Омега
Шепот бездны и крик жизни
Время потеряло всякий смысл. В этом маленьком доме, отрезанном от остального мира моей собственной тенью, существовали только двое: я и Юки. Стены спальни, казалось, дышали вместе с нами, пропитываясь концентрированным ароматом страсти, который был настолько густым, что его можно было почувствовать на вкус.
Течка Юки оказалась не просто физиологическим процессом — это был стихийный бедствие. Доминантный омега в этом состоянии был подобен извергающемуся вулкану, и я, как доминантный альфа, не мог оставаться в стороне. Мой собственный гон, спровоцированный его феромонами, обрушился на меня с силой цунами, сметая остатки человеческого самообладания.
Я потерял счет часам. Сколько мы здесь? Два дня? Три? Солнце сменялось луной за плотно задернутыми шторами, но для меня единственным источником света была фарфоровая кожа Юки, сияющая в полумраке от пота и магического напряжения.
– Джинву... – его голос, окончательно охрипший от криков и стонов, прозвучал у самого моего уха. – Не отпускай... пожалуйста, не смей отпускать.
Он судорожно вцепился в мои плечи, его ногти глубоко вошли в мою плоть, но я даже не почувствовал боли. Мой зверь внутри торжествовал. Я чувствовал, как у основания моего члена начинает набухать узел — физическое воплощение уз, связывающих альфу и омегу. Это было сцепление, древний механизм природы, который гарантировал, что пара не расстанется, пока не будет завершен акт зачатия.
– Я здесь, Юки, – я прижался лбом к его мокрому лбу, тяжело дыша. – Я никуда не уйду. Ты мой. Навсегда мой.
Я почувствовал, как узел окончательно сформировался, намертво сцепляя нас. Юки издал долгий, вибрирующий стон, его тело пробила крупная дрожь. Это было ощущение абсолютного единства — магического, биологического и духовного. В этот момент наши ауры переплелись настолько плотно, что я не мог понять, где заканчивается моя тьма и начинается его свет.
Его пальцы, перепачканные моей и его собственной кровью — следами меток и страсти — блуждали по моему лицу. Он смотрел на меня своими небесно-голубыми глазами, в которых плескалось безумие и бесконечная нежность.
– Мой Монарх... – прошептал он, перекатывая на языке металлическую бусину пирсинга, которая теперь казалась мне самой эротичной деталью во вселенной. – Ты пахнешь как буря... и как дом.
– А ты пахнешь как всё, ради чего стоит жить, – ответил я, покрывая его лицо короткими, жадными поцелуями.
Сцепка длилась вечность. Мы лежали, сплетенные в единый узел плоти, и я чувствовал, как моя мана перетекает в него, укрепляя его тело, помогая пережить этот изнурительный марафон. Система внутри меня молчала, словно понимая, что сейчас любые уведомления будут лишними. Но я и без неё знал: именно в эти мгновения закладывался фундамент нашего будущего.
Юки уткнулся носом в мою шею, вдыхая запах сандала и грозы. Его дыхание постепенно выравнивалось, хотя течка всё еще продолжала терзать его изнутри жаркими волнами.
– Джинву, – тихо позвал он, когда тишина в комнате стала почти осязаемой.
– Да, родной?
– Если ты... если ты когда-нибудь заставишь меня жалеть об этом... – он на мгновение замолчал, а затем его зубы слегка прикусили мою кожу. – Я найду способ убить даже бессмертного.
Я невольно усмехнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. Даже в таком состоянии он оставался собой — гордым, опасным и невероятно независимым.
– Тебе не придется этого делать, Юки. Ты — мой якорь. Без тебя я просто тень, блуждающая в пустоте.
Он ничего не ответил, только теснее прижался ко мне, закидывая ногу на мои бедра. Я чувствовал, как узел медленно начинает спадать, но не спешил отстраняться. Мне хотелось продлить это мгновение абсолютной близости, когда нет никаких охотников, никаких врат и никаких обязательств перед миром.
Через некоторое время Юки уснул — глубоким, изнуренным сном. Я смотрел на него, изучая каждую черточку его лица, каждую родинку. На его шее теперь красовалась моя метка — яркий, багровый след, который со временем превратится в изящный шрам, видимый только тем, кто обладает магическим зрением. Знак того, что этот омега находится под защитой Теневого Монарха.
Я осторожно высвободился из его объятий, стараясь не разбудить. Мои движения были бесшумными. Я подошел к окну и слегка отодвинул штору. Снаружи стояла глубокая ночь. Город жил своей жизнью, не подозревая, что его величайший защитник только что обрел то, что важнее любой победы.
