Охотник Гарри
Медовый месяц, горячие источники и абсолютный запрет на Высшее Благо
В зале заседаний Визенгамота царил запах валерьянки, паленых перьев и застарелой экзистенциальной тоски.
На центральном постаменте, где обычно оглашались приговоры пожирателям смерти или принимались эпохальные законы о чистоте крови, стоял обыкновенный магловский журнальный столик из шпонированного ДСП. На столике покоилась массивная стопка официальных документов с восковыми печатями Министерства общественной безопасности Японии, заверенных лично верховным канцлером магического бюро Токио.
– Джентльмены... и дамы, – хрипло начал Корнелиус Фадж, нервно комкая в потных ладонях свой знаменитый зеленый котелок. – Мы получили окончательный меморандум. Ситуация... скажем так, приобрела некоторую юридическую шероховатость.
– Какая к дементорам шероховатость, Корнелиус?! – взревела Амелия Боунс, с силой грохнув ладонью по дубовым перилам. Ее монокль яростно сверкал. – Наш национальный враг номер один, темнейший чародей двух столетий, официально переведен в категорию бытовой техники! Я сегодня утром связывалась с международным отделом Международной Конфедерации Магов. Знаете, что мне ответили в Женеве? Они закрыли дело Волан-де-Морта с формулировкой: «Ликвидирован путем абсорбции в сменный фильтр тонкой очистки для помещений с повышенной влажностью»!
По рядам чистокровных волшебников прокатился синхронный стон.
– А как же... как же родовые поместья Малфоев? – робко пискнул кто-то со средних скамей. – Люциус ведь...
– Мистер Малфой, – перебил Фадж, заглядывая в пергамент с похоронным выражением лица, – в настоящее время отрабатывает девяносто седьмой час исправительных работ по чистке ливневой канализации района Тюо. Согласно рапорту старшего инспектора Грейнджер, он демонстрирует «удовлетворительное рвение при обращении с ершиком», однако оштрафован на тридцать тысяч йен за попытку заколдовать слизняка.
В первом ряду, ссутулившись так, словно на его плечи опустился весь свод Хогвартса, сидел Альбус Дамблдор.
Великий светлый маг был одет не в привычную шелковую мантию с танцующими звездами, а в довольно скромный серый балахон без единой блестки. Его роскошная седая борода, пострадавшая от близкого знакомства с мыльной пеной и японским сельдереем, была аккуратно подстрижена до уровня ключиц, а вместо очков-половинок на его носу красовались дешевые магловские очки в роговой оправе, купленные на скорую руку в аптеке на вокзале Кингс-Кросс.
– Альбус... – прошептала Лили Поттер, сидевшая справа от него. Лицо женщины было серым, под глазами залегли несмываемые тени. – Скажи, что у тебя есть план. Скажи, что мы можем аннулировать этот брак. Гарри... он же не мог по-настоящему венчаться с этой женщиной! Семья Поттеров... наше наследие...
– Брак признан Ватиканом, префектурой Канагава и шестнадцатью международными магическими конвенциями, Лили, – мертвым, лишенным всякого величия голосом отозвался Дамблдор. Он медленно потрогал затылок, где под волосами все еще отчетливо прощупывалась шишка от святого цепа. – Церковный молот этой монахини обладает неоспоримой юридической и кинетической силой. К тому же... мальчик сломал палочку шестнадцать лет назад. Он не подлежит юрисдикции Визенгамота.
– Но пророчество! – в отчаянии воскликнул Джеймс Поттер. На лорде не было лица. Культя его правой руки, искалеченная выстрелом тридцать пятого калибра, ныла на погоду, а в глазах застыл священный ужас перед бамбуковыми метлами. – Годрик погиб! Гарри должен был стать нашим знаменем!
– Знаменем чего, Джеймс? – вдруг раздался холодный, резкий голос Северуса Снейпа. Зельевар стоял в тени колонны, скрестив руки на груди, и в его черных глазах плясали откровенно саркастические искры. – Знаменем мытья сортиров? Или, быть может, вы хотите предложить мистеру «Поттеру» пост верховного главнокомандующего, чтобы он при первой же встрече прострелил вам второе колено? Вы вырастили барана, проиграли войну, а когда чужой наемник решил вашу проблему за сорок секунд с помощью магловского револьвера и кухонного пылесоса, вы плачете о семейных традициях. Смею напомнить: мисс Грейнджер прислала счет за судебные издержки. Если Министерство не выплатит полмиллиона галлеонов до конца месяца, полиция Син-Йокогамы конфискует Хогвартс-экспресс на металлолом.
