправду сделана из рессорной стали, Алая.
– Я предупредила тебя, Хайтани, – ее голос был сухим и холодным, как лед на набережной залива. – Убери ладонь с моего запястья. Медленно. На счет три.
– А если я откажусь? – Ран не шелохнулся. Напротив, его пальцы, сжимавшие ее левое запястье, сомкнулись чуть плотнее. Кожа к коже. Его большой палец с размеренной, гипнотической неспешностью снова огладил старый белесый рубец от ножа Каена. – Резнешь? Прямо здесь? В моих собственных апартаментах?
– Для меня нет разницы между твоими шелками и грязью подвалов Ота, – процедила Акира. – Один.
– Риндо спит через стенку, – лениво протянул Ран, глядя ей прямо в глаза с вызывающим, пьянящим вызовом. – Кира дежурит на этаже ниже. На выходе из башни — взвод автоматчиков, преданных лично мне. Ты убьешь меня, сделаешь шаг к двери, и тебя распылят на атомы крупнокалиберными пулями еще до того, как створки лифта успеют закрыться.
– Мне плевать на выживание, если цена за него — чужой поводок, – ее алые глаза сверкнули во тьме, как раскаленные угли. – Два.
Ран смотрел на нее снизу вверх, и в его взгляде больше не осталось ни капли снисходительности. Там горело чистое, незамутненное безумие Роппонги — района, который они с братом утопили в крови еще в тринадцать лет. Он видел перед собой не сломленную сироту, не напуганную девчонку с улицы. Перед ним стояла равная. Зверь той же породы. Хищник, способный отгрызть собственную лапу, лишь бы не сидеть на цепи.
– Ты восхитительна, – тихо выдохнул он.
Ран медленно, подчеркнуто плавно разжал пальцы.
Его рука соскользнула с ее запястья, поднялась ладонью вверх в притворном жесте капитуляции и легла на его собственное колено.
Акира не убрала скальпель сразу. Она выждала три удара сердца, фиксируя отсутствие скрытых движений, после чего коротким щелчком запястья убрала лезвие в скрытый паз на предплечье. Металл скрылся под манжетой черной туники.
– Убирайся, – бросила она, отступая на шаг к панорамному окну.
Ран поднялся с матраса. Он был на голову выше ее, шире в плечах, но сейчас между ними существовала невидимая, натянутая до предела струна взаимного уничтожения. Он провел кончиком пальца по своей шее, смазал каплю крови, выступившую из пореза, поднес палец к губам и медленно слизал ее, не сводя с Акиры немигающего взора.
– Сегодня ты победила по очкам, инженер, – на его губы вернулась та самая ядовитая, манящая ухмылка. – Но помни: игра только началась. Завтра в десять утра ты предстанешь перед всей верхушкой. И поверь мне, Сандзу будет не единственным, кто захочет проверить твердость твоих костей.
– Пусть пробуют, – холодно бросила она в ответ. – У меня хватит формул для каждого из вас.
Ран тихо хмыкнул, подобрал с кресла свой чернильно-фиолетовый пиджак, перекинул его через плечо и направился к выходу. У самых дверей он задержался, оглянувшись в полумрак комнаты:
– Поспи, Акира. Завтра тебе понадобятся все твои рефлексы. «Бонтен» не прощает слабости. Но силу... силу мы возводим в культ.
Дверь спальни закрылась с мягким пневматическим щелчком. Сенсорный замок вспыхнул багровым огоньком, отрезая ее от внешнего мира.
Акира осталась одна.
Она подошла к панорамному окну, прижавшись лбом к ледяному, вибрирующему от ночного ветра стеклу. Внизу расстилался Токио — гигантская электрическая схема, залитая неоновым ядом. Миллионы огней, переплетения дорог, мерцание рекламных щитов.
Она подняла левую руку и посмотрела на запястье.
Кожа все еще хранила тепло чужих пальцев. Это ощущение жгло сильнее, чем спирт Кирако. Ран Хайтани не пытался ее сломать силой, как делал Каен. Он действовал тоньше, опаснее — он пытался сделать так, чтобы она сама шагнула в его капкан, завороженная блеском фиолетовых глаз и обещанием абсолютной автономии.
