← Назад к обзору

Одна неожиданная встреча перевернула весь мир.

Партия для троих

Утро больше не начиналось с запаха кофе и ленивых поцелуев. Теперь оно начиналось с резкого, удушливого приступа тошноты, который гнал Орена в ванную еще до того, как он успевал толком открыть глаза. Он сидел на холодном плиточном полу, обнимая фарфорового друга, и слушал, как Редди обеспокоенно топчется за дверью.

— Орен? Опять? — голос мужа звучал приглушенно, в нем смешались сон и тревога. — Может, все-таки к врачу, а? Третью неделю уже маешься. Это ненормально.

— Все норм, чувак, — выдохнул Орен, утирая рот тыльной стороной ладони. — Просто… переел вчера. Пицца была жирновата.

Это была откровенная ложь. Пиццу они вчера не ели. Но Орену казалось странным, даже неправильным, что Редди так за него беспокоится. Он привык быть источником энергии, вечным двигателем в их паре, тем, кто заряжал позитивом и отбивал любой напряг своим дурацким смехом и барабанными соло на коленках. А теперь он превратился в бледную, вечно уставшую развалину, которую мутило от запаха любимого геля для душа Редди. Это было унизительно.

Когда приступ отступил, оставив после себя лишь слабость и противный привкус во рту, Орен поднялся, глядя на свое отражение в зеркале. Бледный. Круги под глазами. Даже его вечно торчащие оранжевые волосы, казалось, поникли. Усики с шариками на концах безвольно свесились по бокам головы. Что с ним, черт возьми, творилось?

Мысль, дикая и совершенно абсурдная, зародилась еще пару дней назад, когда он, листая ленту новостей в телефоне, наткнулся на какую-то статью о редких медицинских аномалиях. Он тогда посмеялся, отмахнулся. Бред. Фантастика. Но сейчас, глядя на свое измученное лицо, он не мог отделаться от этого навязчивого, невозможного предположения.

Ритм. Все дело было в ритме. Его собственный сбился, стал аритмичным и слабым. Но под ним, где-то очень глубоко, он начал чувствовать другой. Тихий, трепещущий, как крылья мотылька, запертого в банке. Второй пульс.

Дрожащими руками он открыл аптечку. Редди ушел на утреннюю пробежку, и у Орена было время. Он вспомнил, что как-то покупал пару тестов на беременность для подруги из группы, которая паниковала после вечеринки. Один так и остался лежать на дне ящика. Нашел. Маленькая картонная коробочка, казавшаяся сейчас порталом в другую вселенную.

Инструкция была до смешного простой. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая паническую дробь. Он сделал все, как было написано, и положил тонкую пластиковую полоску на край раковины. Пять минут. Пять самых долгих минут в его жизни. Он не мог стоять на месте. Ходил по крошечной ванной из угла в угол, теребя свои антеннки, накручивая на палец прядь волос. Это же глупо. Полный бред. Он парень. Такого не бывает. Он просто отравился, или у него какой-то странный вирус, или…

Таймер на телефоне пропищал оглушительно громко. Орен замер. Медленно, словно боясь спугнуть призрака, он подошел к раковине и взял тест.

Две.

Две яркие, четкие, неоспоримые фиолетовые линии. Словно два обещания. Словно два удара в тарелки, возвещающие начало совершенно нового трека.

Орен смотрел на них, и мир вокруг перестал существовать. Шум улицы за окном, тиканье часов, гудение холодильника — все стихло. Остался только этот оглушительный внутренний грохот и две полоски, которые горели, казалось, ярче солнца. Удивление не успело схлынуть, как его накрыло теплой, мощной волной чистой, незамутненной радости. Она разливалась по венам, заполняя каждую клетку, вытесняя страх, тошноту и слабость.

Беременность. Он. Орен. Это было сюрреалистично, невообразимо, но от этого реальность становилась только слаще, только желаннее. Он снова посмотрел на тест, а потом на свое отражение. На лице медленно расцветала улыбка — сначала неуверенная, потом все шире и счастливее. Он приложил ладонь к своему плоскому животу.

— Привет, чувак, — прошептал он. — Или чувиха. По ходу, мы с тобой тут затусили.