– Тихо! Все тихо! – взмолился Фадж, вытирая лысину платком. – Главное сейчас — не провоцировать их. Никаких сойв, никаких порталов, никаких тайных агентов! Если этот сумасшедший стрелок со своей боевой монашкой явятся в Лондон, нас всех заставят подметать Трафальгарскую площадь в оранжевых жилетах! Мы объявляем нейтралитет. Полный. Абсолютный. И да помилует нас Мерлин, если у них в Японии сломается этот чертов пылесос.
***
А в пяти тысячах миль к востоку от унылого туманного Лондона ласковое утреннее солнце заливало веранду традиционного японского рёкана «Белый карп» у подножия горы Фудзи.
Воздух здесь был кристально чистым, пах хвоей, горячим минеральным паром и свежезаваренным зеленым чаем. Горячие источники Хаконэ славились своим умиротворением на всю префектуру, обещая усталым путникам исцеление тела и покой мятежного духа.
– О-О-О-О-О! МОККОРИ-И-И-И! – истошный вопль, полный нечеловеческого экстаза, разорвал хвойную тишину курорта, вспугнув стайку декоративных фазанов.
По коридору с татами, скользя в одних шелковых трусах-боксерах с принтом револьверных барабанов, на коленях несся Гарри. В зубах он держал бамбуковый поднос с очищенным персиком, а его глаза представляли собой два огромных, вибрирующих розовых сердца.
– Моя утренняя роса! Моя законная супруга! Мой священный грех и искупление! – вопил новоиспеченный мистер... впрочем, фамилию он так и не взял, оставаясь просто Гарри. – Настал тот великий день, когда мы одни! Никаких вампиров! Никакой полиции! Только ты, я и горячая вода, смывающая последние остатки пуританской скромности! Позволь мне помочь тебе снять это душное юката, о дева моего сердца!
Мария, сидевшая у низкого столика в безупречно завязанном белом хлопковом кимоно и неторопливо читавшая требник на латыни, даже не подняла взгляда от пожелтевших страниц.
Ее правая рука, привычным, отточенным за годы святой службы движением, ушла за спину.
*ХРЯСЬ!*
Освященный цепной молот весом в сорок килограммов, заботливо упакованный для поездки в элегантный чехол от контрабаса, со свистом рассек воздух и опустился Гарри ровно на темя.
Поднос с персиком чудом спланировал на столик, не пролив ни капли сока, а сам Городской Охотник с глухим стуком впечатался подбородком в циновку татами, выпустив изо рта тонкую цепочку радужных пузырей и мелко подергивая левой пяткой.
– Доброе утро, дорогой, – невозмутимо произнесла Мария, перелистывая страницу. – Персик очень сладкий, спасибо. Но если ты еще раз попытаешься вломиться в купальню с криками про «тактическую рекогносцировку форм», я попрошу настоятеля прислать нам дорожную версию анафемы.
– Какая... железная... хватка... – донеслось из циновки восторженное бульканье. – Именно за это... я на тебе... и женился...
– Вставай, Казанова, – Мария легко поддела носком деревянной сандалии его бок. Впрочем, в ее карих глазах светилась мягкая, глубокая нежность, которую она позволяла себе проявлять только наедине с ним. – Вода в источнике остынет. Мы сняли этот павильон на трое суток не для того, чтобы ты изображал ковер.
Гарри мгновенно спружинил с пола, отряхнул колени, пригладил взлохмаченные черные волосы и, натянув поверх боксеров легкое синее кимоно, привычным жестом проверил подмышку. Там, в специальной водонепроницаемой кобуре из мягкой тюленьей кожи, надежно покоился верный двенадцатидюймовый «Кольт Питон».
– Медовый месяц с крупным калибром — залог долгой и счастливой семейной жизни, – подмигнул он жене, мгновенно возвращая себе неотразимую ухмылку Рё Саэбы. – Никаких соплей, только баллистика и любовь!
– Нуи-нуи-и-и! – раздался тоненький, жизнерадостный писк из плетеной корзины для белья.
Круглый броненосец Джон, наряженный в крошечное соломенное кимоно и с маленьким махровым полотенчиком, повязанным вокруг панциря на манер банданы, радостно выкатился на середину комнаты. Следом за ним с потолочной балки бесшумно спикировала Хедвиг. Гордая полярная сова аккуратно приземлилась на край столика, деловито цапнула дольку персика, скормила ее Джону, а затем уставилась на чемодан в углу комнаты с явным подозрением.