«Не выйдет, – подумала Акира, сжимая здоровую ладонь в кулак до побеления костяшек. – Сталь не гнется под чужим взглядом. Сталь либо режет, либо ломается пополам».
Она легла на кровать, не раздеваясь, положив складную косу под подушку, и закрыла глаза.
Сон пришел мгновенно — тяжелый, лишенный сновидений, похожий на временное отключение питания в обесточенном бункере.
***
Утро наступило без предрассветных сумерек. Ровно в 08:30 жалюзи на панорамных окнах автоматически разошлись, впуская в комнату холодный, белесый свет осеннего токийского солнца.
Акира уже сидела за рабочим столом, заканчивая расшифровку телеметрических логов ночного теста. На экране ноутбука ровными зелеными столбцами шли данные: частотный отклик, фазовый сдвиг, коэффициент подавления радара «Акицусима». Система сработала идеально. Ни единого сбоя в опорном генераторе.
Сигнал входной двери заставил ее оторваться от экрана.
– Входи, Кирако. Я знаю, что это ты, – не оборачиваясь, произнесла Акира.
Створка отъехала в сторону. Ямада Кирако перешагнула порог, ведя за собой двоих молчаливых парней из службы безопасности, которые несли массивный чехол для одежды и два тяжелых металлических кейса.
– Поразительная сенсорика, – протянула медик, жестом приказывая бойцам оставить груз на диване и удалиться. – Как ты догадалась? По запаху антисептика?
– По шагам, – сухо ответила Акира. – Частота шагов — сто восемнадцать в минуту. Длина шага — шестьдесят два сантиметра. Каблук высотой девять сантиметров со скошенным металлическим набойником. Риндо ходит тяжелее, Ран скользит бесшумно, Коконой волочит правую ногу после старой травмы колена.
Кирако замерла посреди комнаты. Ее золотые глаза расширились, а на губах расплылась улыбка абсолютного, почти благоговейного восторга:
– Боги... Твой мозг — это действительно шедевр вычислительной техники. Если ты когда-нибудь решишь умереть, пообещай, что завещаешь свое тело моей лаборатории. Я забальзамирую тебя лично, поставлю в стеклянный саркофаг и буду любоваться каждым нервным узлом.
– Если я решу умереть, Кирако, я заберу с собой в могилу весь этот небоскреб, – Акира повернулась на стуле, скрестив руки на груди. – Зачем пришла? Перевязка только завтра.
– Перевязка подождет, – Кира подошла к чехлу на диване и расстегнула длинную молнию. – Майки назначил общий сбор верхушки на десять ноль-ноль в центральном зале совещаний. Ты официально вступаешь в совет директоров синдиката как руководитель департамента стратегических вооружений. А совет «Бонтена» — это не сходка уличной шпаны в спортивках. Здесь встречают по одежке, а провожают выстрелом в затылок.
Из чехла медик извлекла потрясающей красоты комплект.
Удлиненный приталенный смокинг из тяжелого матового шелка цвета запекшейся крови — почти черного, но вспыхивающего глубоким рубиновым отливом при падении света. Узкие брюки со стрелками, глухая шелковая блузка с высоким воротником-стойкой, скрывающим шею до самого подбородка, и тяжелые кожаные ботильоны на низком ходу с титановыми вставками в носках.
– Стопроцентный шелк, египетский хлопок, никакой шерсти, – перечислила Кирако, поглаживая ткань ладонью в тонкой перчатке. – Никаких металлических пуговиц с содержанием никеля — только вороненая сталь. Ран лично утверждал эскиз у нашего портного в Гиндзе вчера в три часа ночи. Он даже пригрозил мастеру вырвать язык, если на швах обнаружится хоть одна шерстяная нитка от подклада.
Акира нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается волна глухого раздражения:
– Ему не стоило утруждаться.
