← Назад к обзору

Охотник на монстров

Когда зверь смотрит в глаза охотнику

***

Утро встретило Джисона неестественной, звенящей тишиной. Ночной адреналин схлынул, оставив после себя лишь стальную ясность мысли и холод в груди, не имеющий ничего общего с прохладой ранней осени. Он не спал ни минуты. Все это время он сидел за столом, методично чистя пистолет, раскладывая шприцы с транквилизатором и снова, и снова прокручивая в голове сцену в лесу.

Хруст костей. Искаженное болью лицо. Нечеловеческие желтые глаза. Скрежет когтей по камню в сантиметре от его лица.

Хан Джисон, который никогда не совершал ошибок, совершил одну: он недооценил не противника, а саму природу игры. Он готовился к шахматной партии с хитрым маньяком, а оказался на арене с гладиатором, чьи правила ему были неизвестны. Но теперь он их знал. И это возвращало ему уверенность.

Ровно в десять утра в дверь постучали. Три коротких, уверенных стука. Джисон даже не вздрогнул. Он спокойно убрал оружие в потайное отделение сумки, накинул на лицо маску беззаботного писателя и пошел открывать.

На пороге стоял Лино.

Он выглядел почти как обычно: все та же кривоватая усмешка, все тот же насмешливый блеск в кошачьих глазах. Но Джисон, теперь вооруженный знанием, видел то, чего не замечал раньше. Бледность, плотнее обычного сжатые губы. Легкую, почти незаметную скованность в движениях левого плеча, словно он потянул мышцу. И главное — глубоко запрятанную в зрачках усталость и настороженность. Он пришел не просто так. Он пришел проверить.

– Плохо спал, писатель? – голос Лино был таким же бархатным, как и всегда, но Джисон уловил в нем едва заметную вибрацию. – Слышал, ночью было шумно. Наш зверь совсем распоясался.

Джисон рассмеялся, стараясь, чтобы смех звучал как можно более естественно.

– Да уж, чуть не поседел! – театрально схватился он за сердце. – Мне показалось, кто-то прямо под моими окнами пробежал. Наверное, ваш монстр решил заглянуть на огонек. Хорошо, что ты его спугнул. Ты-то как? Не ранен? Выглядишь уставшим.

Он намеренно сделал акцент на последнем вопросе, внимательно глядя Лино в глаза. Это был ответный ход. Я тоже наблюдаю.

На мгновение маска Лино дрогнула. В его взгляде мелькнуло что-то холодное, оценивающее. Он чуть повел плечом, к которому присматривался Джисон, и слегка поморщился.

– Пустяки, – бросил он небрежно. – Просто поскользнулся в темноте, когда гнал его. Камень подвернулся. Эта тварь хитра. Она почувствовала меня и ушла. Но ничего, ее время на исходе.

Ложь. Идеальная, гладкая, продуманная ложь. Он не гнал никакого зверя. Он сам был им. А «почувствовала и ушла» относилось к Джисону. Он давал понять, что знает о свидетеле.

– Ну, раз ты в порядке, это главное, – Джисон хлопнул в ладоши. – Слушай, у меня к тебе дело. Дело всей моей книги!

Он втащил Лино в дом, усадил за стол, на котором теперь снова царил «творческий беспорядок» из бумаг и карт. Лино сел, его поза была расслабленной, но Джисон видел, как напряжена его спина, как его глаза быстро сканируют комнату, отмечая каждую деталь.

– Я нашел идеальное место для финала! – с энтузиазмом заговорил Джисон, тыча пальцем в карту. – Помнишь, ты рассказывал про старую часовню у Мертвого ручья? Заброшенную. Я вчера днем туда сходил. Место — жуть! Атмосферное до дрожи. Я хочу написать там кульминационную сцену. Охотник загоняет зверя в ловушку внутри часовни.

Он поднял взгляд на Лино, ловя его реакцию.

– И мне нужна твоя помощь. Как эксперта. Ты не мог бы пойти со мной сегодня вечером, на закате? Помочь с деталями. Как бы ты, как лучший охотник, загнал зверя в угол в таком месте? Какие ловушки можно использовать, зная архитектуру? Мне важна достоверность.

Приглашение прозвучало. Перчатка была брошена. Старая часовня — изолированное, полуразрушенное здание вдали от деревни. Идеальное место для западни. Вечер, закат — время, когда его внутренняя тварь начинает просыпаться. Джисон не просто предлагал — он вызывал на дуэль.

Лино молчал несколько долгих секунд, изучая лицо Джисона. Его усмешка стала шире, но глаза, наоборот, потемнели, превратившись в два холодных омута. Он понял все. Это была не просьба о помощи. Это был вызов.

– Загнать зверя в угол? – медленно произнес он, и в его голосе зазвучал металл. – Опасная затея, Химерес. Иногда загнанный зверь оказывается куда страшнее того, кто его преследует. Он может снести и стены, и самого охотника.