– Гарри... – Мария прищурилась, глядя на большой кожаный саквояж с перфорацией по бокам. – Ты же не хочешь сказать, что...
– Я не виноват! – вскинул руки стрелок. – Это всё Рональд! Он поклялся, что если останется с ним в городе один на один, пока инспектор Грейнджер проводит ревизию оружейной, он застрелит его из гранатомета и закопает прах на клумбе перед мэрией!
Саквояж задрожал.
Замочки с тихим щелчком расстегнулись, крышка откинулась, и из недр чемодана поднялось облако мелкого серого пепла. Через секунду посреди комнаты уже стоял лорд Дралук. Вампир был одет в экстравагантный купальный костюм викторианской эпохи в черно-белую полоску, темные солнцезащитные очки и соломенное канотье.
– Варварство! Плебейское издевательство над аристократом ночи! – патетически взвизгнул Дралук, картинно прижимая ладонь ко лбу. – Меня везли в багажном отделении синкансэна рядом с корзиной живых карпов! Мой шелковый халат пропах речной тиной! Рональд! Где мой крем от загара с фактором защиты пять тысяч?!
– Я здесь, мешок с трухой, – раздался усталый голос из коридора.
В комнату, шаркая шлепанцами, вошел Рональд. Известный охотник выглядел так, словно не спал четверо суток. Под глазами залегли черные круги, в руке он держал банку холодного кофе, а на плече висела сумка с патронами.
– Простите, ребята, – вздохнул Рональд, плюхаясь на циновку. – Этот придурок выиграл бесплатный купон в лотерее торгового центра. Если бы я не поехал с ним, он бы рассыпался на первой же пересадке, а полиция повесила бы пропажу туриста на меня.
– Нуи! – Джон радостно подбежал к Дралуку и потерся мордочкой о его полосатое трико.
Хедвиг насмешливо щелкнула клювом, взмахнула крыльями, подняв легкий сквозняк, и...
– ХИ-И-ИК! – издал финальный стон лорд Дралук, не выдержав резкого потока воздуха от совиных крыльев, и со звонким шорохом осыпался в аккуратную горку праха прямо внутрь плетеной корзины для белья. Соломенное канотье мягко опустилось сверху.
– Стабильность — признак мастерства, – резюмировал Гарри, скрестив руки на груди. – Ладно, раз уж наш медовый месяц превратился в выездное заседание дурдома, объявляю приказ номер один: никто не смеет умирать в горячем источнике. Вычищать пепел из фильтров минеральной воды я не нанимался.
***
Горячий источник под открытым небом был великолепен.
Бассейн из дикого камня, окруженный вековыми соснами и бамбуковыми зарослями, источал густой, ароматный пар. Вода, насыщенная серой и солями, приятно покалывала кожу, снимая напряжение последних недель.
Мужская и женская половины купальни были разделены массивным деревянным забором из кедра высотой в три метра.
Гарри сидел в воде по плечи, прислонившись спиной к теплому замшелому валуну. Рядом, блаженно пуская пузыри, отмокал Рональд. Броненосец Джон плавал посреди бассейна на маленьком надувном круге в форме пончика, увлеченно гребя лапками.
Дралук, восстановившийся из праха уже в четвертый раз за утро, сидел на сухом бортике под гигантским пляжным зонтом, обмотанный махровыми полотенцами до самого носа, и брезгливо потягивал томатный сок через трубочку.
– Истинный дворянин никогда не погрузит свое тело в кипящую минеральную жижу, – вещал вампир, отставив бледный мизинец. – Это вульгарно. Это разрушает тонкую клеточную структуру вампирской аристократии!
– Заткнись и пей свой сок, аристократ хренов, – буркнул Рональд, надвигая влажное полотенце на глаза. – Ты вчера в поезде чуть не сдох от запаха чесночных чипсов у школьника.
Гарри тем временем задумчиво косился на кедровый забор.
Его зеленые глаза медленно наливались опасным, знакомым блеском. Слух охотника улавливал тихий плеск воды по ту сторону перегородки, негромкий шепот Марии и шелест листьев.
– Рональд, – вкрадчиво прошептал Гарри, подплывая к товарищу.
– Даже не думай, – не открывая глаз, ответил тот.
– Чисто теоретически, – продолжал Гарри, и его лицо снова начало приобретать черты Рё Саэбы, обуреваемого великой похотью. – Если я применю законы баллистики, оттолкнусь от того круглого камня и совершу тактический прыжок с шестом...