– О, поверь мне, для Рана это не труд, а чистое эстетическое удовольствие, – Кирако подошла ближе, ее золотые глаза впились в шею Акиры. Взгляд медика мгновенно зафиксировал крошечную точку спекшейся крови над ключицей. – Батюшки... Что это у нас? Неужели старший Хайтани наконец-то попытался сорвать бутон и наткнулся на шипы?
– Он подошел слишком близко. Я обозначила дистанцию.
Кирако тихо, грудно рассмеялась, запрокинув голову:
– Ты полоснула его скальпелем! Я знала! Я видела пластырь у него на шее за завтраком, но он отмахнулся, сказав, что порезался опасной бритвой. Ран Хайтани, который бреется у лучшего цирюльника в Роппонги последние десять лет! Какая прелесть... Девочка моя, ты играешь с огнем, в котором сгорели сотни людей.
– Я сама огонь, – отрезала Акира, поднимаясь со стула. – Выйди. Мне нужно переодеться.
– Как скажешь, моя королева стали, – Кирако сделала шутливый реверанс. – Через двадцать минут за тобой придет конвой. И... Акира?
– Что?
– Сандзу пришел в себя, – голос медика внезапно потерял всю игривость, став сухим и клиническим. – Я вправила ему челюсть и наложила восемь титановых скоб на скуловую кость. Он наколот обезболивающими и синтетикой до состояния берсерка. Он не простит тебе унижения перед Майки. Будь готова бить на поражение.
Дверь закрылась, оставляя Акиру наедине с темно-красным смокингом.
Она оделась быстро. Ткань легла идеально — плотная, прохладная, не сковывающая движений в плечевом поясе. Воротник-стойка надежно спрятал синяки от удара Каена, а внутренние карманы смокинга были усилены кевларовой подкладкой: в левый идеально лег цилиндр складной косы, в правый — запасной комплект скальпелей.
Она подошла к зеркалу.
Черные короткие волосы с ярко-алыми концами были гладко зачесаны назад, открывая холодный лоб и тонкую линию рассеченной брови. Глаза цвета свежей крови горели на бледном, заострившемся лице. Перебинтованное запястье было скрыто длинным манжетом, схваченным массивной запонкой из черного титана.
Она выглядела не как жертва уличных разборок. Она выглядела как карающий клинок, отлитый из самых дорогих сплавов криминального мира.
Ровно в 09:55 двери распахнулись.
На пороге стояли братья Хайтани.
Риндо был в темно-синем костюме, в узких очках с градиентными стеклами, его руки привычно покоились в карманах. Ран... Ран выглядел безупречно. Черный фрак, белоснежная манишка, идеально уложенные косы и крошечный прямоугольник телесного пластыря на шее, прямо над воротником.
Фиолетовые глаза старшего брата скользнули по фигуре Акиры, и на его лице проступило выражение абсолютного, собственнического триумфа.
– Цвет тебе к лицу, Алая, – произнес он бархатным, низким голосом. – Настоящая кровь Роппонги.
– Хватит трепаться, Ран, – бросил Риндо, глядя на часы. – Майки уже в зале. Опоздаем на тридцать секунд — Сандзу начнет палить во все стороны, оправдываясь протоколом безопасности.
– Пусть только попробует, – лениво отозвался Ран, делая шаг назад и пропуская Акиру вперед. – После тебя, миледи.
Они спустились на пятьдесят пятый этаж — уровень, где располагался главный зал заседаний исполнительного комитета «Бонтена».
Здесь не было окон. Огромное круглое помещение было зашито в листы полированного черного гранита и бронестекла. В центре стоял гигантский стол из мореного дуба в форме незамкнутого кольца. Воздух был ледяным, пахнущим кондиционированным холодом, крепким кофе и дорогим табаком.
Все места уже были заняты.
Во главе кольцевого стола, на высоком кожаном кресле с подлокотниками из полированной кости, сидел Майки. Белые волосы, темные тени под пустыми черными глазами, свободная черная толстовка без каких-либо знаков отличия. Перед ним стояла чашка зеленого чая и маленькая плетеная корзинка с тайяки.