Но где-то на периферии сознания все еще шевелились остатки сомнений. А вдруг тест бракованный? А вдруг это какая-то гормональная ошибка? Ему нужно было доказательство. Железобетонное. То, что можно увидеть. Потрогать.

Он нашел в интернете телефон ближайшего частного медицинского центра и записался на УЗИ, назвав вымышленную женскую фамилию. Голос на том конце провода был любезным и ни о чем не спрашивал.

***

Тишина затемненного кабинета давила на уши. Пахло спиртом и чем-то еще, стерильным, медицинским. Орен лежал на кушетке, задрав футболку, и ежился от холода геля, который врач, пожилая женщина с усталыми, но добрыми глазами, нанесла ему на живот. Она молча водила датчиком, и на экране рядом с кушеткой плясали какие-то серые, неясные тени, похожие на помехи в старом телевизоре.

— Так, — сказала она наконец, ее голос был ровным и спокойным, будто видеть на УЗИ брюшной полости парня с оранжевыми волосами и антеннками было для нее обычным делом. — Смотрите сюда.

Она нажала на какую-то кнопку, и изображение замерло. Увеличила фрагмент.

— Вот это ваш желчный пузырь, тут все в норме. Печень… почки… А вот это… — она сделала паузу, и Орен задержал дыхание. — Вот это то, что вы искали.

На экране, среди серых всполохов, проступило крошечное, похожее на фасолинку, очертание. Неясное, еще совсем неоформившееся, но неоспоримо живое.

— Срок очень маленький, около шести недель, — продолжала врач. — Но эмбрион закрепился хорошо. Хотите послушать?

Орен только смог кивнуть, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Врач снова нажала кнопку, и кабинет наполнился звуком.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.

Быстрый, частый, уверенный ритм. Самая невероятная музыка, которую Орен когда-либо слышал. Это было не просто биение сердца. Это была сама жизнь. Чистая, концентрированная, звучащая внутри него. Его сердце забилось в унисон с этим крошечным, но таким мощным сигналом, наполняясь безграничной гордостью и всепоглощающей нежностью. В нем что-то окончательно и бесповоротно изменилось. Мир вокруг обрел новые, более глубокие и яркие краски.

— Все в порядке? — мягко спросила врач, заметив, что по его щекам текут слезы.

— Лучше, чем когда-либо, — прошептал Орен, не отрывая взгляда от экрана.

Он ушел из клиники с маленьким черно-белым снимком в кармане. Самым драгоценным сокровищем в мире. Теперь все было реально. Теперь нужно было сказать Редди.

***

Предвкушение встречи смешивалось с диким волнением. Орен решил не ждать до вечера. Он знал, где Редди — в спортзале при университете, таскает железо после пар. Он почти бежал по коридорам, прижимая руку к карману, где лежал снимок. Как Редди отреагирует? Он вспыльчивый, иногда резкий. А вдруг он испугается? Вдруг решит, что это слишком?

Нет. Глупости. Это же Редди. Его Редди. Человек, который опустился перед ним на колено в осеннем саду. Человек, который поклялся быть с ним навсегда.

Запах пота, металла и резины ударил в нос, как только он открыл тяжелую дверь в тренажерный зал. Внутри было немноголюдно. Редди он заметил сразу. Тот сидел на скамье для жима лежа, без футболки, и сосредоточенно поднимал огромную штангу. Капли пота стекали по его лицу и груди, мышцы на руках и спине перекатывались под кожей, как живые. В его движениях была мощь, контроль и та самая сосредоточенная грация, которая когда-то зацепила Орена в саду Винерии.

Орен дождался, пока он закончит подход и с грохотом опустит штангу на стойки. Редди сел, тяжело дыша, и провел рукой по мокрым красным волосам. Его маленькие рожки блестели в свете люминесцентных ламп.

Орен не выдержал. Он бросился к нему через весь зал, не обращая внимания на удивленные взгляды немногочисленных посетителей.

— Редди! — выдохнул он, подбегая к скамье. В его глазах горел особенный, лихорадочный огонь.

Редди поднял на него удивленный взгляд. Он явно не ожидал увидеть его здесь.

— Орен? Что случилось? Ты же вроде плохо себя чувствовал.

— У меня новости! — выпалил Орен, его голос дрожал от нетерпения и переполнявших его эмоций.