– Она убьет тебя, – меланхолично заметил Рональд. – Даже без шеста. Ее молот лежит на бортике. Я видел, как она натирала его водоотталкивающим маслом перед входом.
– Но это же святой долг супруга — убедиться в безопасности своей половины! – патетически воскликнул Гарри, вставая во весь рост и демонстрируя рельефную мускулатуру, покрытую старыми шрамами. – А вдруг там затаился водяной вампир высшего ранга?! Вдруг моей чистой лилии угрожает опасность?!
Он уже приготовился к прыжку, согнув колени, как вдруг бамбуковые заросли на холме над источником с треском раздвинулись.
– О-ХО-ХО-ХО-ХО! – раздался над ущельем раскатистый, маслянистый, полный сладострастия голос.
На вершине замшелого валуна, прямо над женской и мужской купальнями, возникла монументальная фигура.
Это был двухметровый вампир атлетического телосложения. На нем не было абсолютно ничего, кроме крошечной повязки на бедрах, сделанной из трех связанных между собой банных мочалок ярко-желтого цвета, и шапочки для сауны в форме репы. В руках он сжимал две огромные бамбуковые метлы, вымоченные в мыльной пене.
– УЗРИТЕ ЖЕ! – провозгласил монстр, картинно играя грудными мышцами. – Я — Вампир Похититель Банных Полотенец и Смутитель Купален! В этот благословенный полдень я сорву покровы стыда со всех смертных! Ибо истинная гармония духа рождается лишь тогда, когда пар ласкает обнаженную плоть без единого лоскута ткани!
– Твою мать... – простонал Рональд, мгновенно уходя под воду с головой. – Только не он. Только не в отпуске.
– ХИ-И-ИК! – Дралук бросил стакан с соком и в панике попытался закопаться под пляжный зонт. – ЭТО ЖЕ ИЗВРАЩЕНЕЦ ПЕРВОЙ КАТЕГОРИИ! ОН УКРАДЕТ МОЕ МАХРОВОЕ ПОЛОТЕНЦЕ И Я СГОРИ НА СОЛНЦЕ! ДЖОН, СПАСАЙ АРИСТОКРАТИЮ!
– Нуи-нуи-и-и! – броненосец храбро зашипел, яростно колотя лапками по воде.
Вампир Похититель Полотенец спикировал с валуна прямо в женскую половину купальни:
– О, прекрасные девы! Примите освобождение от оков текстиля!
Гарри замер на долю секунды. Его шутовская маска слетела мгновенно.
В глазах стрелка вспыхнула чистая, хирургическая ярость человека, чье законное право на приватность посмели грубо нарушить.
– Ты. Посмел. Прыгнуть. К моей. Жене. – по слогам, замогильным тоном произнес Гарри.
Не тратя времени на поиск оружия, он вылетел из воды, словно торпеда, одним мощным толчком перемахнул через трехметровый кедровый забор и приземлился на каменный бортик женской купальни, взметнув фонтан брызг.
Однако зрелище, открывшееся его взору, заставило стрелка притормозить.
Вампир Похититель Банных Полотенец уже не выглядел триумфатором. Он стоял на коленях в мелкой воде, а его голова была плотно зажата между массивными гранитными плитами бортика.
Над ним, закутанная в плотное белое банное полотенце, величественно возвышалась Мария.
Ее влажные темные волосы были скручены в аккуратный узел на затылке, а по обнаженным плечам стекали капли прозрачной родниковой воды. В правой руке монахиня сжимала свой сорокакилограммовый святой молот, боевая часть которого сейчас дымилась от жара раскаленного железа.
– Первое послание к Коринфянам, глава четырнадцатая, стих сороковой, – ледяным, ангельским голосом произнесла Мария, глядя на извивающегося извращенца сверху вниз. – «Только все должно быть благопристойно и чинно».
*БАМ!*
Удар молота пришелся вампиру ровно по филейной части, прикрытой мочалками.
Мочалки аннигилировали на субатомном уровне. Вампир с душераздирающим воем: «МОЯ МЫЛЬНАЯ ЧАКРА-А-А!» вылетел из воды, пробил телом бревенчатый навес купальни и по высокой параболической дуге унесся куда-то в сторону соснового бора.
Мария плавно опустила молот, сдула со лба выбившуюся мокрую прядь и медленно повернула голову к застывшему на заборе мужу.
