← Назад к обзору

Омега

Лед и пламя в январском парке

Солнце сегодня было обманчиво ярким, но мороз всё равно щипал за щеки. Впрочем, мне было всё равно. Мое внимание было приковано к человеку, который шел рядом, крепко сжимая мою ладонь своей узкой, но сильной рукой.

Юки был на пятом месяце. Токсикоз, который изматывал его долгие недели, наконец отступил, сменившись периодом странных гастрономических капризов и удивительного, мягкого сияния, которое, казалось, исходило от самой его кожи. Его живот уже заметно округлился, и Юки, вопреки своей обычной любви к обтягивающим вещам, теперь носил объемные кашемировые свитеры, которые делали его похожим на уютное облако.

Система не обманула. Внутри него рос наш первый сын — Алекс. Мой маленький щенок, как я уже привык называть его про себя. Я чувствовал его присутствие через нашу связь: крошечный сгусток чистой энергии, который уже сейчас проявлял характер, толкаясь всякий раз, когда я уходил на тренировку или задерживался в Ассоциации.

– Джинву, ты меня вообще слушаешь? – Юки остановился, требовательно потянув меня за руку.

В другой руке он держал огромный рожок с фисташковым мороженым. В минус десять.

– Слушаю, родной, – я улыбнулся, глядя на него сверху вниз. – Ты говорил, что это мороженое недостаточно холодное.

– Именно! – Юки возмущенно лизнул тающий шарик. – И не смотри на меня так, будто я сумасшедший. Беременным омегам нужно охлаждать пыл своих альф, даже если те просто стоят рядом и дышат. От тебя вечно жаром так и прет.

Я не выдержал и, притянув его к себе за талию, нежно поцеловал в лоб. Его кожа пахла морозом и тем самым сладким медом, который теперь стал моим личным наркотиком. Мы поженились месяц назад на закрытой церемонии, подальше от вспышек камер, и это было самым правильным решением в моей бесконечной жизни.

– Я люблю тебя, – тихо сказал я.

Юки на мгновение замер, его небесно-голубые глаза потеплели, а на щеках проступил нежный румянец, не имеющий отношения к холоду.

– Знаю, – буркнул он, пряча улыбку. – Я тебя тоже, грозный Монарх. А теперь идем, я хочу дойти до того пруда с утками.

Но до пруда мы не дошли.

Из-за поворота аллеи, прямо нам навстречу, вышла Ча Хэ Ин. Она была одна, без сопровождения, одетая в безупречное белое пальто, которое сливалось со снегом. Увидев нас, она замерла, и я почувствовал, как воздух вокруг мгновенно наэлектризовался.

Её взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по мне, а затем остановился на Юки. Она поджала губы, и в этом жесте было столько нескрываемого презрения, что мои тени в глубине парка недовольно зашелестели. Юки действительно был прекрасен — беременность только подчеркнула его необычную, острую красоту доминантного омеги, сделав его черты мягче, но взгляд — пронзительнее.

– Значит, вот ты какой, – Хэ Ин заговорила первой, её голос звенел от подавленной ярости. – Обычный, жалкий человек.

Я почувствовал, как пальцы Юки на моей ладони напряглись, но он не отстранился. Напротив, он сделал шаг вперед, слегка заслоняя меня, что выглядело почти комично при нашей разнице в росте, но в его позе было столько уверенности, что я решил не вмешиваться. Пока что.

– Жалкий человек? – Юки переспросил это почти ласково, медленно облизывая мороженое.

– Именно, – Хэ Ин сделала шаг к нам. – Я долго пыталась понять, что Джинву нашел в тебе. Думала, может, ты скрытый S-ранг или обладаешь уникальной магией. Но ты... ты просто расчетливый омега, который вовремя подставился под сильнейшего альфу мира, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь. Ты позоришь его имидж одним своим существованием.

Юки молчал. Он смотрел на неё так, будто изучал диковинное насекомое. А затем он сделал то, чего не ожидал даже я.

Он подошел к ней вплотную. Хэ Ин, не ожидавшая такой дерзости от «слабого» существа, даже не успела среагировать, когда Юки спокойным, почти ленивым движением перевернул рожок и аккуратно положил липкое фисташковое мороженое ей прямо на макушку, на её идеальную укладку.

– Ты... ты что творишь?! – взвизгнула Хэ Ин, когда зеленая жижа начала стекать по её лицу и белоснежному воротнику пальто.

Она вскинула руку, замахиваясь для удара — рефлекс охотника S-ранга сработал мгновенно. Но Юки оказался быстрее. Он перехватил её запястье на полпути. Я услышал отчетливый, сухой хруст, и Хэ Ин вскрикнула, на этот раз от боли.