Слева от него сидел Коконой Хаджиме, листая сводные финансовые отчеты на планшете. Рядом с ним — Какучё, чье суровое лицо со страшным шрамом через весь глаз выражало абсолютное, солнечное спокойствие. Чуть дальше развалился Мочизуки Канджи, массивная фигура которого занимала полтора кресла, и Такеоми Акаши, задумчиво пускавший кольца дыма в потолок.
А справа от Майки стоял Сандзу Харучиё.
Его лицо было зафиксировано сложной медицинской повязкой из прозрачного полимера, удерживающей сломанную челюсть. Розовые волосы падали на глаза, а в расширенных зрачках полыхало такое количество яда и психоделической ярости, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. На бедре Сандзу покоилась катана в черных ножнах, а под полой малинового пиджака угадывался тяжелый кольт.
Когда Ран, Акира и Риндо вошли в зал, разговоры мгновенно стихли.
Сандзу дернулся всем телом, его рука легла на рукоять катаны, из горла вырвался придушенный, булькающий хрип сквозь стянутые челюсти.
– Сядь, Харучиё, – не повышая голоса, произнес Майки.
Сандзу замер, заскрипел зубами так, что звук разнесся по всему залу, но послушно опустился в кресло, не сводя с Акиры взгляда, обещающего медленную, мучительную смерть.
– Доброе утро, господа, – Ран вальяжно прошел к столу, отодвигая массивное кресло рядом со своим местом. – Позвольте представить вам человека, который вчера ночью превратил береговую охрану Японии в слепых котят. Игараши Акира. Новый технический директор синдиката.
Акира не села. Она осталась стоять, уперев здоровую правую руку в спинку кресла. Ее алые глаза спокойно, без тени страха или почтения скользнули по лицам самых опасных преступников страны.
– Сводка подтверждена, – подал голос Коконой, не отрываясь от экрана. – Сухогруз «Наньхай» разгружен в закрытом доке Йокогамы сорок минут назад. Восемьдесят тонн груза на складах. Ни одного запроса от таможни или береговой полиции. Система интерференции окупила затраты на покупку модулей в три раза за одну ночь.
Какучё поднял свой единственный видящий глаз на Акиру:
– Говорят, ты сама собрала алгоритм. Без внешних серверов.
– Алгоритм создали мои родители пятнадцать лет назад, – четко, ровным тоном ответила Акира. – Я лишь восстановила структуру ядра и адаптировала несущие частоты под современные цифровые стандарты береговой обороны.
– Твой брат утверждал, что это его разработка, – подал голос Такеоми, стряхивая пепел в тяжелую хрустальную пепельницу.
– Мой брат не мог отличить дифференциал от интеграла, – отрезала она. – Каен был вором и посредственностью. Он пытался продать то, чего не понимал. Поэтому он мертв.
Сандзу резко ударил кулаком по столу. Фарфоровые чашки подпрыгнули.
– Она убила... своего босса... своего лидера! – прохрипел Сандзу сквозь медицинскую шину, брызгая слюной. – Предательница! Дворняга с помойки! Сегодня она застрелила брата, а завтра сольет наши координаты полиции за амнистию! Майки, прикажи мне! Я сниму с нее кожу за три часа!
В зале повисла тяжелая, душная тишина.
Ран Хайтани медленно, с леденящим спокойствием оперся обеими руками о стол, подавшись вперед. Его фиолетовые глаза превратились в две узкие щели:
– Харучиё, если ты еще раз откроешь свою сломанную пасть в сторону Акиры, я лично затолкаю твою катану тебе в глотку рукоятью вперед. И Кира даже не станет тебя зашивать.
– Ты угрожаешь мне, Хайтани?! – взвизгнул Сандзу, подскакивая на ноги. Клинок катаны вышел из ножен на два пальца с чистым, звенящим звуком. – Из-за этой шлюхи?!
– Хватит.
Слово упало, как гранитная плита.
Майки даже не поднял головы от своей тарелки. Он отломил кусочек вафли, медленно прожевал его и лишь затем перевел свой мертвый, пустой взгляд на Сандзу.
Заместитель главы «Бонтена» побледнел. Клинок с тихим щелчком вернулся в ножны. Сандзу медленно, мелко подрагивая от бессильной злобы, опустился обратно в кресло и опустил голову.