Редди встал и, не обращая внимания на то, что весь мокрый от пота, заключил его в объятия. От него пахло сталью, силой и чем-то еще, родным и знакомым.

— Какие новости, дорогой? — пробубнил он ему в макушку, явно предвкушая рассказ о какой-нибудь новой сумасшедшей идее для песни или сплетни из жизни их общих знакомых. — Твоя группа наконец-то нашла басиста-трезвенника?

Орен отстранился, заглядывая ему прямо в глаза. Сейчас. Момент настал.

— У нас будет ребенок, — прошептал он, и мир снова замер.

Редди моргнул. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись недоумением.

— Что? В смысле? Мы заведем щенка? Я же говорил, что пока не готов…

— Нет, Редди, — Орен покачал головой, его губы дрожали. — Не щенок. Ребенок. Я… Я жду ребёнка от тебя. Нашего ребёнка.

Он замолчал, вглядываясь в лицо мужа, пытаясь прочитать в его зеленых глазах хоть что-то. Но там была лишь пустота и полное, тотальное непонимание. Тишина затянулась. Редди смотрел на него так, будто Орен внезапно заговорил на древнем, забытом языке.

А потом Редди усмехнулся. Не зло, а скорее растерянно.

— А, ну тогда понятно, почему тебя от всего тошнит, — сказал он, пытаясь разрядить обстановку своей обычной грубоватой шуткой.

И эта фраза, брошенная так легко, ударила Орена под дых. Он ожидал чего угодно: шока, удивления, даже страха. Но не этого. Не шутки. В глазах снова защипало, но на этот раз от обиды.

— Ну Редди, блин! — воскликнул он, и в его голосе прозвенели слезы. — Я серьезно! Я не шучу!

Он схватил крепкую, мускулистую руку Редди, еще влажную от пота, и с силой прижал ее к своему животу.

— Почувствуй это! — почти выкрикнул он.

Редди замер, его усмешка мгновенно испарилась. Он смотрел то на свою руку, лежащую на плоском животе Орена, то в заплаканные, отчаянные глаза своего мужа. Он ничего не чувствовал, конечно. Но он видел. Видел всю ту бурю эмоций, что плескалась в глубине оранжевых глаз. Видел дрожащие губы. Видел, как серьезно и отчаянно Орен пытается до него достучаться.

— Оу, детка… извини… — пробормотал он, его голос стал тихим и виноватым. Он понял, что сморозил глупость.

Орен всхлипнул и, дрожащей рукой залезая в карман джинсов, вытащил сложенный вчетверо листок. Тест. А за ним — маленький черно-белый снимок. Он сунул их в свободную руку Редди.

Редди перевел взгляд на то, что держал в руке. Сначала на пластиковую полоску с двумя жирными линиями. Потом на снимок. На эту крошечную, нечеткую фасолинку в центре серого марева. Он смотрел на снимок долго, несколько раз переводя взгляд с него на лицо Орена и обратно. Пазл в его голове складывался мучительно медленно. Тошнота. Усталость. Странное поведение. Две полоски. Снимок, на котором было написано «Срок беременности: 6 недель 2 дня».

И тут до него дошло.

Не как шутка. Не как метафора. А как факт. Реальный, осязаемый, переворачивающий все с ног на голову.

— Это… — он сглотнул, его кадык дернулся. — Это правда?

Орен молча кивнул, вытирая слезы.

Редди медленно, очень медленно опустился на колени перед Ореном прямо на грязный пол тренажерного зала. Он все еще держал в одной руке снимок, а другую так и не убрал с живота Орена. Он поднял голову, и Орен увидел его глаза. В них больше не было ни усмешки, ни непонимания. В них плескался океан. Океан шока, трепета, неверия и зарождающегося, всепоглощающего восторга.

— Это… — повторил он шепотом, его голос сорвался. — Это самая прекрасная новость в моей жизни.

Он уткнулся лбом в живот Орена, прямо поверх его футболки, и замер. Его широкие плечи затряслись. Орен сначала не понял, а потом осознал, что Редди плачет. Тихо, беззвучно, сотрясаясь всем телом. Его сильный, вспыльчивый, невозмутимый Редди, который никогда не показывал слез, плакал от счастья, стоя на коленях посреди спортзала.

Орен запустил пальцы в его мокрые красные волосы, гладя по голове, чувствуя под пальцами гладкую поверхность его рожек.