– Слушай меня внимательно, – голос Юки стал низким, в нем прорезались те самые стальные нотки доминантного омеги, способного отправить в нокаут любого, кто посягнет на его территорию. – Да, я просто человек. Но именно благодаря таким «обычным» людям, которые восхищаются тобой и покупают журналы с твоим лицом, ты имеешь свой рейтинг и славу. Ты — всего лишь продукт имиджа, сучка, возомнившая себя королевой.

Он сжал её руку еще сильнее, заставляя Хэ Ин опуститься на колени. Её глаза расширились от шока — она не могла поверить, что человек без маны способен на такую физическую силу и такое давление ауры.

– Знаешь, о чем я подумал? – Юки наклонился к её уху, продолжая удерживать её сломанное запястье. – Слава богу, что ты не омега. Таким людям, как ты, нельзя плодиться. В тебе нет ни капли тепла, только холодный расчет и зависть. Ты завидуешь мне, потому что Джинву был единственным альфой в этом мире, с которым у тебя мог бы быть настоящий ребенок. Но с тобой это было бы невозможно. Максимум — эмбрион из пробирки, холодный и бездушный, как и ты сама.

Юки брезгливо отбросил её руку. Хэ Ин схватилась за поврежденное запястье, тяжело дыша и глядя на него с нескрываемым ужасом.

– Тебе никогда не понять связь омеги с щенком, – Юки коснулся своего живота, и его взгляд на мгновение стал бесконечно нежным, прежде чем снова превратиться в лед. – Или связь альфы с его парой. Для тебя это просто цифры в отчете Ассоциации. Так вот, дорогуша, будь добра, потеряйся. Исчезни из нашей жизни. Или я попрошу мужа — а он, как ты знаешь, очень меня любит — пустить слух о твоем истинном отношении к обычным людям. И твоя репутация, над которой ты так трясешься, превратится в пыль за один вечер.

Хэ Ин молчала. Она смотрела на Юки, затем перевела взгляд на меня. Я стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и в моих глазах она не нашла ни капли сочувствия. Только холодное подтверждение слов моей пары.

– Уходи, Хэ Ин, – негромко сказал я. – И радуйся, что сегодня Юки в хорошем настроении. Если бы он действительно разозлился, от твоего S-ранга не осталось бы даже воспоминаний.

Она поднялась, пошатываясь. Зеленое мороженое замерзло на её волосах уродливыми сосульками. Не сказав больше ни слова, она развернулась и почти бегом направилась к выходу из парка. Её гордость была не просто задета — она была растоптана.

Юки выдохнул, плечи его расслабились. Он повернулся ко мне, и на его лице снова появилась та самая мягкая улыбка.

– Упс, кажется, я испортил ей прическу, – он хитро прищурился. – И раздавил свое мороженое. Джинву, ты купишь мне новое?

Я подошел к нему и крепко обнял, стараясь не давить на живот. Мой дерзкий, смелый, удивительный Юки.

– Я куплю тебе целый завод мороженого, если захочешь, – я поцеловал его в кончик носа. – Ты был великолепен.

– Я просто защищал свою семью, – Юки прижался ко мне, и я почувствовал, как Алекс внутри него одобрительно толкнулся. – Ненавижу, когда на нас смотрят как на экспонаты в музее. Мы — настоящие. А она... она просто тень прошлого, которая никак не хочет исчезнуть.

– Она больше не вернется, – пообещал я. – Я позабочусь об этом.

Мы медленно пошли дальше по заснеженной аллее. Мороз крепчал, но нам было тепло. Я чувствовал биение сердца Юки, чувствовал жизнь нашего сына и понимал, что никакие имиджи, рейтинги и статусы не стоят и секунды этого простого человеческого счастья.

– Джинву? – позвал Юки через минуту.

– Да?

– А давай назовем следующего ребенка в честь того фисташкового шарика? – он рассмеялся, когда я шутливо возмутился. – Шучу, шучу! Но лицо у неё было просто бесценное.

Я смотрел на него и думал о том, что Система действительно знала, что делает. Она дала мне не просто пару. Она дала мне свет, который разогнал вечную тьму Теневого Монарха. И этот свет был готов кусаться, царапаться и ломать кости любому, кто попытается его погасить.

– Идем домой, мой маленький герой, – я накинул свой шарф на его шею. – Нас ждет ужин и, кажется, еще одна серия того глупого сериала, который ты любишь.

– Он не глупый! Там про любовь! – Юки показал мне язык, и бусина пирсинга весело блеснула на солнце.

Мы шли по парку, и тени за нашими спинами переплетались, создавая единый, неразрывный узор. Узор нашей новой, настоящей жизни, в которой не было места фальши, а была только любовь, запах свежей выпечки и ожидание нашего первого щенка.

А Хэ Ин... она была лишь холодным воспоминанием, которое окончательно растаяло в лучах нашего общего солнца.