– Мой герой — парень не промах, – парировал Джисон, улыбаясь. – Он все просчитывает наперед. Так что, поможешь писателю с последней главой?

Лино поднялся. Он подошел к Джисону вплотную, нависая над ним. Воздух между ними, казалось, заискрился от напряжения. Джисон не отступил, не отвел взгляда.

– Хорошо, – выдохнул Лино ему почти в губы. – Я помогу тебе с финалом. Встретимся у часовни за час до заката. Будет интересно посмотреть, как твой «герой» справится.

Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Джисон остался один. Сердце бешено колотилось от смеси страха и дикого, хищного азарта. Лино принял вызов. Он придет. Он знал, что это ловушка, но его гордыня, его природа хищника не позволяла ему отступить. Он придет, чтобы доказать, что он — король в этом лесу, и никакие ловушки писателей ему не страшны.

Но Джисон был не писателем. И его ловушка была настоящей.

***

Остаток дня Джисон посвятил подготовке. Он снова отправился к часовне, но на этот раз не как турист, а как сапер на минном поле. Здание было ветхим, каменные стены поросли мхом, крыша местами провалилась, открывая небу истлевшие балки. Внутри пахло сыростью и тленом.

Он не стал строить сложных механизмов. Его план был прост и опирался на психологию и знание местности. Главный зал часовни имел деревянный пол, который в центре, прямо под дырой в крыше, прогнил насквозь. Джисон аккуратно расширил провал, ведущий в затопленный подвал, и замаскировал его тонкими досками и слоем прелых листьев. Это была первая ступень.

Затем он нашел идеальные точки для стрельбы. Два окна-бойницы по обе стороны от алтаря, откуда открывался прекрасный обзор на всю центральную часть зала. Он проверил углы, рассчитал траекторию. В карманах его куртки лежали три шприца-дротика. Два с мощным транквилизатором, способным свалить быка. Третий, с серебряной гравировкой, был наполнен составом, который, по заверениям разработчиков, действовал не на нервную систему, а на саму «проклятую» кровь, вызывая временный паралич у существ, уязвимых к серебру. Это был его козырь. Пистолет с серебряными пулями лежал в кобуре под курткой. План Б.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона, Джисон уже был на своей позиции у дальнего окна. Он был спокоен. Каждое его движение было выверено. Он был в своей стихии. Это была не просто охота. Это был экзамен, который он не имел права провалить.

Лино появился точно в назначенное время. Он вышел из леса не как человек, а как тень — бесшумно и стремительно. Он не стал заходить через главный вход. Вместо этого он обошел часовню, и Джисон услышал тихий шорох с другой стороны. Лино проверял периметр. Он искал следы подготовки.

Джисон замер, превратившись в часть каменной стены. Наконец, Лино появился в дверном проеме. Он стоял на пороге, впуская за собой длинные тени заката.

– Химерес! – позвал он, и его голос гулко разнесся под сводами часовни. – Ты уже здесь? Готов писать свою кровавую историю?

Джисон не ответил. Он ждал.

Лино сделал несколько шагов внутрь, его глаза привыкали к полумраку. Он двигался медленно, с кошачьей грацией, но в этой грации была смертельная угроза.

– Прячешься? – усмехнулся он. – Хорошая тактика для твоего героя. Но зверь всегда чует страх. Он пропитывает воздух. Я чувствую твой, писатель.

Он сделал еще шаг, приближаясь к центру зала. Прямо к ловушке.

– Я не прячусь, Лино. Я наблюдаю, – голос Джисона, спокойный и холодный, раздался из темноты у алтаря. Он вышел из своего укрытия, становясь в свет падающего из дыры в крыше закатного луча. – И я не писатель.

Лино замер. Он медленно повернулся, и на его лице больше не было усмешки. Только холодное, хищное любопытство.

– О? И кто же ты тогда?

– Детектив Хан Джисон. Отдел по особо сложным делам, – ровным голосом произнес Джисон. Он расстегнул куртку, позволяя Лино увидеть кобуру на поясе. – Я приехал по твою душу. Точнее, по души тех, кого ты сожрал.

Взгляд Лино метнулся к пистолету, затем снова на лицо Джисона. Он рассмеялся. Громко, дерзко, но в этом смехе не было веселья. Только ярость.

– Детектив? – переспросил он, делая еще один шаг вперед. Он встал прямо на край замаскированного провала. – Приехал в нашу глушь ловить монстров? Похвально. Но ты ошибся адресом. Единственный монстр, которого я знаю, приходит только по ночам. И он сейчас очень, очень голоден.

– Маски спали, Мираи, – отрезал Джисон. – Я был в лесу прошлой ночью. Я все видел. Твою боль. Твои когти. Твою… борьбу.

При упоминании борьбы лицо Лино исказилось. Это слово задело его сильнее, чем любое обвинение.

– Ты ничего не видел! – прорычал он, и его голос начал меняться, становясь ниже и грубее. – Ты не имеешь понятия!