Майки посмотрел на Акиру.
– Ты доказала свою полезность, – произнес Сано Манджиро. Голос звучал тихо, монотонно, словно шелест сухих листьев. – Коко переведет на твой операционный счет два процента от чистой прибыли с каждой проводки грузов через Йокогаму. У тебя будет своя охрана и право на ликвидацию любого, кто попытается саботировать твои проекты внутри организации.
Он сделал паузу, его черные зрачки впились в ее лицо:
– Но взамен ты отдашь нам следующий этап. Проект «Цербер».
Акира замерла. Внутри все похолодело, но ее лицо осталось непроницаемой маской.
«Цербер».
Это слово не звучало пятнадцать лет. Отцовский проект 2005 года. Последняя, самая страшная разработка лаборатории «Мицубиси Хэви Индастриз», закрытая правительством за день до гибели родителей.
Система автономного наведения для беспилотных ударных комплексов, способная перехватывать управление военными спутниками на геостационарной орбите. Оружие судного дня для локальных конфликтов.
– Откуда вы знаете это название? – ее голос прозвучал глухо.
Коконой вывел на центральный настенный проектор скан старого архивного документа с грифом секретности Министерства обороны Японии:
– Каен успел передать нам оглавление архива перед тем, как решил сыграть в самостоятельность. Формул там нет — только спецификации. Но тайваньский синдикат «Чёрный дракон» уже вышел на нас. Они знают, что чертежи у тебя. Они предлагают за них двести миллионов долларов наличными и полный контроль над портами Осаки.
– Чертежи не продаются, – ледяным тоном ответила Акира.
– Мы и не собираемся их продавать, – лениво вмешался Ран, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. – «Бонтен» не торгует оружием, которое может сделать наших врагов сильнее нас. Мы собираемся построить этот комплекс здесь. В Токио.
– Это невозможно, – отчеканила Акира. – Для сборки процессоров квантовой логики нужны чипы на арсениде галлия с топологией три нанометра. В Японии нет таких мощностей. Единственный завод, производящий кристаллы такого класса, находится на Тайване, в Синьчжу.
– Именно поэтому, – Коконой переключил слайд на экране, – через три дня делегация «Чёрного дракона» прибывает в Токио под видом торговой миссии. Они везут с собой партию экспериментальных чипов. Они хотят переговоров. Они думают, что будут говорить с Каеном.
Финансист усмехнулся своей лисьей, хищной улыбкой:
– Но вместо мертвого Каена на встречу пойдешь ты, Акира. В сопровождении братьев Хайтани. Твоя задача — подтвердить подлинность кристаллов, забрать партию и переписать протоколы доступа под наши серверы.
– А если они поймут, что Каен мертв? – спросил Риндо, поправляя очки.
– Они поймут это в любом случае, – пожал плечами Коконой. – «Темная луна» исчезла с радаров, слухи по улицам уже поползли. Тайваньцы придут с охраной. Они будут нервничать. Поэтому Ран берет с собой сорок бойцов и зачистную группу.
Майки поднялся из-за стола. Все присутствующие мгновенно выпрямились, склонив головы. Только Акира осталась стоять прямо, глядя в спину уходящему лидеру.
– Никаких свидетелей после передачи чипов, – бросил Майки, не оборачиваясь, уже у самых дверей зала. – Заберите кристаллы. Уничтожьте делегацию. Город должен знать, что бывает с теми, кто пытается ставить условия «Бонтену».
Дверь за Сано Манджиро закрылась.
Собрание было окончено.
Сандзу поднялся первым. Проходя мимо Акиры, он остановился на долю секунды, его безумные голубые глаза сверкнули из-под повязки, а из горла вырвалось шипение:
– Посмотрим... как ты запоешь... когда тайваньцы начнут резать тебя на части... Я буду смотреть и смеяться...
– Если тайваньцы начнут резать, Харучиё, – тихо, с пугающим спокойствием ответила Акира, глядя ему прямо в переносицу, – я использую твое тело как щит от пуль. Твои габариты как раз подходят, чтобы закрыть грудную клетку от осколков.