В углу комнаты тени зашевелились. Игрис вышел из темноты, склонив голову в глубоком поклоне. В его руках был поднос с водой и легкой едой — я заранее отдал приказ теням позаботиться о припасах, пока мы были заняты друг другом.
– Спасибо, Игрис, – прошептал я.
Верный рыцарь молча кивнул и снова растворился в тени. Я поставил поднос на тумбочку и вернулся к Юки. Он пошевелился во сне, его рука инстинктивно начала шарить по простыням в поисках меня. Как только я лег рядом и обнял его, он мгновенно успокоился, издав тихий, довольный звук.
Гон всё еще тлел во мне угольями, обещая новые вспышки страсти в ближайшие дни, но сейчас первичным было желание защитить. Я смотрел на него и видел не просто любовника, а отца своих будущих детей. Система снова показала мне короткий всполох будущего: Юки, смеющийся на кухне, и маленький Алекс, тянущий к нему ручонки, испачканные в муке.
– Мы справимся, Юки, – прошептал я в темноту. – Чего бы это ни стоило.
Следующие два дня прошли в тумане. Течка Юки то отступала, давая нам передышку, то возвращалась с новой силой, заставляя нас снова и снова теряться друг в друге. Мы почти не разговаривали — в этом не было нужды. Наши тела и души говорили на языке, который не требовал слов.
Я кормил его с рук, когда у него не было сил поднять чашку. Он расчесывал мои волосы своими тонкими пальцами, когда мы просто лежали, глядя в потолок. Это была интимность, о которой я даже не смел мечтать, будучи «национальным героем».
На четвертый день жар окончательно спал. Юки проснулся поздно утром, его взгляд был ясным и спокойным. Он долго смотрел на меня, словно заново осознавая всё, что произошло между нами.
– Ты всё еще здесь, – произнес он, и в его голосе не было ни капли сомнения, только констатация факта.
– Я всегда буду здесь, Юки.
Он сел на кровати, небрежно натягивая на плечи мою футболку, которая была ему явно великовата. Его движения вернули себе ту самую дерзкую грацию.
– Ну что ж, Монарх, – он потянулся, и я залюбовался игрой мышц на его спине. – Надеюсь, ты готов к последствиям. Потому что я проголодался так, будто не ел вечность. И если ты сейчас же не приготовишь мне самый лучший завтрак в мире...
– То ты отправишь меня в больницу? – закончил я с улыбкой.
– Именно, – он подмигнул мне, и бусина пирсинга на его языке снова блеснула, напоминая о жарких ночах. – И не забудь: никакой магии. Я хочу, чтобы мой альфа поработал руками.
Я встал, чувствуя невероятную легкость во всем теле. Мой гон утих, сменившись глубоким чувством удовлетворения и привязанности.
– Считай, что заказ принят, – я подошел к нему и запечатлел долгий поцелуй на его лбу. – Иди в душ, а я займусь кухней.
Когда я спускался по лестнице, я почувствовал, как Система снова активировалась.
«Внимание: Биологический статус пары изменен. Вероятность зачатия: 98%. Поздравляю, Монарх».
Я замер на мгновение, и сердце пропустило удар. Девяносто восемь процентов. Это означало, что наше будущее уже началось. Алекс, Сухо, Миджун и Ай — они уже были где-то там, на горизонте нашей жизни, ожидая своего часа.
Я зашел в кухню, которая всё еще хранила запах муки и вчерашнего хлеба. Солнечный свет заливал помещение, и мир казался удивительно правильным. Я взял нож, чтобы нарезать овощи, и поймал себя на том, что насвистываю какую-то простую мелодию.
Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, повелитель мертвых и бессмертный воин, стоял на маленькой кухне и готовил завтрак для своего омеги. И в этот момент я был самым могущественным существом во всех мирах, потому что у меня было то, что нельзя завоевать силой. У меня была любовь.
Сверху донесся шум воды в душе и тихий голос Юки, что-то напевающего себе под нос. Я улыбнулся, глядя на свои руки. Эти руки убивали богов, но теперь они будут качать колыбель. И это была самая важная битва в моей жизни, которую я уже выиграл.
– Джинву! – крикнул Юки сверху. – Если кофе будет холодным, я заставлю тебя перемыть все окна в доме!
– Уже варю, вредина! – отозвался я, чувствуя, как счастье буквально распирает грудную клетку.
Жизнь в золотой клетке статуса осталась в прошлом. Впереди была жизнь в теплом доме, пахнущем выпечкой и детским смехом. И это было именно то «нормальное» будущее, о котором я просил Систему.
Моя тень на полу довольно шевельнулась, словно соглашаясь с моими мыслями. Мы были дома. Мы были вместе. И это было только начало.