Гарри стоял абсолютно мокрый, в одних прилипших к бедрам трусах, и его челюсть медленно отвисала вниз.
– Гарри, – негромко произнесла Мария. В ее голосе звенели опасные металлические нотки. – Ты перелез через забор женской купальни.
– Это была спасательная операция! – мгновенно включил дурака стрелок, картинно прижимая руки к груди и делая невинные глаза. – Я услышал шум! Я почувствовал угрозу твоей непорочной чести! Я летел на крыльях любви, готовый закрыть тебя своей могучей грудью!
– Твоя могучая грудь сейчас познакомится с моим благословением, – Мария сделала шаг к нему, поднимая молот.
– СТОЯТЬ! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ В ВОДЕ! ОРУЖИЕ НА КАМНИ!
Двери внешнего павильона рёкана с треском распахнулись.
В купальню на полной скорости влетели двое.
Впереди, сжимая в руках портативный громкоговоритель и обнаженный меч, неслась капитан Хинаити. За ней, цокая форменными туфлями по мокрым деревянным мосткам и чудом не поскальзываясь, бежала старший инспектор Гермиона Грейнджер в полном полицейском обмундировании, спасжилете поверх мундира и с неизменным планшетом под мышкой.
– Отдел по контролю за вампирами! – отчеканила Гермиона, затормозив у самого края бассейна. – Поступил сигнал о несанкционированном оголении в общественном месте первой категории! Личность нарушителя...
Она осеклась, поправила запотевшие от пара очки и уставилась на полуголого Гарри, стоящего на заборе, и на Марию с дымящимся молотом.
– Гарри? – Гермиона медленно опустила служебный бланк. – Вы же должны были быть на дегустации травяного чая.
– Мы дегустировали местную фауну, – буркнул Гарри, спрыгивая с забора обратно на мужскую половину. – Гермиона, скажи мне честно: у вас в полиции префектуры есть хоть один выходной, когда вы не преследуете мужиков в мочалках?!
– Борьба с правонарушениями не знает выходных, гражданин, – строго парировала капитан Хинаити, впрочем, с явным интересом оглядывая тарелку с персиками на столике. – К тому же, инспектор Грейнджер получила оперативные данные: за вами следовал неопознанный магический объект из Великобритании.
В воздухе над купальней внезапно запахло озоном, паленой шерстью и дешевым цветочным одеколоном.
***
Пространство над соснами скрутилось в уродливую воронку.
С глухим хлопком прямо на ветку вековой лиственницы вывалился человек.
Это был Перси Уизли.
Бывший староста школы, а ныне специальный младший помощник заместителя министра магии Великобритании, выглядел так, словно его трижды провернули через стиральную машину. Его строгая министерская мантия была изодрана в клочья японскими колючими кустами, рыжие волосы стояли дыбом, а на носу криво сидели треснувшие очки. В руках он судорожно сжимал старинный медный кубок, исписанный светящимися рунами подчинения.
– Именем закона! – фальцетом взвизгнул Перси, балансируя на качающейся ветке. – Гарри Поттер! Министерство Магии Великобритании не признает твою незаконную эмансипацию! Я уполномочен директором Дамблдором и Визенгамотом задействовать Родовой Магический Артефакт абсолютного призыва! Ты вернешься в Англию и займешь место своего павшего брата!
– О, Мерлин великий... – простонал Рональд, высовывая голову из воды. – Перси. Только этого зануды нам тут не хватало.
– Рональд?! – Перси выпучил глаза, разглядев брата в бассейне. – Ты... ты пособничаешь изменникам родины?! Мама выплакала все глаза! Ты должен был вернуть Гермиону, а не отмокать в ванне с язычниками!
– Пошел к черту, Перси, – лениво отозвался Рональд, ныряя обратно. – Здесь отличный гидромассаж, а в Лондоне меня сова чуть не сожрала.
– Хватит паясничать! – Перси вздел медный кубок к небу. – *РЕВЕЛИО РОДОС! ПРИЗЫВАЮ КРОВЬ ПОТТЕРОВ!*
Кубок вспыхнул ослепительным алым пламенем. Из него вырвался сноп ветвящихся магических молний, устремившихся прямо к Гарри.
Гарри даже не шелохнулся.
Он спокойно стоял на каменном бортике, завязав пояс кимоно. Его правая рука плавно скользнула под полу ткани.
*ЩЕЛК.*
Взведенный курок двенадцатидюймового «Кольта Питона» прозвучал в тишине курорта, как удар колокола.