— Все хорошо, — шептал он, сам улыбаясь сквозь слезы. — Все хорошо, чувак.

***

Они сидели на диване в своей квартире. Редди так и не отпустил его руку с того самого момента в зале. Он притащил Орена домой, усадил, укутал в плед, хотя было совсем не холодно, и теперь сидел рядом, не сводя с него восторженного и немного испуганного взгляда. Снимок и тест лежали на кофейном столике, как главные экспонаты в музее их личной истории.

— Я сначала испугался, — тихо признался Орен, нарушая молчание. Он положил голову на плечо Редди. — Когда понял. Это же… так странно. Неправильно, что ли. Я думал, со мной что-то не так. Что я болен.

— Ты не болен, — твердо сказал Редди, прижимая его к себе крепче. — Ты — чудо. Наше личное, оранжевое чудо.

— А потом я услышал его… или ее, — продолжал Орен. — На УЗИ. Сердцебиение. Это самый крутой ритм, который я когда-либо слышал, Редди. Просто… жизнь. Там, внутри меня, бьется еще одно сердечко. Маленькое, но такое важное. — Он посмотрел на Редди, его глаза светились нежностью. — Ты же помнишь, как мы мечтали об этом?

Они действительно мечтали. В одну из тех долгих ночей после свадьбы, лежа в кровати и говоря обо всем на свете, Орен в шутку сказал, что было бы круто иметь ребенка, похожего на них обоих. Редди тогда серьезно посмотрел на него и сказал, что хотел бы этого больше всего на свете. Это казалось несбыточной фантазией, красивой сказкой для двоих. И вот теперь сказка стала былью.

Редди мягко сжал его руку, его взгляд смягчился.

— Все помню, Орен. Все. Твои страхи, твои сомнения, твою удивительную стойкость. Я восхищаюсь тобой. Ты носишь в себе наше будущее, нашу радость. И я не дам никому и ничему вас обидеть. — Он поднес руку Орена к своим губам, нежно поцеловав каждый палец, а потом и кольцо на безымянном пальце.

— Ты всегда меня успокаиваешь, — прошептал Орен, прижимаясь к нему еще ближе. — Когда я устаю, когда мне страшно, я смотрю на тебя, и все становится проще. Мы – команда, Редди. Самая лучшая команда.

— И скоро в нашей команде появится новый игрок, — подтвердил Редди, и в его голосе звучала неподдельная гордость. Он осторожно, почти благоговейно, положил ладонь на живот Орена. — Сынок или дочка – неважно. Главное, что он будет нашим. Наше продолжение. Наша любовь, ставшая видимой.

Он помолчал, задумчиво поглаживая живот через плед и футболку.

— Интересно, на кого он будет похож? — спросил он с легкой усмешкой. — На тебя, такой же шумный, яркий и крутой, с этими твоими антеннками? Будет с рождения отбивать ритм по всему, что под руку попадется?

— Эй, мои антеннки отпадные! — тут же возмутился Орен, легонько пихнув его локтем. — А может, на тебя? Такой же… упрямый и вспыльчивый? Будет с пеленок хмуриться и требовать тишины, пока смотрит мультики про футбол?

Редди рассмеялся — тихо, счастливо.

— Главное, чтобы не унаследовал мою любовь к одиночеству. С тобой я понял, что быть одному — отстой. Особенно теперь.

Он наклонился и нежно поцеловал Орена. Этот поцелуй был не похож на их первые, страстные и отчаянные. Он был полон нежности, благодарности и обещания. Обещания заботы, защиты и бесконечной любви, которой теперь нужно было делиться на троих.

Вечером, когда они уже лежали в кровати, Редди не обнял Орена со спины, как обычно. Он лег лицом к его животу, положив ухо на то место, где, как ему казалось, должна была звучать та самая музыка. Он лежал так долго, не шевелясь, просто дыша.

— Слышишь? — прошептал Орен, запуская руку ему в волосы.

— Нет, — так же тихо ответил Редди, не отрываясь. — Пока нет. Но я знаю, что он там. Я чувствую. Наш новый ритм.

И Орен понял, что с этого дня их общая мелодия стала бесконечно сложнее, глубже и прекраснее. Их дуэт превратился в трио. И это была лучшая музыка во вселенной.