Сандзу дернулся, но Риндо уже положил руку на рукоять своего пистолета, а Ран поднялся во весь рост, нависая над заместителем. Харучиё сплюнул кровью на гранитный пол и вылетел из зала, хлопнув дверью так, что задрожали бронестекла.
– У тебя талант заводить друзей, золотце, – протянул Ран, подходя к ней сзади.
– У меня нет времени на друзей, – Акира повернулась к нему. – Мне нужны технические спецификации кристаллов «Чёрного дракона». И доступ к высоковольтному стенду в лаборатории. Если тайваньцы попытаются всучить нам бракованные чипы с логическими ловушками, я должна сжечь их контроллеры на месте.
– Получишь все, что нужно, – Ран улыбнулся своей фирменной, опасной улыбкой. – Пойдем, инженер. Нам предстоит подготовиться к приему гостей.
***
Следующие трое суток пролетели в лихорадочной подготовке.
Акира почти не выходила из лаборатории. Кирако появлялась дважды в день, принося питательные смеси, проверяя швы на руке и с неподдельным восторгом наблюдая за тем, как пальцы Акиры собирают сложнейший тестовый адаптер для проверки тайваньских микросхем.
– Ты работаешь так, будто завтра наступит конец света, – заметила Кирако на третий день, обрабатывая свежий рубец заживляющим гелем.
– Для тайваньцев он наступит, – сухо бросила Акира, не отрывая взгляда от микроскопа. – Они везут военные прототипы. Синдикат «Чёрный дракон» — это не уличная шпана. Это бывшие офицеры спецназа Китайской Республики, ушедшие в криминал после реформы разведки. Они обучены действовать в замкнутых пространствах. Если начнется бойня... Ран и его сорок автоматчиков могут не успеть среагировать.
– Ты переживаешь за Рана? – Кирако лукаво прищурила золотые глаза.
– Я переживаю за целостность кремниевых пластин, – отрезала Акира. – Если пуля пробьет кристалл — проект «Цербер» будет отброшен на десять лет назад.
Дверь шлюза распахнулась, впуская холодный воздух и запах дождя.
Ран Хайтани стоял на пороге. На нем было длинное черное пальто из матовой кожи, тяжелые армейские ботинки и черные кожаные перчатки. Волосы были уложены назад, открывая хищные, резкие черты лица. За поясом темнела тяжелая рукоять телескопической дубинки, а под мышкой угадывалась оперативная кобура с австрийским «Глоком».
– Пора, Алая, – произнес он коротко. – Кортеж у южного терминала. Тайваньцы причалили в заброшенном портовом секторе Кавасаки.
Акира выключила паяльную станцию.
Она сняла белый защитный халат, оставшись в своем темно-красном смокинге. Проверила крепление косы во внутреннем кармане — механизм сработал с идеальным, едва слышным щелчком. Скальпели в правом рукаве. Адаптер для проверки чипов — в небольшом ударопрочном чемоданчике из титанового сплава.
– Я готова, – сказала она, встретившись взглядом с его фиолетовыми глазами.
– Тогда идем, – Ран протянул руку, жестом приглашая ее вперед. – Покажем этим южным гостям, как встречает Токио.
***
Портовая зона Кавасаки встретила их непроглядной тьмой, запахом гнилых водорослей, мазута и непрекращающимся ледяным ливнем.
Старый складской терминал номер четыре стоял на самом краю полуразрушенного пирса. Вокруг него черными тенями замерли шесть бронированных внедорожников «Бонтена». Сорок бойцов в черной тактической форме и кевларовых шлемах оцепили периметр, растворившись в дождевой мгле с автоматическими карабинами на изготовку.
Риндо остался снаружи, координируя группы снайперов на крышах соседних пакгаузов.
Внутри склада горели лишь три галогеновые лампы, подвешенные к ржавым балкам перекрытий. Свет падал на старый деревянный погрузочный стол, вокруг которого стояли восемь человек.