– Перси, – негромко произнес Гарри. Его взгляд был холоден, как вершины Фудзи. – Твой директор — старый идиот, который не умеет читать юридические документы. Мой отказ от рода Поттеров был заверен гоблинами Гринготтса, международным нотариатом и скреплен магической кровью шестнадцать лет назад. Твой кубок зовет пустоту.
– Это невозможно! – закричал Перси. – Родовая магия превыше магловских законов! Склонись пред...
*БАБАХ!*
Грохот выстрела крупнокалиберного магнума разорвал тишину Хаконэ.
Тяжелая свинцовая пуля с ювелирной, нечеловеческой точностью вошла точно в основание ножки древнего артефакта. Медный кубок разорвало в воздухе на десятки мелких осколков, осыпав Перси снопом искр и золы. Ударная волна срезала ветку лиственницы, и младший чиновник Министерства с истошным воплем полетел вниз.
Но до земли он не долетел.
Воздух внизу со свистом рассек гигантский двухметровый стебель свежего, хрустящего сельдерея.
– РОНАЛЬД! ВОТ ОН, ТВОЙ БЛАГОРОДНЫЙ БРАТЕЦ-БЮРОКРАТ! – раздался торжествующий вой из кустов рододендрона.
То Ханда, материализовавшийся из ниоткуда в полном охотничьем снаряжении, с грацией бейсболиста высшей лиги встретил падающего Перси Уизли ударом сельдерея точно под ребра.
*ХРУСЬ-ХЛОП!*
– У-у-у-у-уф! – выдохнул Перси, меняя траекторию полета на горизонтальную, и со свистом влетел прямо в кадку с холодной водой для обливания, застряв там вниз головой.
То Ханда картинно оперся на сельдерей, отряхнул лацкан пиджака и победно посмотрел на Рональда:
– Овощное правосудие не знает пощады к бездарным чиновникам!
– Инспектор Грейнджер, – вздохнула капитан Хинаити, убирая меч в ножны. – Оформите протокол. Незаконное пересечение воздушного пространства курортной зоны, порча редкой лиственницы, создание аварийной ситуации вблизи источников.
– Уже оформляю, капитан, – Гермиона быстро строчила ручкой по бланку. – Гражданин Персиваль Игнатиус Уизли приговаривается к ста шестидесяти часам исправительных работ на чайных плантациях у подножия горы. Без права на переписку с матерью.
Из кадки с водой донеслось лишь глухое, булькающее рыдание.
***
Сумерки мягко опустились на Хаконэ.
Курортная суета улеглась. Перси Уизли, переодетый в соломенную шляпу сборщика чая и традиционную куртку, уже уныло пропалывал сорняки под присмотром двух офицеров полиции. То Ханда читал ему вслух трактат о пользе клетчатки, время от времени подбадривая шлепком сельдерея по спине.
Рональд, Дралук и Джон отправились в главный павильон рёкана, где шеф-повар обещал подать специальный ужин из восемнадцати блюд (и отдельное блюдо из взбитых сливок для броненосца).
А на уединенной террасе отдельного домика, нависшей над обрывом с видом на темнеющие леса и далекий, подернутый сизой дымкой пик Фудзи, царил благословенный покой.
В чугунной жаровне тихо потрескивали угли сакуры, распространяя тонкий, сладковатый аромат. На столике стоял глиняный кувшин с подогретым саке и две крошечные фарфоровые чашечки.
Гарри сидел на краю деревянного настила, свесив босые ноги в пустоту. На нем было простое темно-серое юката, открывающее ключицы и шею. Револьвер лежал рядом, на мягкой ткани, но курок был спущен, а барабан чист.
Рядом бесшумно опустилась Мария.
Она сменила банное полотенце на нежное кимоно цвета увядающей вишни. Ее темные волосы свободно лежали на плечах, еще храня легкую влажность термальных вод. Тяжелый молот мирно покоился в углу комнаты, прислоненный к косяку раздвижной двери, и в свете жаровни его серебряные цепи мягко мерцали.
Мария налила саке в чашечки, протянула одну мужу и тихо произнесла:
– За наш первый семейный бой.
Гарри улыбнулся — спокойно, тепло, без привычных ужимок и сердечек в глазах. Он коснулся своей чашечкой ее фарфора:
– За то, чтобы все наши бои заканчивались так же быстро.
Они выпили терпкий, согревающий напиток. Вечерний ветерок шевелил кроны сосен внизу, где-то в чаще пела ночная птица.
– Знаешь, – негромко заговори