Омега двух альф
Пленники вечности в тени Монарха
Время внутри барьера, воздвигнутого Сон Джинву, потеряло всякий смысл. Дни сливались с ночами, превращаясь в бесконечный цикл из жара, тяжелого дыхания и всепоглощающих феромонов. Для Юки эта неделя стала испытанием, которое не сравнить ни с одной тренировкой или дракой. Его тело, атлетичное и закаленное, теперь горело от постоянного присутствия двух альф, которые, казалось, вознамерились выжечь свое имя на каждой клетке его существа.
Запах персика и карамели стал густым, почти осязаемым, смешиваясь с терпким ароматом табака и тяжелой, подавляющей аурой Теневого Монарха. Джинву и Сухо не давали ему продыху. Они менялись местами, пробовали новые позы, исследовали каждый дюйм его кожи, словно одержимые ученые или безумные коллекционеры, нашедшие величайшее сокровище мира.
Юки, который всегда гордился своей силой и способностью «нагнуть» любого альфу, теперь был полностью сломлен — не духом, но инстинктами. Его тело предательски отзывалось на каждое прикосновение Джинву, на каждый хриплый шепот Сухо.
Сейчас они находились на просторной кухне, залитой приглушенным светом магических сфер. Холод металла холодильника, к которому Юки прижали спиной, контрастировал с обжигающим жаром тел альф.
Сухо, чей напор за эту неделю стал почти таким же сокрушительным, как у отца, стоял позади Юки. Он крепко держал омегу за бедра, впечатывая его в прохладную дверцу, и брал его сзади — мощно, ритмично, не оставляя пространства для вдоха. Юки закусил губу, его голова откинулась назад, покоясь на плече Сухо, а пальцы судорожно скребли по металлу, оставляя неглубокие борозды.
– Ты такой горячий, Юки... – прохрипел Сухо, уткнувшись носом в затылок омеги, вдыхая запах пота и карамели. – Я чувствую, как ты дрожишь. Тебе ведь это нравится, да? Наш сильный, гордый Юки...
Юки не мог ответить. Его сознание было затуманено удовольствием и изнеможением. Но перед ним был Джинву.
Теневой Монарх стоял прямо напротив, его серые глаза светились в полумраке, как два холодных угля. Он не просто наблюдал — он доминировал самим своим присутствием. Джинву медленно протянул руку, проводя большим пальцем по нижней губе Юки, задевая пирсинг, а затем властно заставил его открыть рот.
– Смотри на меня, Юки, – голос Джинву вибрировал в самой груди омеги. – Не закрывай глаза. Ты должен знать, кому принадлежишь.
Джинву подался вперед, заменяя свои пальцы плотью, заполняя омегу спереди, пока сын продолжал свой натиск сзади. Юки издал сдавленный звук, его глаза расширились, небесно-голубая радужка почти исчезла за расширившимися зрачками. Это было слишком. Слишком много силы, слишком много альфьего властвования. Он был зажат между двумя титанами, между прошлым и будущим рода Сон.
– М-м-м... – Юки попытался что-то сказать, но Джинву лишь глубже вошел в его рот, пресекая любые попытки протеста.
– Тише, маленький ассасин, – прошептал Джинву, глядя на татуировку на шее Юки, которая теперь была окружена двумя багровыми метками. – Твои игры закончились. Теперь твоя реальность — это мы.
Сухо сзади ускорился, его движения стали резкими, почти грубыми, вызванными первобытной ревностью и страстью. Он чувствовал, как пульсирует узел, как его собственная магия переплетается с магией отца внутри этого омеги.
– Отец, он такой узкий... – выдохнул Сухо, его голос сорвался на рычание. – Кажется, он сейчас взорвется от нас.
Джинву на мгновение отстранился от лица Юки, позволяя тому жадно глотнуть воздуха. Омега всхлипнул, его тело сотрясала крупная дрожь.
– Пожалуйста... – едва слышно прошептал Юки, его голос был сорван днями криков и стонов. – Я больше... не могу...
– Можешь, – отрезал Джинву, и в его взгляде промелькнула тень той жестокой силы, что ставила на колени королей и богов. – Твое тело создано для этого. Ты — доминантный омега, Юки. Ты сильнее, чем думаешь. И ты выдержишь нас обоих, потому что мы не отдадим тебя даже смерти.
Джинву снова приник к его губам, на этот раз в глубоком, собственническом поцелуе, в то время как Сухо сзади достиг своего пика, изливаясь внутрь омеги с громким, победным рыком. Юки выгнулся, его мышцы напряглись до предела, татуировка на спине, казалось, вспыхнула синим светом от переизбытка магического давления.
Мир вокруг них задрожал. Барьер затрещал, едва сдерживая мощь Теневого Монарха, чье возбуждение резонировало с тенями в углах комнаты. Игрис и Бериу, скрытые в ином измерении, замерли, ощущая бурю эмоций своего господина.
Когда волна первого экстаза немного спала, Джинву не отстранился. Он подхватил обмякшее тело Юки под бедра, заставляя его обвить ногами свою талию, при этом Сухо все еще оставался внутри, не желая разрывать контакт. Они образовали неразрывный узел из плоти и магии.
– Ты спишь, Юки? – мягко спросил Джинву, убирая мокрые черные волосы со лба омеги.
Юки приоткрыл глаза. В них больше не было той яростной независимости, с которой он пришел в этот дом. Теперь там была преданность, смешанная с глубоким, почти религиозным трепетом.
– Нет... – выдохнул он, прижимаясь щекой к холодному плечу Джинву. – Я просто... чувствую вас. Обоих. Это... пугает.
– Не бойся, – Сухо прижался сзади, обнимая их обоих своими сильными руками. – Мы — твоя стая. Твоя семья. Никто в этом мире или за его пределами не посмеет даже взглянуть на тебя без нашего позволения.
– Ты — сердце этой тени, Юки, – добавил Джинву, ставя еще один засос прямо над ключицей, рядом с пирсингом. – И эта неделя — лишь начало нашей вечности.
Юки закрыл глаза, чувствуя, как внутри него пульсирует семя двух самых могущественных альф. Его тело болело, его разум был истощен, но в глубине души он понимал — он больше не хочет быть «не таким, как все омеги». Он нашел свое место. Между тенью отца и светом сына.
– Еще раз... – прошептал Юки, сам удивляясь своей ненасытности, вызванной связью. – Пожалуйста... Джинву... Сухо...
Джинву усмехнулся — хищно и довольно.
– Как пожелаешь, мой ассасин.
И кухня снова наполнилась звуками, которые барьер надежно скрывал от остального мира, продолжая их личный, бесконечный ритуал единения.