Все они были одеты в темные непромокаемые куртки военного образца. На лицах — холодные, выдубленные ветром и порохом выражения профессиональных наемников. Во главе группы стоял мужчина лет пятидесяти с глубоким шрамом через левую щеку и тяжелым, тяжелым взглядом человека, прошедшего не одну войну в джунглях Юго-Восточной Азии.
Полковник Чэнь. Бывший командир разведывательного батальона тайваньской морской пехоты, ныне — глава силового крыла «Чёрного дракона».
Когда тяжелые железные двери склада со скрипом отворились, впуская порывы мокрого ветра, тайваньцы синхронно положили руки на оружие под куртками.
Ран и Акира вошли вдвоем. Без охраны. Без видимого оружия.
Старший Хайтани шел своей привычной, ленивой, кошачьей походкой, засунув руки в карманы кожаного пальто. Акира шла рядом, держа в правой руке титановый кейс. Ее лицо было абсолютно спокойным, алые глаза равнодушно скользили по позициям стрелков тайваньцев.
Чэнь прищурился, делая шаг вперед:
– Где Игараши Каен? У нас был договор с ним.
– Каен скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности, – лениво протянул Ран, останавливаясь в трех метрах от стола. – Пуля калибра девять миллиметров прошла прямо через его сердце. Такое случается, когда люди берут на себя обязательства, которые не могут выполнить.
Тайваньцы напряглись. Раздались сухие щелчки предохранителей под одеждой.
– А ты кто такой, сопляк в дизайнерском пальто? – прорычал Чэнь на ломаном японском.
– Ран Хайтани. Исполнительный директор синдиката «Бонтен», – Ран слегка склонил голову, и на его губах появилась та самая улыбка, от которой у людей в Токио леденела кровь. – А это — Игараши Акира. Единственный законный наследник всех патентов и кодов проекта «Цербер». Та, ради кого вы притащили свои задницы через Восточно-Китайское море.
Чэнь перевел тяжелый взгляд на девушку:
– Девчонка? Каен говорил, что архив у него.
– Каен врал, – спокойно ответила Акира, делая шаг вперед и ставя кейс на деревянный стол. Замки щелкнули. – Мой брат не мог прочитать даже базовую схему коммутации кристаллов. Вы привезли процессоры на арсениде галлия? Топология три нанометра?
Чэнь помедлил несколько секунд, взвешивая шансы. Ситуация явно вышла из-под контроля, но жажда заполучить коды «Цербера» перевесила осторожность. Он сделал знак рукой одному из своих людей.
На стол лег герметичный пластиковый кейс с символикой тайваньского научно-исследовательского института. Чэнь открыл его, повернув к Акире.
Внутри, в гнездах из антистатического поролона, мерцали синеватыми гранями двенадцать квадратных кремниевых пластин, запаянных в вакуумную полимерную оболочку.
Акира достала из своего чемоданчика адаптер — сложный прибор с игольчатыми щупами и цифровым экраном. Ее пальцы в черных шелковых перчатках двигались быстро, без единой заминки.
Она подключила первый чип к тестовой шине.
На экране адаптера побежали зеленые строки шестнадцатеричных данных:
`CHIP_ID: TAIWAN_SEMI_X99` `CRYSTAL_INTEGRITY: 99.8%` `INSTRUCTION_SET: MIL_STD_2045`
– Кристаллы подлинные, – произнесла Акира через сорок секунд. – Архитектура ядра соответствует отцовским спецификациям. Они готовы к интеграции.
– Отлично, – Чэнь оперся ладонями о стол, нависая над ней. – Теперь отдай нам коды доступа к спутниковым частотам. Флеш-накопитель с алгоритмом дешифровки. И мы разойдемся миром.
– Кодов нет на накопителях, полковник, – Акира медленно подняла голову, и ее алые глаза встретились с его взглядом. – Коды здесь. В моей голове. Я помню каждую строчку. До последнего байта.
Чэнь на мгновение опешил, а затем его лицо перекосило от бешенства:
– Вы играете со мной?! Взять девку! Живой! Мы выпотрошим ее мозги на Тайване!
Все произошло за доли