Он сделал последний, роковой шаг.

Тонкие доски под его ногой с оглушительным треском проломились. Лино потерял равновесие и с коротким, яростным криком рухнул вниз. Раздался глухой всплеск воды.

Джисон не медлил ни секунды. Он бросился к дыре в полу. Лино барахтался в мутной, ледяной воде подвала, которая доходила ему по грудь. Падение с трехметровой высоты и шок от холодной воды должны были его дезориентировать.

– Это конец, Лино! – крикнул Джисон сверху, целясь из своего ручного арбалета, в который уже был заряжен дротик с транквилизатором. – Не двигайся!

Но он имел дело не с человеком.

Из темноты подвала на него сверкнули два желтых глаза. Лино издал гортанный рык, полный первобытной ярости. Трансформация, спровоцированная болью и гневом, пошла гораздо быстрее, чем прошлой ночью. Его плечи расширились, разрывая ткань куртки. Пальцы, вцепившиеся в край пролома, удлинились, ногти превратились в черные когти.

– Ты думал, это так просто?! – проревел он, и его голос был уже почти нечеловеческим.

Одним мощным рывком он подтянулся и начал выбираться из дыры. Джисон выстрелил. Дротик вонзился ему точно в плечо.

Существо, которым становился Лино, взревело от боли и удивления. Оно посмотрело на шприц в своем плече, а потом перевело полный ненависти взгляд на Джисона. Транквилизатор, способный свалить носорога, лишь замедлил его на пару секунд.

– Плохая… идея… – прохрипел он, выдирая дротик из плоти вместе с куском мяса.

Он выскочил из провала с немыслимой для раненого ловкостью. Джисон отскочил назад, выхватывая второй шприц. Но Лино был слишком быстр. Он бросился вперед, сокращая дистанцию за долю секунды. Это был уже не Лино. Это был зверь в его обличии — выше, мощнее, с горящими яростью глазами и оскаленными зубами, которые стали чуть длиннее и острее.

Он ударил. Джисон едва успел увернуться, но когтистая лапа все же полоснула его по руке, оставив четыре глубоких кровоточащих борозды. Боль обожгла, как огнем. Джисон отшатнулся, ударившись спиной о стену, и выронил второй шприц.

– Я же говорил, – прорычал монстр, надвигаясь на него, – загнанный зверь страшнее охотника.

Он замахнулся для последнего, смертельного удара.

Времени на раздумья не было. Действуя на чистых инстинктах, Джисон рванул с пояса свой последний козырь — шприц с серебряной гравировкой. В тот момент, когда когти Лино были в сантиметрах от его горла, он всадил иглу ему прямо в бедро, в мощную мышцу, и до упора нажал на поршень.

Эффект был мгновенным и ужасающим.

Лино закричал. Это был не рев ярости, а пронзительный, полный агонии вопль. Он отшатнулся от Джисона, схватившись за ногу, словно ему в вену влили расплавленный металл. Его тело забилось в конвульсиях. Желтый свет в глазах замерцал и погас. Трансформация пошла вспять — когти втянулись, черты лица начали смягчаться, снова становясь человеческими. Он рухнул на колени, тяжело дыша, и с его ноги, из места укола, пошел тонкий дымок, словно от химического ожога.

Он поднял на Джисона взгляд, полный боли, непонимания и… предательства.

– Ты… – прошептал он, прежде чем его глаза закатились, и он безвольно повалился на каменный пол.

Джисон стоял, тяжело дыша, прижимая к груди раненую руку. Кровь пропитывала рукав куртки. Часовня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь его сбитым дыханием и каплями воды, падающими с потолка.

Он медленно подошел к лежащему на полу Лино. Тот лежал без сознания, его лицо было бледным, но спокойным. Словно вся та ярость и боль, что раздирали его изнутри, наконец утихли. На шее все еще висел кожаный шнурок, но клыка-амулета, который он сорвал прошлой ночью, на нем не было.

Охота окончена.

Джисон опустился на одно колено рядом с ним. Он смотрел на лицо человека, который был его другом и врагом, жертвой и хищником. На человека, которого он переиграл, загнав в угол, как и планировал. Он победил. Он не совершил ошибку.

Но почему-то чувства триумфа не было. Только ледяная пустота и ноющая боль в руке.

Он достал из кармана спутниковый телефон. Нажал одну кнопку быстрого набора.

– База, это Химерес, – сказал он в трубку ровным, безэмоциональным голосом, который так ценило его начальство. – Операция в Мглистом Логу завершена. Объект захвачен. Требуется эвакуация. Повторяю, объект захвачен.

Он закончил вызов и убрал телефон. Закат догорал, и последние лучи солнца, падающие сквозь дыру в крыше, освещали лицо спящего монстра.

Игра закончилась. И Хан Джисон, как всегда, вышел из нее победителем. Но глядя на человека, чью двойную жизнь он только что разрушил, он впервые в своей карьере задался вопросом: а какова на самом деле цена такой победы?